Kiss me or kill.

– Она придёт, – уверен Элайджа, о чём и сообщает всем остальным, кто находится в комнате. – Аврора не откажется от возможности вернуть своего брата, – поясняет он, касаясь плеча старшой сестры. Первородный всего лишь поднимает на ту взгляд, но Фрея понимает – Элайджа хочет, чтобы и сам он, и она покинули эту комнату. Камиллу и Клауса лучше оставить наедине – ведьма с этим согласна. Именно потому она не перечит, в слабой улыбке приподнимает уголки губ, устремляя взгляд на Клауса, чтобы лишний раз его поддержать, и выходит из спальни, держа за руку Элайджу, что идёт рядом. – Мы успеем, – продолжает убеждать он, смотря на Фрею. Не только Камилле нужна была поддержка сейчас. Каждый из Майклсонов, пожалуй, чувствовал себя не комфортно, ведь каждый из них понимал, что Ками – просто оказалась на пути Люсьена, оказалась слишком дорога Никлаусу. – Клаус, – барменша шепчет имя гибрида, до сих пор сидящего подле неё. И он реагирует сразу же: выбирается из мирка размышлений, приближается к девушке, сильнее сжимает её ладонь. – Это потому, что я умираю и не могу ясно мыслить, или идея надеяться на помощь Авроры действительно выглядит слишком безумно и безнадёжно? – едва слышно интересуется Камилла. Последние несколько минут она молчала и вовсе, потому к концу своего вопроса даже хрипит, а после закашливается. Клаус хмурится, наблюдая за тем, как вновь и вновь страдает любимая. Он тянется к пачке салфеток, поставленных на тумбу у изголовья кровати, и забирает оттуда одну, чтобы вытереть ладонь вампирши, которой она прикрывалась, кашляя. Мужчина отбрасывает уже испачканную салфетку и придвигается ближе, заглядывая в глаза обессиленной Ками. – Ты будешь в порядке, – успокаивает он и уже в следующее мгновение оборачивается к двери. Слух первородного улавливает стук каблуков, стук по воротам, что означает только одно – у ворот особняка кто-то есть. И часть Клауса слишком боится предположить, что это Аврора, чтобы потом не разочароваться.

