Фальстарт

      На заднем сиденье такси Роберт нервно сжимал в руке письмо Кэти. В его голове отчаяньем и болью взрывались те строчки, что он успел прочесть в клубе: «Я не останусь с тобой… Я объявляю фальстарт для убитой любви…» Горькие слова жгли его, будто языки безжалостного пламени, не давая душе молодого певца ни секунды покоя. Роберт с трудом разжал задрожавшие пальцы и ещё раз развернул измятый листок. В послании Кэти были стихи, но какие! Роберт никак не предполагал, что когда-нибудь его милая возлюбленная напишет что-то подобное в его адрес. Но она написала это, и для Планта не могло быть пилюли горше. Синие буквы на белом листе складывались в злые, как потревоженный осиный рой, слова. Строчки били наотмашь; лицо Планта горело, будто ему надавали пощёчин. Он горько вздохнул и попытался дочитать письмо до конца, хотя каждое слово, каждый затейливый завиток круглого почерка Кэти причиняли ему нестерпимую боль. Мёртвая вода цвета наших глаз Льётся по плечам, хлещет по лицам. Я иду сюда, чтоб в последний раз В зеркале дождя не отразиться. За моей спиной злые голоса Делают меня славной мишенью. С неба на меня падают глаза, Бьющие всегда на пораженье. Наша случайная встреча не станет судьбой. Я не останусь с тобой. Мною не станет любой, кто захочет День растворить в чёрном омуте ночи. Я объявляю фальстарт для убитой любви, Но ты, если можешь, живи. С грязью смешай неокрепшую веру, Не убеждай и ни в чём не знай меру, Но никогда не зови за собою меня В зарево нового дня. Чтобы победить, нужно лишь начать Слепо соблюдать древний обычай: Обезглавь мечту, запрети дышать, Чтобы стать смогла лёгкой добыча. Клетку для неё срочно закажи, Из ночных чернил выстрой темницу. Думай о себе, если хочешь жить, Придави к земле хрупкую птицу. Верь, если хочешь, что может воскреснуть любовь, Но не зови меня вновь. Не собирай ледяные осколки, Пусть их съедят ошалевшие волки. Я объявляю фальстарт для убитой любви. Видишь, осколки в крови… Я объявляю фальстарт для тебя и меня. Это был дым без огня. Дым разметало по белому свету. Ты обогнал ледяную карету. Я проиграла войну, и ты этому рад, Но это всего лишь фальстарт. Это был долгий, мучительно долгий фальстарт… Роберт со стоном обхватил голову ладонями. В памяти воскрес последний вечер прошлогодней зимы, Копенгаген и Кэти, молча открывшая ему дверь их номера после бегства из секс-клуба. «У тебя всегда есть выбор, совсем несложный выбор: со мной или без меня. Просто запомни это», — сказала она тогда. Он забыл об этом, совсем забыл… «Только бы она не уехала, не канула в неизвестность! Только бы догнать, только бы успеть!» — в отчаянии думал Плант. Затевая эту провальную, как оказалось, игру, он хотел немного подразнить Кэти, но никак не рассчитывал её потерять. И теперь сгорал от запоздалого раскаяния и желания догнать любимую, прижать к себе и никуда не отпускать. Только бы успеть, только бы успеть! И ведь — успел.

***

      В такси Кэти дала волю слезам. Прозрачные капли катились по её лицу, догоняя одна другую; девушка не успевала их вытирать. Её нервы, испытавшие в клубе невероятное напряжение, сдали. Она плакала, не стесняясь таксиста. Пожилой чернокожий шофёр, по всей вероятности, много повидал на своём веку. Он не стал приставать с расспросами к молоденькой женщине, лившей горькие слёзы на заднем сиденье его машины. Оно и так понятно: бедняжка поругалась с парнем и, расстроенная, ехала теперь домой. Ей предстоит в одиночестве лечь в холодную постель и долго-долго рыдать в подушку, чтобы потом со слезами на глазах уснуть, чуть вздрагивая во сне. Что ж, не она первая, не она последняя, кого он вёз вот так, от феерии былого счастья в тусклые будни, наполненные изводящей сердце болью. Но не знал мудрый шофёр, что тот, кто вызвал слёзы на глазах его прекрасной пассажирки, летит за ней сквозь ночь, сжимая в руках жестокие стихи. А Кэти не то чтобы знала — надеялась на это. И ей очень хотелось, чтобы карета не превратилась в тыкву, а её принц не стал нищим. Гордость графини де Нуво была уязвлена очень сильно, но она простила бы Роберта, припади он сейчас к её ногам. Внезапно Кэти вспомнился давний разговор со старшим лейтенантом госбезопасности Сорокиным в подвале страшного дома на площади Дзержинского, где располагался тир, в котором её тогдашний кавалер обучал девушку премудростям меткой стрельбы. «Вот смотри, Катя, это так просто. Всё, что бежит за тобой — это опасность, надо убегать или отстреливаться. Всё, что бежит от тебя — это добыча, надо догнать или подстрелить. Собака не тронет кошку, пока та сидит смирно. Но как только кошка даст дёру, собака бросится за ней в погоню. Думай об этом, хорошенько думай, когда прицеливаешься». И она думала — урок был усвоен блестяще. По всему выходило, что сейчас она — добыча, во все лопатки удирающая от солиста Лед Зеппелин. Потому-то он и будет стремиться догнать её и удержать. Любыми действенными средствами.