Любить нельзя Забыть

Новый росток чего-то непонятного, неизвестного доселе столь юному, но уже израненному сердцу, прорастал в нем. Росток впитывал в себя теплую улыбку и добрые слова Стефани словно лучи солнца и становился сильнее. Чувствуя и одновременно боясь этого, Энди старался держаться подальше от источника тепла. — Нельзя! Нельзя пускать ближе, она все ближе и ближе! — твердил он себе, забившись в угол кровати, прислоняясь спиной к стене. — Нельзя! — и удар затылком об стену помогает отрезвиться хотя бы на пять минут и разбить яркие фантазии юноши, что появляются в мыслях, лишь только стоит закрыть глаза. Наушники в ушах, карандаш в руке. Забыться, закрыться в свой черно-белый мир из рисунков. Пачкая белый манжет рубашки, выводить штрихи на бумаге. Это всегда помогает отвлечься. Всегда, когда ему плохо, он рисует маму, чтобы вспомнить, что хоть кому-то он был нужен… Но почему спустя пол часа с листка бумаги на него смотрит Стеф? Как так получилось, что рука нарисовала ее? Как? Со всей злости скомкав листок бумаги, он швырнул мятый шарик в ведро, стоявшее рядом с письменным столом. Боковым зрением он уловил, что дверь в его комнату открылась. Повернувшись он увидел ту, от которой так тщетно пытается убежать в реальности и во сне. Вполне бесцеремонно она подошла к нему и выдернула наушники из его ушей. — Я так и думала! Зову, стучу, а ответа нет! Затаив дыхание, он смотрел на ее улыбающееся лицо. — Ужинать пора, — напомнила она, постучав пальцем по запястью, где были часы. — Я не голоден, — покачал он головой. — Еще бы, смотри какой тощий. Ребра торчат! — Улыбаясь она наклонилась к нему и пробежалась пальцами по его ребрам, намекая на то, что их можно легко пересчитать. Парень дернулся назад и стукнулся затылком об стену. — Ты что, щекотки боишься? М? — Игриво спросила она, вновь наклоняясь к нему и опустив при этом одно колено на его постель, отчего матрас немного прогнулся внутрь. — Нет, да, я… — Боишься боишься, — коварно улыбнулась она, подползая к нему. — Лучше не надо, — нервно сглотнул он, от чего в открытом вороте рубашки было видно, как задвигался кадык на худой шее. Она все-таки не особо слушая подростка приблизилась достаточно близко, чтобы двумя пальцами коснуться его живота. — Если сейчас же не пойдешь ужинать, то защекочу до смерти! — Хихикнула она, все-таки дернув пальцами по его телу. — Уже иду, — пробурчал он, сползая с кровати и пряча взгляд, в котором что‐то помутнело. — А у тебя тут прикольно, — заметила она, оглядев комнату. — О, круто, классные постеры! Да тут все есть! — Восторженно сказала она, спрыгнув с постели, чтобы разглядеть глянцевые портреты. — Escape the Fate, Down&Dirty, Bullet for my v… А чего это они все такие помятые? М? Он наблюдал за ней, как она называет группы даже не читая надписей, она знает все это и он приходил в восторг от этой мысли. Он не один в этом выборе! Но… — Папа, ему не нравится, — пожал парень плечами. — А что это? — заинтересованно спросила она, вновь нагнувшись к постели, не волнуясь о длине юбки, которая не ускользая от глаз паренька задиралась все выше. Стеф взяла папку с рисунками и, выпрямившись, повернулась и наткнулась на Энди. — Может ужинать пойдем? — взволнованно вцепился он в папку, но несколько листков выскользнуло и упало на пол между ними. Она отпустила папку и сев прямо на пол, покрытый черный ковриком, подобрала листки. — Как красиво, — прошептала она. — Это, это ты рисуешь? — Угу, — стеснительно кивнул он, почесав многострадальный затылок. - Очень красиво, - завороженно повторила она, проводя пальцем по тонким линиям рисунков. - А кто это? Такая красивая женщина. - Это моя мама, - тихим голосом ответил он, присев рядом с ней. - Я... Мне очень жаль. Крис говорил, что твоя мама умерла не так давно. Прости, я чувствую себя виноватой... - Почему это? Виноватой в чем? - откинув челку с лица, он осмелился посмотреть ей в глаза. - Ну, что теперь я выхожу замуж за твоего отца. - Забей. Даже если мама была бы жива, она не была бы помехой. Пойми, мама никогда не жила в этом доме, они никогда не были женаты. - А ты? - Я? Я вроде тоже еще не был женат, - хмыкнул он, забирая рисунки матери, в том числе и Бэтмена, его любимого героя комиксов. - Да ладно! А я думала уже раз пять, - округлила она глаза. - А если серьёзно, то я про то, как давно ты живёшь здесь? - С тех пор как нет мамы. - Ты наверное сильно скучаешь без нее? - Заглядывая в его глаза, которые он стал прятать за волосами опустив голову, спросила она. Он, лишь незаметно поправив браслеты и напульсники на запястьях, коротко кивнул. - Такую потерю трудно восполнить. И не стоит прятать слез, это вполне естественно, - грустно улыбнулась она, положив руку ему на плечо. Он поднял голову, стараясь не моргать, чтобы не пустить слезы к щекам, чтобы удержать их на ресницах. Безмолвно она наклонилась к нему и осторожно обняла, желая утешить и дать какую-то опору. Его руки дернулись, он так и не решился: обнять ее или нет? Но то, как нежно она поглаживала его волосы и плечи, шептала какие‐то слова (а какие именно он не мог различить, так как постепенно кровь в его жилах стала биться сильнее, словно закипая и заглушая), прижимала его к себе, не могло оставить его равнодушным и он поддался желанию обнять. Только раз, это особый случай, оправдывал он себя, вдыхая запах ее волос. - Я заказала нам на ужин пиццу. Ты же будешь? Пойдем, поешь, - напомнила она, отстраняясь от него. - Да, конечно, - кивнул он, сжимая руки, чтобы не обнять ее вновь. А росток все сильнее и сильнее, а она все ближе и ближе.