Фальстарт

      Посеянный накануне Коулом червячок сомнения целый день грыз Роберта. Он не мог отделаться от противного ощущения, будто в их с Кэти отношениях что-то не так. С одной стороны, поездка в Буэнос-Айрес благотворно повлияла на девушку. Но с другой стороны, в ней всё ещё чувствовалась некая напряжённость, словно то, что вызвало истерику по дороге в Монтрё полмесяца назад, не потеряло своей актуальности и сегодня. Кэти замыкалась в себе при малейших попытках Роберта начать разговор на эту тему, и он злился, не в силах проникнуть в её тайну. А тайна была, возможно, даже и не одна. Не зря же Ричард тряс газетой перед носом Роберта, дыма без огня не бывает. Хотя в глубине души Плант надеялся, что статья — не более чем глупые сплетни, подобные тем, что ушлые журналюги выдумывали про Лед Зеппелин. Как бы там ни было, но Роберт не нашёл ничего лучше, чем последовать совету Коула. И если бы он только знал, какую медвежью услугу окажет ему эта дурацкая рекомендация ничего не смыслящего в их отношениях тур-менеджера, бежал бы прочь с вечеринки в честь собственного дня рождения, подальше от соблазнов, от греха подальше… Но Роберт не мог предвидеть того, чем обернётся для него глупый совет Ричарда, поэтому когда после концерта в Сиэтле Цеппелины отправились в ночной клуб, прихватив с собой десяток группиз, он решил разыграть перед Кэти представление. Усадив подружку рядом, он словно забыл о её существовании, не оказывая ей никакого внимания; даже мельком не смотрел в её сторону, будто её и нет вовсе. А когда Кэти пыталась спрашивать Роберта о чём-то, он пропускал вопросы мимо ушей. Графине де Нуво всё это очень не понравилось, но она не могла понять, откуда ветер дует. Странно, ещё утром всё было хорошо — и на тебе. «Как бы там ни было, но этот фарс пора прекращать, — подумала Кэти. — Решил поиграть со мной в кошки-мышки, любимый? Ладно, только играть будем по моим правилам». Она поднялась с места и стала пробираться к выходу. — Ты куда? — озадаченно спросил Роберт. — Мне нужно выйти, — бросила в ответ Кэти. — Я ненадолго. Плант кивнул, истолковав бегство Кэти по-своему, и она вышла в просторный холл. В дамской комнате она услышала обрывок разговора двух безмозглых крашеных блондиночек с толстым слоем косметики на лбу и щеках, делавшим их юные личики старше, отчего они выглядели довольно вульгарно. Группиз перемывали ей кости: наконец-то Плант поставил на место эту выскочку де Нуво! А что, правильно сделал, давно пора; присосалась к нему, как пиявка; что он только в ней нашёл, разве что титьки, да и те ему, как видно, надоели. Ха-ха-ха, ну ты сказала; титьки-то и у нас есть; интересно, кого он сегодня пригласит к себе в номер; может, нам с тобой посчастливится. Кэти резко открыла дверь, оборвав на полуслове диалог двух молодых идиоток. Группиз сразу сникли, вспомнив, как тяжела рука хрупкой с виду графини де Нуво. — Пионеры, — процитировала Кэти великую Фаину Раневскую, — возьмитесь за руки и идите в жопу! Группиз вжались в стенку, не в силах сдвинуться с места. Ноги обеих словно приросли к полу. Маска превосходства и высокомерия слетела с глупых лиц шестнадцатилетних соплячек, единственное достоинство которых — ноги от ушей — было не их заслугой, а щедрым подарком матушки-природы, забывшей при этом наделить девочек мозгами. Но и скудным своим умишком они поняли, что секрет успеха Кэти не в пышной груди заключается; что графиня де Нуво — личность, каких ещё поискать, и им никогда не достичь, да что там, даже не приблизиться к высоте её величия. Катрин сейчас напоминала героиню какого-то мельком виденного фильма: повержена, но не сломлена. И исходившая от неё внутренняя сила заставляла группиз теснее вжиматься в холодный кафель стены. — Вам что, неясно сказано? — язвительно продолжала Кэти. — Не понимаете по-английски? В таком случае скажите, на каком языке предпочитаете разговаривать в это время суток? На французском? Испанском? Может быть, побеседуем на итальянском или немецком? Или вам по-русски объяснить, куда идти? Пошли вон! Группиз наконец оторвали свои покрывшиеся липким холодным потом цыплячьи спинки от стены и пятясь, вывалились из дамской комнаты. Кэти включила воду, оперлась руками о край раковины и посмотрела на себя в зеркало. С минуту она стояла, задумчиво изучая собственное отражение. Потом, тряхнув головой, произнесла: — Ну что ж, мистер Плант, вы хотите погорячее? Извольте! Только смотрите не обожгитесь. В голове её зрел план. Унижать себя графиня де Нуво не собиралась позволять никому.

