Исповедь

Вступая в борьбу с желанием перешагнуть порог этой комнаты, Саша всё же нервно хлопает дверью, возвращаясь на тот же стул и начиная довольно оживлённую беседу. И, кажется, даже на миг забывая, что их разговор находится под тщательной прослушкой. — Ты даже сейчас думаешь, что можешь мне угрожать? Когда скован по рукам? — Она тщетно отмахивается, кивая в сторону его кистей, плотно сжатых наручниками. — Или ты думаешь, что я вновь позволю себя запугать? Нет... — облокачиваясь на спинку стула, девушка медленно мотает головой, позволяя Миронову наблюдать изменение выражения её серых глаз. — Только не в этот раз. Моя жизнь только начала налаживаться, и я не позволю тебе её испортить. Но парень лишь усмехается, чутким слухом улавливая хоть и не большую, но всё же явно присутствующую долю страха в её голосе. Его глаза останавливаются на её вибрирующих от злости скулах, внимание от которых отвлекают плотно сжатые в кулак пальцы. И девушка чуть заметно морщится, когда неподдающиеся воле ногти впиваются в нежную кожу ладоней, напоминая о старых шрамах. — Ты не ответила на вопрос. — Словно игнорируя словесный поток её скопившихся эмоций, он отчуждённым голосом образует эхо своих слов, продолжая сверлить взглядом её тонкие пальцы. — Где он? Что ты с ним сделала? Но его вопрос снова остаётся в стенах небольшой комнаты, когда девушка подскакивает с места, опираясь кулаками на стол и сквозь зубы цедя давно заготовленный ответ. — Ты ни черта от меня не услышишь, долбанный псих! — Уж лучше быть долбанным психом, чем влюблённым идиотом... — на этот раз его фраза останавливает Сашу на пол пути к двери, и девушка неохотно разворачивается, окидывая блондина презренным взглядом. — Тёмную сторону светлыми красками не закрасишь. — Изгибая губы кривой дугой, он не торопясь рассматривает её крашеные волосы, умело подавляя желание вырваться из своих оков и запустить пальцы в её шевелюру, наслаждаясь её полустонами и болезненным выражением лица, по которому он, чёрт возьми, так грезил всё это время. — Уходи, но помни — эта встреча не последняя... Ей ничего не остаётся, кроме как невольно фыркнуть и скрыться за тяжёлой дверью. Она останавливается лишь в нескольких метрах от неё, когда видит своего начальника и наконец-то вспоминает истинную цель визита к своему кошмару. — Простите. Я... Я... — Всё в порядке. — Мужчина обходительно обнимает её за плечо, вручая в дрожащие руки чашку горячего какао. — Наверно и правда было глупой идеей организовывать вашу встречу, и это я должен просить прощения. Дожидаясь на лице Алекс вынужденной улыбки, он удаляется, уступая место молодому сотруднику. — Ты как? — Всё в порядке, Даниель, спасибо... — кивая юному темнокожему парню, девушка уже более спокойным шагом выписывает путь к своему кабинету, не спеша собирая вещи в сумку и стараясь отвлечь себя путающимися голосами коллег, раздающимися из коридора. Но всё тщетно. Её голову окутывают слова блондина подобно паутине, не давая вырваться, встряхнуться и выкинуть их куда подальше. Ведь это пройденный этап. Усердно, мать его, пройденный. Неужели опять придётся просыпаться по ночам при малейшем шорохе, доставая из памяти самые неприятные воспоминания? Отмахиваясь от назойливых мыслей, Саша покидает рабочее место, учащёнными шагами выписывая путь чётко к своему дому. Поворот ключей, брошенная на диван сумка и глубокий выдох. Как бы сейчас хотелось спрятаться от этого всего. Уехать куда подальше и никогда больше не вспоминать. Но она должна... Она просто обязана помочь, или хотя бы постараться исполнить свой долг перед ни в чём не повинными девушками, по воле случая оказавшимися в руках этого недоноска, сделавшего из них её жалкое подобие. Ведь действительно, он так старательно отбирал одну за другой, словно сделанную под копирку её образу. Точёные скулы, серые глаза, чёрные волосы, несравненная глупость... Плюхаясь на диван, девушка устало выдыхает, окидывая взглядом рядом стоящую тумбочку, на поверхности которой красуются уже жизненно необходимые таблетки, помогающие уснуть. И глотая лекарство, она удобнее устраивается на кожаной обшивке, надеясь дать своему мозгу хоть чуть-чуть отдыха, отправив его в мир снов. А может и мир кошмаров... Тёмный подвал, холодный пол, до ужаса сдавливающие стены... Всё будто стало уже персональным адом, из которого выбраться было невозможно. Даже стальные цепи, казалось, уже приросли к обессиленным рукам, высасывая жизненную силу вместе с призрачной надеждой, что всё ещё может измениться. Но определённо не сегодня. Противный дверной скрип снова заставляет девушку закатить глаза и боязненно сжаться, когда отчётливая мужская фигура приближается