Аромат магнолии

Лес встречает их желанной и уже знакомой для Алека прохладой. Ветерок, мерно колышущий листочки на кронах деревьев, умиротворяет. Однако из головы не может выйти цель, которую нефилимы должны выполнить. Спасти Джейса — их долг, и они не могут подвести его. По крайней мере не тогда, когда на кону жизнь. Изабель оглядывается по сторонам и окидывает природу восхищенным взглядом. Алек понимающе усмехается. С ним происходило то же, когда он был здесь впервые, но как следует все рассмотреть ему не удалось, потому что охотника настиг солнечный удар. А дальше он не мог ни на чем сосредоточиться, кроме уверенных движений рук Магнуса на его груди. Иззи немного отстает от них — любуется природой. Алек уверен: она не забывает ни на секунду, зачем они здесь. Честно говоря, он слабо верит, что этого старика удастся разговорить. Даже если он что-то и знает, выведать информацию будет непросто. Может, Магнус сумеет развязать ему язык? Глупый аргумент, но они оба маги. Бейн идет рядом с Алеком и не говорит ни слова, что очень нетипично для него. Лайтвуду по-прежнему неловко после того разговора в спальне мага. Он никогда бы не захотел снова увидеть то выражение на лице Магнуса, печальное и отрешенное. Скорбящее по утраченной любви. Нефилим изредка бросает на него немного обеспокоенные взгляды, хочет сказать что-то, приободрить. Однако Магнус справляется сам — в один прекрасный момент его лицо меняется, он будто рывком выныривает из раздумий. Маг мельком оглядывается на Алека, и тому кажется, что почва разом ушла из-под ног. Охотник видит те самые кошачьи глаза, которые столько раз мерещились ему раньше. Но тогда он был уверен, что это игра воображения. Теперь же все иначе. В голове всплывают эти желтые глаза с вертикальным тоненьким зрачком. Он помнит, что видел их вчера. Помнит, как перевернутое лицо Магнуса склонялось нам его, а пальцы скользили в его волосах. Неужели Бейн думал, что Лайтвуд никогда этого не вспомнит? Или же он хотел, чтобы тот запомнил? Алек чувствует, что краснеет, потому что память запечатлела и тот момент, когда он тянулся к Магнусу, изъявляя явное желание поцеловать, и как маг мягко отстранил его. У охотника перехватывает дыхание от таких воспоминаний, а сердце бьется чаще, так, будто он сейчас в той комнате с приглушенным светом, и на него обращены светящиеся в полумраке желтые кошачьи глаза. Все тело нефилима заливает такой жуткий стыд, что он не знает, куда упереть взгляд, лишь бы не встречаться глазами с Бейном, иначе тот поймет, что он всё вспомнил. Лицо и шея горят огнем, и Алек обещает себе, что как только они разберутся со всем этим, он поговорит с Магнусом и прояснит ситуацию. Он не до конца понимает, как будет это делать, ведь эта ситуация и ему самому не ясна. Когда они останавливаются у входа в хижину мага, дверь резко распахивается сама. У Изабель вырывается тихий изумленный вдох. На пороге появляется старик, и его глаза тут же впиваются в Магнуса. Тот глядит в ответ с несколько насмешливой полуулыбкой на губах. — Вы, должно быть, искали меня? — спрашивает Бейн и проходит в дом, вежливо отстраняя мага. — Если ты тот, кто может убрать этот треклятый щит с этого места, то да, — отвечает маг, нисколько не удивившись нежданным гостям. Алек и Изабель решают не встревать в разговор до тех пор, пока Магнусу не понадобится их слово. Они без лишнего шума заходят в хижину и осматриваются. Как ни странно, здесь довольно уютно, по-домашнему: пахнет чем-то съестным, на стенах располагается целая коллекция кинжалов, а в огромном шкафу у стены на полочках стоят скляночки самых