Тайна Гаррисон-Борг 2: Восход красной луны

Широкая тенистая алея, выглядела мрачно и по-настоящему жутко в густых клубах Лондонского тумана, стелящегося под ногами и колесами машины такси, на которой мы ехали с самого аэропорта. Дом семьи Стерлингов уже виднелся, проступая боком сквозь молочную дымку, словно затаившись. Машина остановилась у самого порога, и водитель поспешил выйти, чтобы достать наши чемоданы из багажника. Не знаю, как описать свои чувства достаточно верно, но в тот момент я не могла насмотреться на родительский дом, в котором не была уже достаточно времени. Уезжая в Гаррисон — Борг, я лишь созвонилась с матерью, предупредить, а после так и осталась там. Осознание того, что я вижу его в последний раз в своей жизни, заставляло тщательно запечатлеть в памяти этот милый кирпичный дом в пригороде с белоснежным деревянным крыльцом в три ступени и с горшками цветущей петунии на окнах. Итачи меня не торопил, напротив, давал возможность все еще раз хорошо осмыслить и примириться. В скором времени я стану замужней женщиной, которая, по известным моей маме фактам, будет вместе с супругом работать на старой ферме, дабы привести ее процветающее состояние. В таком случае, я всегда смогу откреститься от поездки в гости сильной занятостью, а зимой, когда работа в поле прекращается, не исключено, что дорогу заметут сугробы, сквозь которые будет невозможно пробраться. Я никогда не задумывалась прежде, что мне столько придется врать родным людям, но то было для их же блага, и все же, сейчас, сидя, на задним сидении автомобиля и разглядывая в окно отчий дом, мне было грустно, и совершенно не возникало желания прощаться с этим местом. С ним связано столько воспоминаний, которые я вряд ли смогу достаточно хорошо сохранить в своей памяти. Впрочем, момент любования и созерцания долго не продлился. Водитель такси выгрузил на тротуар последний из чемоданов, громко звякнув колесиками по асфальту, как раз в тот момент, когда распахнулась входная дверь, и на пороге дома показалось взволнованное лицо моей матери — Элисон Стерлинг. Она была типичной англичанкой, с блеклой кожей и волосами русого оттенка, которые в последние годы пристрастилась красить хной, что придавало ее волосам грязный рыжей оттенок. Она была невысокого роста, на полголовы ниже меня самой, хотя и я никогда не слыла великаншей, но достаточно широкая в кости и с возрастом ее фигуру значительно разнесло вширь, так что теперь, когда она суетливо сбегала по ступеням крыльца, выглядела она, по меньшей мере, забавно. Моя мама человек удивительный в своем мировоззрении, полный жизни и радости за каждый прожитый день. Пять лет назад у нее обнаружили злокачественную опухоль, но путем тяжелых операций и химиотерапии она справилась, так что теперь не собиралась тратить время, прекрасно зная, что после его может просто не оказаться. Вслед за ней шел мой отец, с присущей ему важной осанкой. Бывший военный, с удивительно черными волосами, худой и высокий. Телосложением я пошла в отца, а вот серые глаза и рост достались от матери. Мистер Томас Стерлинг всегда был человеком строгих правил и порядков, во всяком случае, он хотел таким казаться, и если проявить терпение и познакомиться с ним достаточно близко, он оказывался совершенно иным, очень веселым и радушным. Отец всегда спускал мне с рук шалости, и даже если чем-то был крайне недоволен, всегда говорил, что лишь я несу ответственность за свои поступки. Я выскочила из машины еще тогда, когда мама была на середине крыльца. Она тут же бросилась меня обнимать с радостным возгласом. — Мел! Моя маленькая девочка! Какая радость вновь тебя видеть! Я так скучала! — она едва не душила меня в своих полных, но бесконечно теплых и нежных руках, боясь отпустить от себя, словно я могла исчезнуть. — Ну, ну, — за плечом матери послышался недовольный голос Томаса Стерлинга. — У вас еще буде время для всех этих нежностей! И мама, послушав