Это мафия, смекаешь?

Всё тело ломило. «Наверно, выпил слишком много рому, — поморщился Джек. — Эх, я всегда знал, что с алкоголем надо завязывать… так, стоп! Откуда ром в Тайнике Дэйви Джонса?!». От этой мысли Воробей вскочил как ошпаренный. То, что он увидел, действительно походило на бред сумасшедшего: Мукуро сидел на коленях и крестился. Сам же пират оказался на останках раньше упомянутого дивана, а иллюзионист располагался к нему спиной, поэтому, увлечённый молитвой, не заметил его. Теперь в голове начинало проясняться. Ах да, он же Савада Тсунаёши, и Жемчужина куда-то делась, а его все принимают за школьника. Забавно. Разве он, Капитан Джек Воробей, похож на малолетнего японца? Пират взглянул на свои руки. Нет, это однозначно не руки Джека Воробья. Чьи же тогда? Как он оказался в этом теле? «Эта фантазия становится чересчур реальной», — с некоторой опаской подумал Джек.. Мукуро между тем продолжал молиться: — Во имя Отца, Сына и Святого Духа… Капельку поразмыслив, Тсуна всё-таки решил отвлечь Рокудо от сего благопристойного занятия и запустил в него собственным ботинком. Иллюзионист вздрогнул так, будто на него обрушились все громы небесные, а не один-единственный предмет обуви. Обернуться он тоже решился не сразу и сделал это, словно в замедленной съёмке. Дальнейшая реакция была поистине феерической. — Изыди! — заорал иллюзионист, подскочив, и запустил в Тсуну массивным серебряным крестом (откуда он взялся в Кокуе, оставалось лишь догадываться). — Верни мне Тсунаёши-куна! Куда ты его дел? — Хм, — Савада с сосредоточенным видом уставился в пол. — Сейчас бы рому. У Мукуро задёргался глаз. — Ты меня вообще слушаешь?! — Я бы с удовольствием побеседовал с тобой и далее, но не вижу особого смысла чесать языком с плодом собственного воображения. — Да я настоящий, живой! — для пущей убедительности Рокудо пнул одну из отвалившихся досок рядом с Савадой так, что та улетела в разбитое окно. — А вот кто ты такой, лично для меня — большой вопрос. Твоё имя? — Ты тратишь своё и моё время, задавая сей вопрос. Ты, как моя больная фантазия, должен лучше знать, как мы здесь оказались. — Здесь — это где? — Кажется, совершенно очевидно, что в Тайнике Дэйви Джонса, хотя на это не указывает ни один внешний признак, никто точно не знает, как этот Тайник должен выглядеть, а бескрайние дюны, вполне возможно, мне нарисовало воспалённое воображение, разыгравшееся от чрезмерной жары, которая, в свою очередь, тоже могла мне почудиться, ведь это так же очевидно, как и невозможно, ведь жара не может чудиться: это явление совершенно… кхм, иного типа. А ещё я понятия не имею, где моя Жемчужина, и вообще-то не против её найти. — Я бы решил, что ты свихнулся, если бы не знал абсолютно точно, что полчаса назад я пытался занять тело Савады Тсунаёши, но оно уже оказалось занято, — Мукуро смотрел на юношу, сощурившись. В пристальном взгляде читалось недовольство: наконец-то выдался удобный случай захватить мафию да весь мир заодно — и такой облом! Тсунаёши повторил с задумчивостью: — Рома бы. — Даже думать забудь. Это тело мне ещё понадобится, так что не смей гробить его алкоголем. — По-твоему, я в собственном сне буду отказывать себе в выпивке? — Да не сон это, понимаешь?! — нервы Мукуро были на пределе. У Рокудо чесались руки врезать Саваде, но иллюзионист всегда старался сдерживать нежелательные эмоции, поэтому и сейчас сделал над собой усилие. Мукуро сел на подоконник, прикрыл глаза и медленно выдохнул. Вместе с воздухом уходила и злость. В такие моменты казалось, будто Рокудо спит сидя и ничего не замечает вокруг, чем решил воспользоваться Тсунаёши, тихонько привстав и направившись к выходу. Однако