разных цветов и размеров. Изабель делает вид, что рассматривает кинжалы, а сама внимательно следит за передвижениями мага, что садится за стол напротив Магнуса. Алек встает за спиной Бейна, готовый в случае чего защищать сестру и своего необычного знакомого, которого он до сих пор не может назвать другом, хоть тот и стал ему чуть ли не ближе любого из охотников помимо Иззи и Джейса. Нефилим заглушает колющее изнутри желание сжать плечо Магнуса, передать свои силы, оставшиеся жалкие крупицы своей решимости. — Вам ведь выгоднее, если я справлюсь, не так ли? — старик не отвечает, видимо, посчитав вопрос риторическим, и Бейн продолжает. — В таком случае я был бы рад, если бы сказали мне, как это сделать. — Ты хочешь сказать, что не знаешь? — маг ведет бровью и и с недоверием смотрит на Магнуса. — Именно. Давным-давно при особых печальных обстоятельствах в моей жизни этот щит выставился сам. Я всегда знал об этом, но убрать его не мог, — Алек не сдерживается и всё же сжимает плечо сидящего за столом мага, мгновенно ощущая, что тот напряжен словно струна. Маг глядит внимательно и с удивлением, стараясь разобрать, правду ли говорит Магнус. Тот купол, что Бейн ненамеренно выставил, должно быть, мешает старику. Возможно, это сокращает диапазон распространения его собственной магии или же сужает круг его знакомых колдунов. Он мельком оглядывает руку охотника на плече Магнуса, взглядом скользя от неё к глазам Алека. После продолжительной паузы он говорит: — Пару сотен лет назад слышал я одну историю. О маге, с которым случилось несчастье, и энергия, что бурлила в нем, высвободилась, чувствуя, что ее хозяин ослаб. Долго не мог он обратить действие этого барьера вспять. Затем он встретил одного человека. И любовь мага к нему помогла ему взять под контроль свои силы и снова овладеть той магией, которую он выпустил. Магнус не отводит взгляда от задумавшегося о чем-то старика, ожидая, что тот добавит ещё деталей, но тот замолкает. Алек чувствует, что Бейн благодарен за наводки. В конце концов, этот маг вовсе не обязан помогать им, даже если ему это выгодно. — Есть и другой способ, — говорит старик. — Особое заклинание может снять его, и тот маг, о котором я рассказывал, знал об этом. Но как только он нашел это заклинание и попробовал применить его, у него не вышло. Для таких чар нужна невероятно сильная магия, какой обладают очень и очень немногие. — У вас есть это заклинание? — Оно есть в этой книге. Я не знаю точно, на какой странице, — старик снимает со шкафа огромную пыльную книгу, небрежно стирая пыль и протягивая Магнусу. — Но можете не надеяться, что такая магия подчинится вам, — Алек видит, что этому магу действительно нужно, чтобы они как-то сняли этот барьер. Иначе согласился ли бы он помочь, да еще и так быстро? Бейн на это замечание не отвечает. Он принимает внушительных размеров том, благодарит старика, одаривая его рукопожатием, и кивает в знак прощания. Как только он без лишних слов выходит за дверь, Изабель и Алек следуют за ним. Нефилим распахивает массивную дверь, пропуская сестру вперед. Когда Лайтвуд почти выходит за порог дома, старик останавливает его, придерживая за предплечье. — Не тратьте время на второй вариант, — произносит он, выпуская руку Алека, пока остальные не заметили. — Здесь сработает только первый. Охотник отстраненно кивает и уходит, пытаясь спрятать пылающее лицо. Он не может понять, значит ли это то, что они должны в кратчайшие сроки заставить Магнуса почувствовать что-то настолько масштабное, чтобы это помогло снять барьер? Если так, то Джейсу осталось недолго, Алек уверен.