***

      Вернувшись в зал, Кэти отыскала глазами Роберта. Тот напропалую флиртовал с группиз, то и дело заливаясь беспечным, заразительным смехом, который так любила его подружка и который жестокой болью отдавался сейчас в её сердце. Однако тех двух глупышек, что нарвались на гнев Катрин де Нуво в туалете, за столиком не было: им хватило благоразумия убраться подобру-поздорову. Что ж, это делало им честь. Кэти не стала возвращаться за столик, а прошла к барной стойке. Взобравшись на высокий табурет, она заказала чашечку кофе. Сидя вполоборота к залу, она думала: «А как бы на моём месте поступила Эвита Перон?» Ответ вырисовывался со всей очевидностью: знойная аргентинка посрамила бы всех и вся, не оставив от соперниц камня на камне; уж и летели бы клочки по закоулочкам! «Пожалуй, надо сделать то, чего от меня никто не ожидает, а потом красиво уйти, громко хлопнув дверью. Скандалом я вас не потешу, мистер Роберт Энтони, но дам понять: близок локоток, да не укусит роток. Аргентинское танго — о, такой феерии вы ещё не видали!» Графиня де Нуво посмаковала пришедшую в голову идею и подозвала бармена. — Скажите, здесь есть кто-нибудь, кто умеет танцевать танго? — спросила Кэти, положив стодолларовую банкноту на стойку. Бармен убрал в карман неожиданно свалившиеся на него деньги и кивнул. — Думаю, такого человека отыскать можно. — Полчаса хватит? — осведомилась Кэти, пододвигая к невозмутимому бармену ещё одну того же достоинства купюру. — Хватит, — ответил тот. Вторая сотня последовала вслед за первой. — Организуете этот бенефис для меня — получите чек на сумму, которая вас вполне устроит. Танцору заплачу отдельно. И принесите бумагу и ручку, мне надо написать письмо. — Будет сделано. Бармен подозвал кого-то из официантов и сказал ему пару слов. Потом положил перед Кэти несколько листов писчей бумаги и ручку. Девушка поблагодарила и принялась писать, время от времени останавливаясь на несколько секунд, словно анализируя написанное. Через четверть часа она сложила листок и снова обратилась к бармену: — Будьте добры, передайте это мистеру Планту вон за тот столик сразу после того, как я уйду. Бармен молча взял сложенный вчетверо листок и положил его на поднос рядом с собой. И в эту же минуту Кэти услышала: — Добрый вечер, мисс. Вы танцуете танго? Кэти подняла глаза. Перед ней стоял знойный брюнет, в жилах которого явно текла латиноамериканская кровь. На вид ему можно было дать лет двадцать семь — двадцать восемь. Лицо его было живым и вполне симпатичным. Кэти он понравился. — Да, — ответила она, — танцую. — В таком случае разрешите вас пригласить. Кэти подала руку кавалеру и сошла с высокого табурета. Зазвучала мелодия, полная страсти. Пара вышла на середину зала, туда, где пространство было свободно от столиков. — Поддержки любой сложности, пожалуйста, — отведя голову в сторону, как того требовал танец, произнесла Кэти. Кавалер немного удивился, затем довольная полуулыбка скользнула по его лицу. Он повёл партнёршу, сначала осторожно, как бы прощупывая, так ли хорошо она владеет искусством танго, как заявлено. Но очень скоро латиноамериканец убедился в том, что в танце девушка чувствует себя как рыба в воде, и перестал сдерживаться. Он перебрасывал её с руки на руку, выполняя такие сложные поддержки, что у смотревших во все глаза на это действо Цеппелинов дух захватывало: вот-вот уронит! Но танцор и не думал ронять Кэти. Девушка предугадывала следующий жест партнёра и посылала своё тело точно ему в руки. У танцора сложилось такое впечатление, будто они провели на паркете вместе много лет, настолько тонко чувствовала партнёрша каждое его движение. Откуда молодому человеку было знать, что приглашённая им дама только вчера прилетела из Буэнос-Айреса, где целую неделю посещала мастер-класс танго, оттачивая своё умение в этом непростом искусстве, а до этого полтора года занималась с персональным хореографом. Естественно, он не имел об этом ровным счётом никакого представления. — Вы танцуете, как настоящий портеньо, * — вскользь заметила Кэти. — Я и есть портеньо, — ответил ей партнёр, — в Штаты переехал несколько лет назад. — Как это мило! — улыбнулась Кэти. — Тогда давайте говорить по-испански. Как вас зовут, че? ** — Моё имя Андрес. — А я Катрин. Я русская, но живу во Франции. Украдкой Кэти следила за Робертом. А он пожирал глазами её и портеньо, напрочь позабыв о группиз. Впрочем, те тоже сидели, раскрыв рты, равно как и Цеппелины. Катрин добилась того, чего хотела: внимание всего зала было приковано к ней и её партнёру. А она была звездой ночного клуба этим вечером; никто не смог