его, тут же убрала руки с моих плеч. Впрочем, оставаться свободными им позволили недолго, и уже сам Томас Стерлинг сжал меня в объятьях, столь сильно, что я слышала, как трещат кости. — С возвращением, — прошептал он мне на самое ухо, и, зная своего отца, это было самые теплые слова, на которые он только мог быть способен. Пока мы обменивались объятиями, Итачи вышел из авто и теперь пытался расплатиться с водителем за дорогу. Стоило же заметить этот жест моему отцу, он тут же поспешил вмешаться. — Нет, нет! — воскликнул он, и, протиснувшись между нами с мамой, двинулся в сторону моего жениха. — Я сам! Достаточно и того, что вы вернули нам дочь. — Боюсь, это ненадолго, — заметил Итачи, тем самым давая понять, что на многое рассчитывать не придется. — В таком случае, у нас с вами конфликт интересов, молодой человек, — хмыкнул отец, вынимая купюру из кармана, протягивая водителю. Без сдачи. Такси отъехало, а Томас Стерлинг продолжал разглядывать Итачи так, словно хотел проникнуть ему в голову и вытрясти все грязные мысли. Наконец, удовлетворившись своими наблюдениями, отец протянул ему руку. — Томас Стерлинг. — Учиха Итачи, — так же представился мой волк, охотно отзываясь на дружеский жест. — Рад иметь честь познакомиться с вами лично, мистер Стерлинг. Мелинда много о вас рассказывала. И теперь я понимаю, от кого она унаследовала свой бравый характер. — Хоть что-то, — хмыкнул отец, но лицо его при этом было улыбчивым. — Зовите меня Томас, просто Томас. — Боюсь не смогу, — достаточно серьезно ответил Итачи, но только я видела озорные огоньки в его глазах. — Я вор в вашем доме, мистер Стерлинг, и приехал похитить вашу единственную дочь! Отец, который напрягся в самом начале фразы, вдруг рассмеялся и похлопал Итачи по плечу, оценив шутку. — Это мы еще посмотрим, молодой человек, — заверил он, и теперь повернулся к нам. Я только теперь заметила, что мама не сводит глаз с Итачи, словно зачарованная, и я ее понимала. Оторвать от него глаз — невыполнимая задача. — Это он? — тихо прошептала она мне на ухо, и я кивнула головой. Да, это он! Мой мужчина, моя любовь. Боже, я самый счастливый человек на свете! — Итачи, знакомься с моей супругой, и матерью Мелинды, миссис Стерлинг… — Просто Элис, к чему эти формальности! — тут же перебила его мама, и Итачи протянул ей руку, но Элис выступила на пару шагов вперед и, в силу своего роста, обхватила Итачи руками за талию, крепко прижавшись к нему. — Мы ведь одна семья! Воодушевленно добавила она, но тут же взяла себя в руки, вспомнив о том, что мы стоим посреди улицы, и она совершенно проигнорировала правила гостеприимства. — Ну, что же мы стоим! — всплеснула она руками, словно извиняясь. — Пойдемте в дом. Там уже все заждались! Последняя фраза заставила напрячься меня. Все? Едва ли я вынесу такого потрясения. В коридоре и вправду столпилась целая армия Стерлингов. Родной брат моего отца, дядя Джейми и его супруга тетя Маргарет. Оба они были очень достойными людьми, не лишенными, правда, своих замашек. Дядя Джейми был очень похож на отца, и хотя и был младше его, не только внешне, но и своими взглядами. Тетя Маргарет же была поистине красивой женщиной, с длинными локонами каштановых волос и изумрудными глазам. Сколько лет я знаю ее, всегда поражалась, как ей удавалось с каждым годом становиться все краше, будто время работало на нее, а не против. Они оба поприветствовали нас с Итачи, и тетушка даже пустила шпильку по поводу того, что гадкий утенок нашел себе лебедя не по статусу. Не сложно догадаться, что утенком являюсь я. Итачи этот жест не понравился, но он промолчал. Однако напряжение в его глазах поселилось. И не стоит делать вид, что я не предупредила о своей родне. Дальше шли дети Джейми и Маргарет — моя кузина Мэри-Бет и кузен Гарри. Гарри, как и отец, был простым человеком, с которым легко можно найти общий язык. Ему всего девятнадцать, так что он оказался самым младшим среди всего семейства