Исповедь

Холодный подоконник противно разъедал нежную кожу рук, когда Алекс, оперевшись локтями за шершавую поверхность, обречённо приняла позу кошки, изредка обращая внимание на шипение пристроившегося сзади Миронова. Его рыки были неразборчивы, наверное, даже для него. Только невнятное мычание, похожее на скомканное скопление изречений, рождающих волну бурных эмоций. И только Саше удавалось молча терпеть накопленную годами ненависть блондина, уткнувшись носом в собственную руку и оставляя на пыльном подоконнике следы от своих пальцев, двигающихся в такт с рваными движениями Глеба. Она давно перестала обращать внимание на его внезапную смену темпа, то медленного и сладкого, то слишком быстрого, приносящего огромную порцию дискомфорта и желания выскользнуть из грубых мужских рук. Перестала придавать значение его действиям, когда он неосторожно оттягивал её волосы, примыкая губами к уху и нашёптывая что-то вроде "Лживая сука", после чего следовал звонкий хлопок ладонью по обнажённым ягодицам, заставляющий гореть и без того чувствительную кожу. В какой-то мере хотелось даже подыграть, хотя бы ненадолго вжиться в его любимую роль мученицы, принимая тщетные попытки вырваться из оков его пальцев, дабы заставить поскорее закончить весь этот процесс. Но сил не оставалось даже на вынужденный стон, и девушка продолжала болтаться в его руках подобно тряпичной кукле, прикрыв глаза и выжидая окончания всего этого акта, к которому она, кажется, морально была готова. Сейчас не давал покоя лишь один вопрос. Услышала ли сестра её предупреждение? Успеет ли она быстро среагировать, и не поджидает ли её под дверью сборище амбалов светловолосого психа? К удивлению, поток мыслей прервался гораздо позже, нежели чем Миронов успел покинуть её тело. Сигналом к окончанию его утех стал лишь его грубый рывок, когда парень швырком развернул к себе податливое тело блондинки, уставившись в её отрешённые глаза. — Только не говори, что ты потеряла дар речи от моей близости. — Опаляя её щёку своим дыханием, он с каким-то непонятным увлечением разглядывал её дрожащие губы, а его взгляд будто таил в себе скрытое желание увидеть ещё больше девичьего страха, когда-то заставляющего упиваться собственным превосходством. И спустя считанные секунды его голос добирается до укрытых уголков её разума, вынуждая принять всю плачевность её незавидного положения. Отсюда дороги нет. Отсюда некуда бежать. Негде спрятаться. И уж точно не спастись... Лёгкая пощёчина вытягивает из ступора, и Алекс исподлобья наблюдает за его налившимися кровью глазами, будто призывающими её хоть к каким-то действиям. Но похоже, способными к действиям сейчас были только мозговые клетки, и девушка невольно отвела глаза на старую кровать, застланную лишь одним убогим матрасом, на котором до сих оставались багровые капельки воспоминаний... — Почему ты решила от меня сбежать, любовь моя? — нависая над хрупким телом, блондин в последний раз дал девушке насладиться свободными глотками требуемого воздуха, прежде чем практически вдавил юную особу в мягкий матрас весом всего своего тела. — Так было нужно... — не успевая договорить, она чувствует, как холодная рука обвивает её шею, перекрывая доступ к кислороду. Видит, как искажается его лицо, принимая страшные черты и заставляя дрожать от неминуемой расплаты за плохое поведение. — Прости... — последнее, что она успевает выдавить, прежде чем замечает в его руке холодное оружие, приставленное к её шее. Только вот с каждой секундой нарастает желание увидеть в этой картине последние секунды своего существования. Ибо просто невыносимо осознавать, что под собственным сердцем ты носишь маленькую жизнь, порождённую больной любовью правой руки Сатаны... Но даже это невыполнимое желание несёт за собой лишь очередную порцию боли, когда острое лезвие ножа раздирает нежную кожу где-то чуть ниже ключиц, заставляя девушку нарушить мёртвую тишину давно заброшенной комнаты. — Каждая твоя нелепая попытка бегства будет отображаться новыми узорами, — очерчивая остриём металла незатейливую полоску, он медленно наблюдает за стекающей по её телу струйкой крови, пока сорвавшаяся с её губ фраза не заставляет его чуть отшатнуться, застыв в неизменном положении. — Объяснишь это своему будущему сыну... Скользкая пощёчина снова ненароком возвращает в реальность, и девушка остервенело перехватывает его руку, встречая на себе распахнутые от удивления светлые глаза и кривую усмешку, быстро перерастающую в стянутую тугую полосу. — Пока мои парни отслеживают звонок, приглашаю тебя на захоронение нашего общего товарища, — не задерживаясь более ни секунды, блондин резко разворачивается, волоча за собой сопротивляющуюся девушку. И лишь по настижению входной двери он непреднамеренно останавливается, разворачиваясь к блондинке лицом и встряхивая её за плечи. — Даю тебе последний шанс признаться, где ты его прячешь? — Чтоб ты сдох... — затратив на обдумывание ответа лишь мгновение, она отчаянно мотает головой, отчётливо давая понять, что его вопрос так и останется в пределах сбитого воздуха таким же неудовлетворённым и бессмысленным, как и вся её жизнь. — Тогда следующей жертвой на твоей совести окажется твоя сестра... — прыская очередным умозаключением, Миронов тщетно тащит Сашу к автомобилю, заталкивая на переднее сидение и громко захлопывая за ней дверь. — Психолог и убийца...а мы ведь и вправду отличная пара, — усаживаясь за руль, он самоуправно перетягивает ремень безопасности, пристёгивая блондинку и попутно блокируя все двери. — Только вот кто из нас кто — вопрос спорный... Лёгкая усмешка, последующая тишина, сцепление, газ в пол.