бы затмить её, настолько ярким было устроенное ею шоу. Эвита Перон осталась бы довольна столь талантливой и изобретательной ученицей. Графиня де Нуво поставила на место без исключения всех, ибо не буди лихо, пока оно тихо — русские знают, о чём говорят. Танцующая пара так живо рисовала картину отчаянной страсти, что зрители следили за каждым их движением, затаив дыхание. А Кэти и Андрес вытворяли что-то невероятное. Их ноги переплетались, тела то притягивались друг к другу, как магнитом, то отталкивались. Танцоры расходились в противоположные стороны зала, затем сходились снова, и Андрес опять делал умопомрачительную поддержку, а стройные ноги Кэти описывали в воздухе головокружительную дугу. Под конец портеньо закрутил свою партнёршу — та завертелась юлой и упала в его объятья. И тут музыка смолкла. Обалдевшие Цеппелины зааплодировали, послышались восторженные крики: «Браво, Кэтрин, браво!». Хлопали все, кроме Планта, волком смотревшего на наглеца, посмевшего настолько смело обращаться с его девушкой. Кэти небрежным кивком ответила на аплодисменты и сказала по-испански Андресу: — Хотите заработать кругленькую сумму с риском для физиономии, че? Тогда угостите меня коктейлем. Аргентинец отвёл партнёршу к барной стойке и помог ей взойти на высоченный табурет, бывший в эту минуту пьедесталом триумфа Катрин де Нуво. Потом сам устроился на соседнем и нарочито громко сказал бармену: — Пожалуйста, виски для меня и «Космополитен» для моей дамы! Этого Плант стерпеть уже не мог. — Каков нахал! — воскликнул он и поднялся с места. Роберт подошёл к бару, где Кэти и Андрес болтали о чём-то по-испански и мило улыбались друг другу. Мадам де Нуво сделала вид, будто так увлечена беседой с портеньо, что не заметила, как Плант подошёл к ней. — Кэти, детка, вернись, пожалуйста, за столик, — сквозь зубы процедил Роберт. — А, милый, это ты, — Кэти подняла глаза и состроила невинное лицо. — Представляешь, я только что вернулась из Буэнос-Айреса и встретила здесь, в Сиэтле, настоящего портеньо! Ты иди, тебя там девчонки заждались. А мне так интересно поговорить с Андресом о городе моей мечты! Вот скажите, пожалуйста, че, — она снова повернулась к аргентинцу и перешла на испанский, — в каком году была построена Каса-Росада? Плант разозлился. Он хотел было сгрести Кэти в охапку и силком увести за столик, но краешком сознания понимал, что не имеет права устраивать своей девушке сцен: рыльце-то у него было в пушку. Сжав кулаки (как же они чесались набить морду этому бесстыжему портеньо!), Роберт вернулся на место, полагая, что Кэти наиграется и придёт к нему, куда ж ей деваться. Но он просчитался. Допив коктейль, Катрин де Нуво едва заметным движением сунула один чек бармену, другой аргентинцу и соскользнула с табурета. — Проводите меня до такси, че, — промурлыкала она Андресу. Помахав рукой Цеппелинам: «До завтра, мальчики!» — Кэти в сопровождении портеньо вышла из зала. Роберт вскочил было, чтобы догнать парочку, но его остановил официант: «Мистер Плант, вам просили передать вот это». Роберт развернул послание Кэти. Но едва он пробежал глазами по начальным строчкам, как смертельная бледность покрыла его лицо. Затем оно пошло красными пятнами; у бедного англичанина заходили скулы и губы затряслись. Молодой человек застонал и без сил упал на стул, обхватив голову руками. — Роберт, что с тобой? — засуетились Цеппелины. — Что стряслось? Что в письме? — Да идите вы все со своими советами! — Плант в отчаянии вскочил. — Ричард, ты… ты… сволочь ты последняя! Зачем я только послушал тебя, сукин ты сын! И на голову Коула посыпались отборные ругательства. Тот понял, что письмо содержит что-то очень серьёзное и ему несдобровать. Тем временем Роберт опомнился и бросился вон из зала. В дверях он столкнулся с аргентинцем — тот в одиночестве возвращался в клуб. — Где она? — схватил он Андреса за грудки. — Где Кэти? — Взяла такси и уехала, — растерянно ответил портеньо. — Не смей приставать к ней! — Плант ударил соперника по лицу. — Она моя, слышишь, ты! Эта женщина моя! И вылетел на улицу. Поймав такси, он назвал водителю адрес отеля, и его глаза сверкнули так свирепо, что шофёр понял: ехать надо с максимальной скоростью. Он надавил на газ, и машина с визгом понеслась в погоню за Кэти. Портеньо, держась за контуженную щёку, усмехнулся: — Раз она твоя, так не давай ей повода наставить тебе рога! В его кармане лежал подписанный Катрин де Нуво чек на пять тысяч долларов. Согласитесь, одна оплеуха за эту сумму — такая мелочь! А Кэти ехала в гостиницу и чувствовала, что Роберт гонится за ней по пятам и вот-вот настигнет её…