внешность, как известно, обманчива. Не успел Савада сделать и двух шагов, как иллюзия преградила ему дорогу: из какой-то тёмной бездны вырвался чёрный вихрь и окружил Тсунаёши. Этот внезапно налетевший смерч состоял из живой, шевелящейся массы. Приглядевшись, Тсуна увидел, что его по всех сторон окружают вороны. Их крылья двигались неслышно, а птицы находились так близко друг к другу, что нельзя было разобрать, где чьё крыло. Контраст этим чёрным тварям составляла белоснежная сова, сидящая на плече Мукуро. — Ку-фу-фу, куда это ты собрался? — насмешливо осведомился иллюзионист. — Почему у тебя горит глаз? — ответил вопросом на вопрос Савада. И действительно: ярко-рубиновый правый глаз Рокудо отсвечивал фиолетовым пламенем, что выдавало боевую готовность. — Ку-фу-фу, сейчас узнаешь, — Мукуро занёс трезубец для атаки. — Давно пора выбить твою никчёмную душонку из тела Тсунаёши-куна. — Эй, убери вилку! Давай решим этот вопрос посредством переговоров! — Хорошо. Слиняй из тела, и я не стану выбивать твою душу самолично. — Переговоры должны идти на взаимовыгодных условиях, смекаешь? — Тогда я пас. До встречи на том свете, Джек. Чёрные птицы закружились вокруг Тсуны с бешеной скоростью, не давая и шагу ступить. Всё могло бы кончится прямо так, но вдруг раздался оглушительный хлопок, и вороны с карканьем разлетелись. Причиной взрыва оказалась динамитная шашка, а в дверном проёме стоял тот, кто её метнул, — Хранитель Урагана Вонголы собственной персоной. — Рокудо, сволочь! — зелёные глаза напоминали разбушевавшийся океан. — Я всегда знал, что ты предатель! Как ты посмел, скотина, поднять руку на Джудайме?! — Ай-яй-яй, Хаято-кун, как нехорошо обзывать старших. Мне же обидно, — Мукуро старался говорить как можно добрее, однако его взгляд был безумно злым. Охотнее всего иллюзионист сейчас разорвал бы нежданного гостя в клочья. Гокудера тем временем обратился к Саваде. Выражение его лица мгновенно поменялось, сменившись с разозлённого на доброе и открытое, хотя при этом оно стало несколько заискивающим. — Вы в порядке, Дечимо? Прежде, чем Тсуна успел ответить, своё слово вставил Рокудо. — А ты уверен, Хаято, что разговариваешь с Савадой Тсунаёши? — Что за чушь ты несёшь? — на лице Гокудеры опять проступила злость. — Конечно, это Джудайме! — О, правда? — голос Мукуро звучал тихо, но в то же время проникал, казалось, в самые глубины мозга. — Тогда пусть этот так называемый Тсунаёши расскажет, как вы впервые встретились. Хаято лишь презрительно фыркнул и провёл рукой по волосам. — Для Джудайме это очень лёгкий вопрос. Нет даже смысла его задавать. — Вот как? — на губах Рокудо появилась пугающая улыбка. — Тогда пусть ответит. — А смысл? — Гокудера вопросительно приподнял бровь. — Я тотчас отпущу вас, если ответ будет правильный. Ну же, говори, Тсунаёши-кун. И тут Джек понял, что попал, ведь он помнил прошлое Савады весьма смутно и обрывочно, а единственное, что ассоциировалось с Хаято — динамит. Однако надо было выкручиваться. — Господа, я совершенно согласен с моим боцманом… то есть помощником и Правой рукой. Сей вопрос абсолютно лишён смысла. Я просто не мог этого забыть. А если бы и забыл, то не переставал бы от этого быть этим… как его… собой, в общем. Смекаете? — Зараза, — прошипел сквозь зубы Рокудо. — Какое неуважение к Капитану! То есть к боссу. Но вы ведь меня поняли, да? — свою тираду Тсуна завершил обворожительной улыбкой. Вдруг у него перед глазами начало темнеть. Всё — стены, потолок, взбешённый иллюзионист, не менее обозлённый Хаято, — слилось в какую-то общую синеватую массу. В голове зазвенело, тело обмякло… — Кажется, господа, мне необходимо поспать, — заявил Савада и грохнулся на пол.