с каждым мигом. Фигура, которую даже после спасения она будет видеть в каждом прохожем, что будет заставлять её невольно вздрагивать и оборачиваться. Его руки снова касаются её лица, заставляя дрожать всем телом от непредсказуемости своих действий. А ведь раньше они не приносили столько боли. Раньше... Когда его привязанность ещё не переросла в болезненное помешательство, сделав из него убийцу чужой жизни. — Тебе страшно, любовь моя? — его голос приторный до тошноты, а его руки плавно спускаются всё ниже, бесчувственно сжимая грудь и вырывая из уст девушки лёгкое шипение. — Но ведь ты сама довела всё до такого, не так ли? — блондин осторожно опускается перед сидящей девушкой на колени, обвивая пальцами её острый подбородок. — Мне всего лишь нужна была твоя любовь. Но ты решила поиграть в самоотверженную суку... Но она даже не хочет смотреть. Лишь вяло болтает головой, без особых усилий стараясь вырваться из его рук. — Я настолько тебе неприятен? — но его очередной глупый вопрос вызывает в ней очередную волну кипения, когда Алекс уставляется на него своими потухшими глазами, прыская очередной дозой яда. — Ты похитил меня, заставлял исполнять все твои извращённые фантазии, а теперь держишь в этом подвале, словно собаку, умирающую от голода. — Уже не надеясь, что её слова бесследно отпечатаются в его больной голове, девушка чувствует, как тепло его ладони покидает её кожу, а дыхание становится сбитым. — Ты просто обезумевший псих, который может удержать рядом с собой только этими чёртовыми цепями. — Она из последних сил встряхивает руками, образуя глухой звук цепей и повлекая за собой пугающую тишину, прежде чем блондин решается подняться с колен. Но он не шелохнётся, не уходит. Он лишь заставляет её сглотнуть очередной ком собственной беспомощности, когда её слух улавливает звук медленно расстёгивающейся ширинки. — Не волнуйся. Ты не умрёшь от голода. Я накормлю тебя... Спасительный звонок мобильного разрывает огромную комнату, и Алекс резко распахивает глаза, подрываясь с дивана и хватаясь за голову. Опять... Опять эти чёртовы воспоминания, не отпускающие даже во сне. Переводя взгляд на мобильник, она видит входящий вызов от двоюродной сестры, тут же хватая трубку и выискивая хоть какое-то успокоение в родном голосе. — Оля! Я так рада тебя слышать... — отвлекаясь на несколько минут, Саша старается сохранять в голосе абсолютное спокойствие, пока сестра не переводит тему с расспросов о её состоянии в другое русло. — Тимур очень сильно по тебе соскучился... Спрашивает о тебе чуть ли не каждый час. — Доля секунды, и блондинка вовсе расплывается в широкой улыбке, вспоминая родные глаза и желая всем сердцем оказаться сейчас рядом. — Передай ему, что совсем скоро мы будем вместе, я обещаю... — но диалог двух девушек неожиданно прерывается, когда Саша слышит вторую линию, извиняясь перед сестрой и отвечая на звонок босса, который, признаться, немного настораживает в столь позднее время. — Слушаю, шеф. — Алекс... — кажется, какая-то часть страха в его голосе отдаётся мурашками по коже блондинке, и она настороженно поднимается с дивана, ненадолго задерживая дыхание и всё же дожидаясь, когда начальник назовёт истинную причину своего звонка. — Он сбежал. Его фраза эхом разносится по голове, останавливая работу мозга. Дышать сейчас, кажется, очень трудно, но блондинка усердно сглатывает слюну, замирая на месте и всё ещё надеясь, что её слух сыграл с ней злую шутку. — Мы не можем рисковать. Собирай вещи и уезжай из города. Сейчас же. Слова благодарности за предупреждение потом. А пока Саша непреднамеренно выпускает телефон из рук, пулей устремляясь в свою комнату и собирая в сумку вещи первой необходимости. Документы, деньги, ключи... Чёрт возьми. Даже будучи психологом оказывается чертовски сложно взять себя в руки и успокоиться. Вещи собраны, и девушка на всех парах мчится к двери, дёргая на себя ручку и медленно начиная бледнеть, когда телом овладевает настойчивый паралич, не дающий двинуться с места. — Ко мне спешишь? — жаль, что нельзя ничего отдать взамен на то, чтобы это оказалось сном. В тумане позднего вечера она видит ту самую фигуру, от которой не удавалось скрыться из-за чёртовой паранойи. Фигуру, которая умело пользуется её неподвластным телом, разворачивая к себе спиной и зажимая рот, пока свободная рука вводит в нежную кожу до боли противный шприц, впрыскивающий в организм известную только ему инъекцию, заставляющую полностью отдаться во власть своего контроля. Силы постепенно покидают, а тело и вовсе перестаёт слушаться. Работает лишь только слух, отчётливо воспринимающий голос своего кошмара. — Как же долго я этого ждал...