Исповедь

Обычно, во снах картинка намного ярче. И чертовски жаль, что сейчас всё с точностью до наоборот... Приоткрывающимся глазам открывается вид на тусклую комнату, наглухо зашторенную тёмным полотном, не пропускающим ни единого лучика. Чёрт знает, сколько сейчас времени, да и что это вообще за место, но кажется, эти вопросы сейчас являются сущим пустяком, когда приходящая в себя девушка чувствует лёгкую пронзающую боль, пытаясь пошевелить руками. Бесполезно... Тонкие кисти наглухо перевязаны за спинкой деревянного стула, и Саша невольно прячет глаза под ресницами, прекрасно понимая, что её жалкие попытки не обернутся успехом. — С добрым утром, — короткая фраза тянется с другого конца комнаты, но девушка не спешит встретиться с обладателем голоса, плавно перемещающимся в её сторону. — Я по тебе скучал... — хочется выть...выть от безысходности, когда его пальцы напоминают о своих прикосновениях, дотрагиваясь до лица и поднимая навстречу самому нежеланному в её жизни поцелую, который так и не удосуживается отдачи. — А что насчёт тебя? Интересно, какого ответа ждёт его больная голова? Ни в силах выдавить из себя ни слова, блондинка лишь поднимает на него свои безжизненные глаза, уставляясь в зеркало его души. Но как ни странно, сейчас она чувствует...жалость? Под этим безобидным видом, прячущим под маской правую руку сатаны, ей удаётся разглядеть боль, отчаяние и...ярость. Неутолимую ярость, всё ещё движущую им с того самого момента, когда она растоптала все его чувства, превратив влюблённое сердце в множество мелких осколков. И как бы абсурдно это не выглядело, эти осколки до сих пор находятся у её ног. Иначе, почему она до сих пор жива? Слишком много времени он был рядом с ней, слишком много было дано, что изучить её вдоль и поперёк. Видит, чувствует... И от этого ещё сильнее ломает. — Мне не нужна твоя жалость! — приторная речь сменяется гневным рычанием, а бокал белого вина вдребезги разлетается под силой его пальцев, когда Миронов озлобленно сжимает их в кулак, ломая хрупкий хрусталь. — Что тебе нужно? — она выдыхает автоматически, хоть и понимает, что ответ на этот вопрос хочет услышать меньше всего. А его настроение вновь меняется в долю секунды, и на лице уже таится загадочная улыбка, когда он мысленно удовлетворяет её интерес. Ответов на этот вопрос много. Очень много... И если он бы решился уместить их на бумаге, то чёртовой тетради не хватило бы. Хотя одно он знает точно — эту поэму он первым делом всучил бы в руки этой девчонки, наслаждаясь выражением её лица после досконального прочтения каждой чёртовой строчки, написанной от самого сердца. Но безмолвную перепалку прерывает неожиданный стук в дверь, и Алекс испуганно поворачивает голову, с трепетом наблюдая за прибытием неизвестного гостя. Дверь в дом медленно открывается, и просторная комната принимает в свои хоромы до боли известную фигуру в форме. Даниель... Слава Богу! Неужели её кошмар кончится, не успев начаться? Но надежда на спасение очень быстро уступает чувству, ударяющему по сердцу и по одному ломающему рёбра, ещё долго отдаваясь по каждой клеточке и заставляя задыхаться, когда мулат не придаёт никакого значения виду связанной девушки. Он лишь...пожимает руку этому психу? — Дом полностью в твоём распоряжении, наслаждайся. А вот теперь хочется кричать. Отчаянно хочется кричать, царапать стены, и проломить голову этому предателю, так усердно строящему из себя служителя закона. Будь ты проклят! — Он у меня в машине. — Так веди его сюда! Сегодня я особенно гостеприимен, — блондин вальяжно разводит руками, заставляя девушку снова держать всё тело в напряжении, когда Даниель удаляется из дома. Остаётся только догадываться, что пришло в голову этому психу. И очень жаль, что догадки несут за собой лишь отрицательный характер. Наверное, это самые страшные секунды ожидания в её жизни, подтверждающиеся своей плачевностью, когда она видит всё того же мулата, заталкивающего в дом связанного парня. Парня, который когда-то по своей глупости проявил лишь одно чувство — влюблённость. И слепо ему последовав помог ей сбежать, тем самым прописав себе путь в не самую лучшую жизнь. — Артём! — её голос противным писком отдаётся в ушах парней, когда она видит обессиленного брюнета с окровавленным лицом. Парень едва сводит счёты с жизнью, но самоотверженно продолжает бороться за биение своего сердца. Тяжело дышит, чуть приоткрывает глаза, и, видя перед собой испуганную явно не за свою жизнь девушку, шепчет почти неслышное "Прости". Хотя, признаться, это куда лучше — видеть её образ последним, нежели избивающих тебя бугаев. — Оставь его, слышишь!? Я прошу тебя! Умоляю! Я сделаю всё, что ты захочешь! Только прошу, не трогай его! Вскидывая брови, Миронов прячет за тяжёлой улыбкой подступающую злость, рождённую отчаянием этой девушки. Серьёзно? У неё прорезался голос из-за этого недоноска, предавшего их трио? И всё-таки, у него редко получалось скрывать эмоции. Особенно сейчас, когда губы сжимаются в кривую линию, а ноги будто сами ведут его к этой чёртовой девчонке. Резкий удар тыльной стороной ладони приходится по мокрой от слёз щеке, а болезненный визг мешается с его грубым "Заткнись!". — Ну...дальше вы сами. — Почему-то не желая участвовать в этой игре, Даниель довольно поспешно скрывается за дверью, оставляя Миронова наедине со своим развлечением. — Надо же, какая ирония! Два дезертира у моих ног... — ухмыляясь чувству собственной власти, блондин медленно выписывает путь до лежащего мёртвым грузом парня, резво замахиваясь и пиная того, словно футбольный мяч, заставляя отлететь на пару метров. — Остановись! — вновь этот крик, раздирающий слух и терзающий сердце. — Я же сказала, что сделаю всё, что ты хочешь! Чего тебе ещё надо?? Миронов на секунду замирает, с лёгкой улыбкой отмечая про себя чувство извращённой любви к этой неблагодарной суке. Но всё же находит в себе силы растянуть сладкую пытку над её сознанием, разворачиваясь к ней лицом и примеряя на себя уже более спокойный тон. — Месть. — Одно слово. Одна секунда. И лицо девушки вытягивается от испуга, а руки автоматически ёрзают в тугих верёвках, не теряя пустой надежды. — Я заставлю тебя проглотить тот яд, который ты, любовь моя, без угрызения совести пустила по моим венам. — Снова несколько шагов, и блондин с садистским остервенением хватает брюнета за шкирку, швыряя к ногам борющейся с истерикой Саши. — Начнём?