***

Охотник сидит и наблюдает за пальцами Магнуса, неспешно перебирающими старые пожелтевшие страницы книги. Они унизаны самыми разными кольцами, объемными и нет. На ногтях серебристый лак, и Алек уже привык к тому, что они накрашены. Привык к образу мага. Лайтвуд знает, что Бейн прекрасно осведомлен о том, что за ним наблюдают, но ни у того, ни у другого нет времени выяснять отношения, и они оба это понимают. Глаза Магнуса молниеносно, но в то же время внимательно просматривают каждую страницу, тщательно обыскивая книгу в поисках нужного заклинания. Также они оба знают, что этот вариант безнадежен. Полное осознание этого факта витает в воздухе между ними, но произнести в слух ни один из них не может, потому что это значило бы признать поражение. Именно поэтому Магнус и бьется третий час над этой книгой, полулежа на диване, а Алек сидит рядом. Головная боль и тошнота после вчерашнего решили дать о себе знать в самый неподходящий момент. Когда маг хотел наколдовать ему лекарство, то есть, материализовать что-то из магазина, Изабель категорически запретила даже думать об этом, назвав это воровством. Она ушла в аптеку, но, как видно, немного заблудилась, потому что ее нет вот уже полтора часа. — Пока мы шли к тому магу, я вспомнил всё, что было вчера, — Алек чувствует, что не может забыть об этом, не может умолчать о том, что помнит о случившемся. Он зарекается пить когда-либо в своей жизни, но сейчас нужно исправлять последствия первой — и последней, как он обещает — попойки в его жизни. Однако, нефилим не в силах отрицать, его бросает в дрожь, а внутри все трепещет при воспоминании о тех восхитительных желтых глазах прямо нам ним и пальцах, так нежно и одновременно уверенно массирующих его голову. — Я думал, ты наутро имя свое не вспомнишь, — Магнус на секунду отрывается от книги, но головы не поднимает. Алек видит, как его глаза замирают на какой-то конкретной точке на странице. — Я… Я хотел извиниться, — начинает Лайтвуд, ощущая ставший уже родным жар, подбирающийся к щекам. — О, не стоит. — Мне очень стыдно, что я так повел себя вчера. — Я видел, что тебе нужно было расслабиться, — усмехается Магнус, по-прежнему не отрывая глаз от книги. — Откуда мне было знать, что ты прежде никогда и капли в рот не брал? — Больше такого не случится. Я обещаю, — твердо произносит Алек. — А я не против повторить, — маг впервые за весь разговор поднимает на охотника глаза. В них плавают смешинки, и они снова светятся желтым. Лайтвуд понимает, что расширившийся зрачок в человеческих глаза не так заметен, как в кошачьих. Здесь же любое сужение или расширение их выделяется очень резко. Это завораживает. Неотрывный взгляд Магнуса будто гипнотизирует нефилима, заставляет подчиниться воле его обладателя, ставит на колени. Алек не может противиться этому зову, и он тянется к Бейну. Прежде чем его собственные глаза закрываются, охотник видит, как ставшие вдруг огромными зрачки мага в один миг чуть ли не затапливают радужку, делая своего хозяина похожим на пантеру перед прыжком. Лайтвуд чувствует, что при движении все его тело бьет дрожь. Он наклоняется к все ещё полулежащему Магнусу и осторожно касается губами его слегка приоткрытых в удивлении губ. Сердце нефилима яростно бьется в грудной клетке, и пульс отдается во всем теле. Звук колотящегося органа оглушает, сметает все внутри. Алек чувствует, что маг быстро берет себя в руки и подается вперед, ближе к нему. Целует его так мягко и в то же время настойчиво, что Лайтвуд еле держится на трясущихся руках. Ему кажется, будто ещё одного движения губ Магнуса будет достаточно, чтобы он больше не смог опираться на эти руки. Не отрываясь от Алека, Бейн сползает ниже на диван, ложась полностью, и скользит рукой по затылку охотника, пропуская короткие волосы между пальцами и притягивая ближе. Нефилим теперь опирается на локти, почти лежа на Магнусе. Он чувствует тепло мага. Чувствует его сердцебиение, такое же сумасшедшее, как и у него самого. Чувствует напряжение в чужих штанах, да и в своих тоже. У Лайтвуда начинает кружиться голова, когда он ощущает, как Магнус слабо улыбается через поцелуй. Охотнику не хватает воздуха, головная боль бьется где-то на заднем плане в его мозгу. Он начинает медленно плавиться от каждого движения языка мага, отвечает с несвойственным ему энтузиазмом, чувствуя, что ещё немного — и он отключится. Алек отстраняется, оставаясь практически лежащим на маге, не в силах подняться. Он пытается отдышаться и прогнать легкий туман от головокружения. Нефилим смотрит на Магнуса, чьи глаза, кажется, горят ещё ярче. Щеки Бейна едва заметно покраснели, веки полузакрыты, а уголки слегка припухших губ приподняты, что придает его лицу невероятно расслабленное выражение. Сердце Лайтвуда, ещё не пришедшее в себя после бешеного забега, пропускает удар, когда он слышит уверенный стук в дверь. Он вскакивает, будто ошпаренный, и начинает поправлять одежду. Магнус глядит на него с веселой улыбкой и нехотя встает с дивана, идя по направлению к двери. Алек идет следом, полностью уверенный, что это Изабель. Так оно и есть, только она не одна.