Стерлингов. Подобный факт несказанно тяготил его, но парень не переставал улыбаться и всячески выражать свое удовольствие знакомством с Итачи. Мэри-Бет же была полной копией тетушки Маргарет, вот только характером оказалась куда круче своей матери. И если кого-то и стоило опасаться, то только ее. Кузина обладала уникальной способностью испортить все, что только можно, она была зачинщиком самых грандиозных скандалов в нашей семье, постоянно высмеивала присутствующих, не отдавая себе отчета в том, что ее слова отнюдь не смешны. Впрочем, был и тот, кто всегда поддерживал ее юмор: то ли из страха, то ли по глупости. Муж Мэри-Бет Нейт — человек совершенно недалекий и узколобый. Вот уж действительно идеальная пара, ибо из всех людей в мире эти двое подходили друг другу удивительно. Пока Мэри-Бет рассматривала Итачи, Нейт нянчил на руках двоих отпрысков, которых они успели породить за прошедшие пару лет. Малышка Алекс, которой и года не исполнилось, и совсем крохотный Натан. Мне в голову даже закралась мысль, что Мэри-Бет ради того чтобы посмотреть на моего избранника сбежала с больницы сразу после родов. Кузина с таким рвением уделяла внимание внешности моего любимого, что меня это начинало раздражать, поэтому, я поспешила представить Итачи последнюю часть семьи Стерлингов. Дедушка Остин и бабуля Беатрис, казались историческими ископаемыми. Они настолько старые, что с них едва труха не сыпется, и я была искренне удивлена их видеть здесь. Ладно еще дедушка, Остин Стерлинг человек выносливый и еще крепкий, но бабулю тащить сюда было совершенно неуместно. Бабуля уже в сознательном возрасте застала Вторую Мировую войну, и помнила тот момент, когда над Лондоном кружили вражеские самолеты, сбрасывая бомбы на город, а им приходилось прятаться в бомбоубежище. Собственно, это единственная история, которую Беатрис охотно рассказывала, на каждом семейном сборище. Когда с знакомством и приветствиями все же покончили, нас пригласили к столу. К слову сказать, моя мама превзошла саму себе, расстаравшись на славу. Длинный стол в гостиной просто ломился всевозможными деликатесами и кулинарными шедеврами, от изобилия рябило в глазах, но одно я поняла сразу — ничего из этого Итачи есть не станет. Ему нужно свежее мясо, и, боюсь, мама не поймет, когда я полезу в холодильник за сырым стейком. Я повернулась к нему и, должно быть, в моих глазах отразилось, все то сожаление, что я испытывала. Итачи сжал мою руку, под столом, пристально смотря мне в глаза. — Все хорошо, Мелинда, — заверил он меня, но почему-то я не верила в его слова. Со временем опасения оправдались. Несколько часов за столом подействовали на Итачи угнетающе, и я чувствовала, что он начинал нервничать. Столь длительного прямого контакта с людьми у него давно не было, я не в счет, я даже пахну им, а тут. Такой коктейль ароматов казался слишком губительным для чуткого волчьего нюха. Жаркое, рагу, алкоголь, дым сигар, которые раскуривали старшие мужчины, а еще, что скрывать, старческий запах бабули Беатрис, от которого даже у меня глаза слезились. Я даже представить не могу, каких сил стоило Итачи вынести все это. Когда же, уже ближе к ночи, отец решился поговорить с глазу на глаз с Итачи, и они вышли на крыльцо, мне показалось мой волк вздохнул с облегчением. — Великолепный мужчина, — заговорила Мэри-Бет, подсаживаясь ближе, пользуясь тем моментом, когда Нейт укладывал малышей спать в верхнем этаже, а мама и тетушка Маргарет убирали грязную посуду со стола. — Рада, что ты оценила, — отозвалась, хотя уже чувствовала, что за этими словами последует. Мэри-Бет не умела быть милой. — Как не оценить, — пожала она плечами. — Весьма образованный дикарь. Впрочем, такие должны быть выносливы в постели и плодовиты! — Мне кажется это не твое дело, Мэри-Бет. И Итачи не дикарь! — Вот как? Тогда стоит сделать выговор его парикмахеру! — Мэри-Бет рассмеялась своей шутке, но поддержать ее смех оказалось