Любить нельзя Забыть

Просидев в своей комнате ровно столько, насколько это можно было оттянуть, Энди с колебанием в душе "хочется или же не хочется ", спустился вниз, к часу "семейного" ужина. За большим овальным столом еще никого не было. Стало быть он первым пришел и словно пожалев об этом, глубоко вздохнув, опустился худощавым телом на мягкий стул с извилистыми ножками. Оповещая свой приход цоканьем каблуков, вскоре появилась и Стефф, держа в руках мобильный телефон, экран которого горел, что говорило о том, что хозяйка только что им пользовалась. - Отец звонил, - обратилась она к Энди, махнув рукой с телефоном. Захотелось спросить "Ваш отец?". Но видимо она имела ввиду "мол твой отец", однако, почему ее язык не повернется сказать "любимый звонил". - Он сказал, что у него гости, приехавшие по делам, и он вынужден отужинать с ними, чтобы продемонстрировать им свое радушие как хозяина и тем самым расположить их к себе. Это может протянуться даже неделю, дела долгие. Энди слушал и не понимал, зачем она ему все это рассказывает? Видимо она не понимает, что раньше отец с сыном ни завтракали, ни обедали, ни ужинали, ни смотрели телевизор, ни плавали в бассейне, ни играли во что либо, и так как далее и тому подобное, не делали вместе. Вот уже два с половиной года Энди существует в этом доме словно тень. И вроде ему тепло, и сытно, и все есть. Но счастья нет, он существует, как тень, которой в принципе-то тоже ничего не надо, у которой тоже нет голоса и своего места, и в нужный час она должна исчезать, как и Энди, постоянно прячущийся в своей комнате. - Будем ужинать вдвоём, - хлопнула в ладоши Стефани, так и не дождавшись ответа от Энди. Овальный стол уже был сервирирован, но девушка прошла на кухню и вернулась с круглой тарелкой в руках, прикрытой клошом из нержавеющей стали и ручкой сверху. Поставив тару перед подростком, девушка, в силу того, что ужинали они вдвоём, села напротив него, и глазами горящими от интереса, уставилась на Энди. Парень, заинтересованный не меньше, чем она, подцепил крышку длинными пальцами и поднял наверх. - Та-да-дам! - Пропела она. - Пюре? - улыбнулся он. - И сосиски! - Воскликнула она, гордо задрав указательный палец к верху. Отложив клош в сторону, Энди втянул ноздрями запах еще горячего блюда. - Давно не ел, - признался он, и облизнув губы, схватил вилку. - А Вы... Девушка сердито посмотрела на пасынка. - Ну, то есть, а ты? - Исправился он. - Сейчас мне принесут, - кивнула она. Энди, уплетая сосиски, иногда поглядывал на девушку, и это "иногда" становилось все чаще и чаще. - Ты что‐то хочешь спросить? - улыбнулась она ему. - Как вы познакомились? - Вырвалось у него. Стефф отложила свою вилку, промокнула губы салфеткой, и словно стесняясь чего-то, полуголосом ответила: - Я искала работу, только окончила университет и мне был нужен заработок. Устроилась сначала стажёром в компанию твоего отца, ну он меня заметил и мы познакомились, - как‐то скомкано, подобно той салфетке, что скомкала она у себя в руке, ответила мачеха. Энди молча смотрел, переваривая ее слова, что тянулось уже больше пяти минут. - И? Ничего не скажешь? - не выдержала она. - Мне казалось, что когда у людей, которые вот-вот собираются жениться, спрашиваешь как они познакомились, они рассказывают это с такой страстью, что у них так горят глаза, что начинаешь завидовать... - По разному бывает, - промямлила она. Трапеза тем временем была окончена, и по новой традиции, они прошли вместе посидеть перед телевизором. - Как прошел день в школе? - решила Стефф сменить тему. Энди удивлённо приподнял брови, так как обычно этим никто не интересовался... только его мама. - Как обычно, - пожал он плечами. - Ты не любишь туда ходить? Твои глаза тоже не загорелись... - Не люблю, - признался он, нервно подрыгивая коленом. - Почему? - осторожно спросила она, чуть ближе придвинувшись к нему. Его немного напрягала ее близость. - Тебя там обижают? - она протянула к нему руку, осторожно погладив волосы на его затылке. Энди перестал дрыгать коленом, и кажется, перестал дышать. Странно было это все. Ни одна девушка его еще так не трогала, хотя с другой стороны в этом жесте нет ничего эротичного. Но все равно ее прикосновения для него не однозначны, и что‐то будоражат в его груди, заставляя чувствовать какое‐то волнение, причём приятное волнение, с желанием, чтобы она продолжала касаться его. - Не хочешь говорить? - ласково спросила она, заметив, как он сжал руку в кулак, лежавшую на диване между ними. - Но мне так хочется помочь тебе, потому что я вижу, какой ты... замкнутый и несчастный. Твои губы почти никогда не улыбаются. Сказанное ею "твои губы" продолжало пульсировать в голове. "Губы, губы, губы..." Облизнувшись, он искоса глянул на ее губы. У них была очень красивая линия, настолько симметричная, что захотелось их нарисовать и сделать что‐нибудь ещё. НЕЛЬЗЯ! "Нельзя любить, забыть, надо забыть". Да что это такое со мною происходит? - подумал он, отвернувшись от девушки. Она же, видя что подросток чем-то озабочен, положив руку ему на колено, все так же тихо сказала: - Послушай, Энди. Если вдруг захочешь со мною поделиться, рассказать что‐то, или может посоветоваться, я всегда выслушаю тебя. Помни это, хорошо? От ее прикосновений к коленке ему и вовсе стало дурно. Вскочив на ноги, от греха подальше, он решил, что лучше будет уйти в свою комнату. Но натолкнувшись на взгляд Стефф, понял, что она даже не догадалась о причине его действий. - Спасибо за вечер, у меня там... уроки, - развернулся и поспешил в свою комнату, прямиком в ванную комнату, снять напряжение.