***

Аврора накинула собственный пиджак, найденный на спинке одного из стульев, прямиком перед тем, как двинуться к лифту. И сейчас она шла по Новому Орлеану, прекрасно зная, куда держит свой путь. В особняк Майклсонов, который бы предпочла забыть, как страшный сон. После всех своих заключений-то в этих кирпичных стенах. Девушка спрятала ладони в карманы пиджака, согревая их, а заодно и скрывая от лишних глаз пузырёк лечебной жидкости. Она шла быстро, но не более, чем самый обычный человек, вновь упиваясь таким чудесным ощущением победы. Камилла будет жить, Бог с ней. Зато Аврора, наконец, вернёт любимого брата. Она остановилась напротив широких ворот, ведущих в заветный особняк. Оставила лекарство ютиться в кармашке и высвободила из тех руки, оповещая о своём появлении стуком по деревянной дверце. Отклика не пришлось долго ждать – ворота распахнулись, а перед каштановолосой показалась Хейли. – Хе-ейли, – протягивает вампирша, делая шаг вперёд. Ведь приглашение в особняк ей не нужно, оно уже было получено. А подобный приход едва ли был проявлением вежливости и нежеланием врываться без предупреждения. – Как ты себя чувствуешь? – интересуется Аврора, не отводя от Маршалл взгляда. – Встреча со стеной, наверное, была не слишком приятной, – её лицо озаряет улыбка, а глаза искрятся огоньком задора. Вот-вот де Мартель потеряет рычаг давления – лекарство, и получит информацию о местонахождении своего брата. Так что она не могла лишить себя возможности напоследок развлечься. – Ты слишком самоуверенна для той, которую уже дважды похищали и запирали, – замечает Хейли, закрывая дверь. – Это всегда можно повторить, – предупреждает она, минуя каштановолосую и невзначай задевая ту за плечо. – Где Ник? – интересуется Аврора, в ответ на что получает только взмах рукой, мол, следуй за мной, от Хейли. И, собственно, она следует. Пока не доходит до спальни гибрида. – Ох, бедняжка, – склоняя набок голову, произносит вампирша. Камилла выглядит настолько плохо, что она даже удивляется, как та до сих пор жива. Сила воли Ками, пожалуй, заслуживает уважения. На лице Авроры мелькает улыбка, когда она понимает, что за столько веков вкусы Клауса ничуть не изменились. Эта улыбка почти сразу же и исчезает, когда в голове каштановолосой накрепко заседает мысль о том, что теперь место в сердце первородного занимает эта барменша. – Где мой брат? – никакого задора, никакой больше радости в голосе. Де Мартель приближается к постели, Камилле и Клаусу, не отрывая взгляда от самого последнего. Возможно, Майклсоны расценивают жизнь своей подружки достаточно, чтобы избавить и её от погружения в океан? Достаточно, чтобы самим достать и привести Тристана сюда? Видимо, нет. – Спаси её, и Элайджа предоставит координаты, – в дверях спальни возникает Фрея, которая развеивает все сомнения, а заодно и надежды Авроры. Вампирша же небрежно бросает пузырёк с лекарством на кровать. – Мой брат, – её голос разрезает нависшую тишину, а взгляд, казалось, прожигает Камиллу. Клаус спешно хватает лекарство и, прочь отбрасывая пробку, подносит горлышко сосуда к губам блондинки. Один глоток, второй, третий… В дверном проёме показываются остальные члены семьи, каждый наблюдает за тем, как Камилла выпивает лекарство, боясь произнести что-либо, отвлечь. Каждый ждёт, пока станет заметен результат. И только Аврора не скрывает своего недовольства. То она закатывает глаза, наблюдая за тем, как Клаус осторожен и заботлив подле барменши, которая уже допивает жидкость. То она показательно вздыхает, напоминая о своём присутствии. О том, что единственная из всех ждёт не излечения Камиллы, а своей награды. – Клаус… – до момента, как заговаривает светловолосая, проходит ровно четыре минуты. Четыре ужасно долгих минуты для Клауса и Авроры. Первый боится, что все надежды на излечения разобьются в одночасье. Вторая же – обмана Майклсонов. Лицо Камиллы загорается румянцем, она ловит ртом воздух, приподнимается. – Спасибо, – шепчет она, переводя взгляд на Аврору. И всё, что получает в ответ – вымученное и совершенно неискреннее подобие улыбки. – У нас был уговор, – замечает каштановолосая, вылавливая среди лиц, показавшихся у двери, Элайджу. Навряд ли сейчас ей льстят слова благодарности, девушка нуждается только в одном – выполнении оставшейся части сделки. И с каждой последующей секундой её уверенности поубавляется, а надежда угасает. Потому что никто не спешит «расплачиваться» с Авророй. Две девушки – Фрея и Хейли – стоящие у двери, отступают от той, позволяя ей разглядеть Элайджу. А сам он спешит исчезнуть, и у вампирши возникает лишь одна идея – последовать за первородным. Едва ли сейчас или немногим раньше её волновала та «сладкая» сцена, что разворачивалась у постели. Камилла здорова, все счастливы – каждый взгляд, каждая улыбка, казалось, даже атмосфера в комнате была какой-то слишком окрылённой, – все они ясно говорили об этом. И Авроре нет места среди всего этого. – Знаешь, в сотрудничестве с тобой всегда был один плюс, – она проходит в какую-то комнатку, предполагая, что та вполне может оказаться кабинетом: рабочий стол со стулом, книжные полки, диван. Де Мартель замечает Элайджу, стоящего напротив того самого стола. – Элайджа Майклсон – всегда человек чести и слова, – она улыбается, подступая к мужчине. – Ты найдёшь Тристана здесь, – он выводит последние цифры на небольшом листе бумаги и, выпрямляясь, протягивает тот Авроре. Она, конечно же, спешит ухватиться за листок и изучить каждую цифру – точные координаты где-то посреди океана. – Спасибо, Элайджа, – тихо проговаривает де Мартель, поднимая взгляд на мужчину. Ей хочется верить, что эта сделка оказалась успешна, что вампирша вот-вот отправится вызволять со дна океана брата. Но на случай, если что-то пойдёт не так, она уже знает, кого обвинить, как отомстить. Девичьих губ касается улыбка, слегка дрожащая, когда Аврора из последних сил старается сдержать ту волну радости, что её охватывает. Ей совершенно не хочется демонстрировать счастье от предвкушения встречи с Тристаном перед Элайджей. И поэтому каштановолосая избирает единственный стоящий вариант – исчезнуть прочь. Уже в следующую секунду в особняке от неё остаётся одно только напоминание – запах любимых духов.