не кому. Мой взгляд вперился в ее смеющееся лицо. Никому не позволено принижать достоинства моего любимого человека. — Когда он стригся последний раз? Или в его краях совершенно непроходимая глушь? На твоем месте, я бы даже смотреть в его сторону не стала, пока не приведет волосы в порядок. — С его волосами, все в полном порядке, а вот твой шиньон смотрится убого, Мэри-Бет! — язвительно выплюнула я, замечая, как покраснело от злости ее лицо. — И если кому и стоит делать выговор, так это твоему парикмахеру! Не желая больше поддерживать с ней разговор, я поднялась из-за стола, и ушла на кухню. Желание и дальше оставаться в кругу семьи пропало полностью. Я понимала, что Мэри-Бет просто завистливая стерва, но опуститься до подобного хамства — уже низко. — В чем дело? — с беспокойством спросила мама, стоило моему хмурому лицу показаться на пороге комнаты. — Тебя что-то расстроило? — Нет, — я отмахнулась и даже смогла улыбнуться, хотя на душе было противно. — Просто устала. Долгий перелет, и почти сутки без сна. Думаю, нам пора ехать, отдохнуть. — Куда ехать? — мама изумленно распахнула глаза, словно впервые меня видела. — Разве вы не останетесь на ночь? — Вас и так слишком много, а у меня есть квартира, пока еще снимаемая мной. — Но, я рассчитывала, что вы проведете ночь здесь. Мы планировали ночью выйти на крышу и посмотреть на лунное затмение, говорят, луна будет огромной, такое случается крайне редко, и мы… — Стой! — я оборвала ее слишком резко, чем хотелось, но слова ее произвели на меня такой шок, от которого я едва могла прийти в себя. — Лунное затмение? Сегодня? — Ну да, — пожимала плечами мама. — Ты не знала? Нет, я не знала, а так же не знала, как оборотни реагируют на затмение. Итачи никогда не говорил об этом. Мы выбирали день приезда с учетом того, что будет полнолуние и его волчья кровь будет тихо дремать не вызывая проблем. Знал ли он о затмении? И чем это может грозить? В любом случае, стоило оказаться подальше от родительского дома, на всякий случай. То, что могу увидеть я — норма, а вот их удар хватит. — Прости, мам, но мы на самом деле очень устали, — попыталась оправдаться я, дабы не вызвать подозрений. — Ой, Элис, отпусти ты их. Кровь молодая, пойди им есть чем занять ночь, вместо того, чтобы слушать байки стариков! — вставила свое тетушка, и видит Бог, когда моя мама осознала ее слова и поняла их, я впервые в жизни была благодарна Маргарет за сарказм, оказавшийся спасительным. Когда я вышла на крыльцо, чтобы предупредить Итачи о том, что мы уезжаем, они разговаривали с отцом, и Томас даже смеялся, что не могло не радовать. Самые близкие мне люди приняли Итачи и одобрили, я была спокойна теперь. — Мелинда? — Итачи заметил меня, даже не повернувшись, по запаху, которым полнилась его жизнь. — Что-то случилось? — Нет, просто подумала, что уже пора, — я подошла ближе, и Итачи обнял меня, притянув к своему горячему боку. В тусклом свете фонаря висевшего над головой, я видела лишь часть лица отца, но слезы на его глазах не заметить было невозможно. — Пап? — Все хорошо, милая, — успокоил меня родитель, протянув руку вперед и потрепав по волосам. — Просто я счастлив за тебя. — Спасибо, папочка. Уезжать оказалось не на чем, ибо помимо полнолуния, которое несказанно меня беспокоило, сегодняшнюю ночь ознаменовал и футбольный матч между «Манчестером» и «Челси». Все такси оказались заняты, и Итачи, видя мое нарастающее беспокойство, принял решение отправиться пешком. Идти было далеко, но зная короткие пути можно значительно срезать. Мы решили оставить чемоданы в доме родителей и лишь захватили небольшую сумку с самым необходимым. Распрощавшись, мы неспешным прогулочным шагом двинулись в сторону Лондона. Ночь была удивительной, поднимающаяся луна казалась настолько огромной, что в ее свете помещалось все небо над горизонтом. Облака развеялись, а туман осел. Словно луна хотела, чтобы ее заметили как можно больше глаз.