Тайна Гаррисон-Борг 2: Восход красной луны

Мы шли медленно, держась за руки. Влюбленная парочка, которой захотелось прогуляться. Чем ближе оказывался город, тем чаще слышались возгласы футбольных фанатов. Игра уже закончилась, и они с трибун стадиона высыпали на улицы, отпраздновать победу или утопить горе в пабе. И чем больше времени проходило, тем чаще я смотрела на небо, стараясь не пропустить того момента, когда бок огромной луны начнется прятаться в тени. Меня страшили последствия, и Итачи это видел. Мы остановились у проезжей части, и он развернул меня к себе, обхватив руками плечи. — Мелинда, в чем дело? Я же вижу, что тебя что-то беспокоит, скажи мне, — в его голосе чувствовалась тревога и опасение. Он не понимал, что на меня нашло, и на то у него были все основания. Еще совсем недавно я выдала целую истерику после приснившегося кошмара, не удивительно, что он волновался. Итачи помнил все, ни единая деталь не ускользала от его внимания. Я тяжело вздохнула, сейчас мои опасения казались глупыми. — Ты знал, что сегодня лунное затмение? — спросила я, и на губах моего любимого мужчины появилось напряжение. — Тебя это беспокоит? — уточнил он, как будто ожидал услышать иные слова. Я лишь кивнула в ответ. — Да, я знал об этом, но не думал, что это может так тебя расстроить. — Я не расстроилась, — честно призналась я. — Просто не знала, что в этом случае может быть. Я просто не хотела, чтобы ситуация вышла из-под контроля. — Ничего бы не произошло, — заверил Итачи, и, глядя в его бездонные черные глаза, в которых отражалась луна, полные спокойствия и уверенности, я действительно верила ему. — Луна способна свести с ума, Мелинда, но я живу ее циклами с самого рождения и умею контролировать свои порывы. Мне стоило предупредить тебя об этом раньше, и тогда тебе не пришлось бы сбегать из дома родителей. — Я все равно хотела уйти, — отпарировала я, и Итачи удивленно изогнул бровь, склонив голову чуть в бок, но, даже если бы он попросил рассказать, я не стала бы рассказывать о перепалке с Мери-Бэт. Она стерва, и я это переживу, а вот Итачи знать не обязательно. Когда мы уедем, я больше не увижу ее, и все больше мне хотелось, чтобы этот момент настал как можно скорее. Итачи что-то обдумывал, тщательно взвешивая свои мысли, но в итоге решился. — Я кое-что заметил, Мелинда, и думаю, тебе стоит знать, — голос его был серьезным, с нотами немой грусти и сожаления. У меня сжалось сердце, предчувствуя неладное, хотя я и не могла предположить, что именно стало ему заметно. — Беатрис, ей осталось недолго, может пару недель. — Она умирает? — переспросила я, пока не осознанно приняв его слова. — Да, я чувствовал запах смерти исходящий от нее. Я не была расстроена, Беатрис отжила свое, ей уже перевалило за девятый десяток, и мне казалось, что она сама тяготиться своим существованием. Она давно перестала справляться с собственным мочевым пузырем, ноги не слушались, кости болели — такой финал был бы спасением для нее. Но взгляд Итачи меня настораживал, поэтому я воздержалась от комментариев, дожидаясь того, что он скажет мне после. — Твоя мама, Мелинда, ей нужно пройти обследование. — Что?! — вот эта новость оказалась шокирующей настолько, что я совершенно потеряла ход мыслей, и никак не могла понять, что Итачи говорил дальше. — Боюсь, что ее рак вернулся, и он уже достаточно разросся. — Что? — я снова не понимала его, и Итачи терпеливо ждал, когда мысли оформятся в моей голове. Слишком много всего произошло, сама моя жизнь изменилась значительно, нервный срыв, а теперь еще и это. Постоянные переживания не могут не оставить своего отпечатка. Я несколько раз моргнула, пока не осознала полностью, что мне сказали, а потом зажала рот руками. — Нет! Нет, только не снова! Почему? Мамочка моя, нет! Слезы градом полились из глаз, а голос сел в рыданиях, что душили меня, отнимая последний воздух. Я рыдала навзрыд от всего сердца, и ничто в мире не могло меня успокоить. Я даже представить боялась, что моей матери вновь придется пройти через муки химиотерапии и операции. Это слишком жестоко, слишком суровое наказание, чтобы спокойно принять его. Итачи прижал меня к своей широкой груди, и я уткнулась в нее носом, шмыгая и всхлипывая. Я не находила в себе сил, я оказалась раздавлена. Он гладил меня по волосам, крепко обнимая, а я вцепилась пальцами в его рубашку, словно и его у меня могли отнять так же безжалостно. — Не оставляй меня, — я сама не узнала свой хриплый голос, когда слова сорвались с губ. — Никогда не оставляй меня! Ты ведь не поступишь так со мной? Не бросишь? — Ну что ты, — Итачи понимал, что я на грани истерики, и даже если он думал иначе, то сказал то, что я хотела услышать. — Я всегда буду с тобой, никогда не оставлю. Ты моя жизнь, Мелинда, и я не смогу без тебя. Дальше мы шли молча. Я продолжала реветь, и слезы застилали глаза настолько, что я не видела дороги. Итачи придерживал меня за талию, крепко прижав к своему горячему боку, чтобы я ненароком не оступилась и не грохнулась на асфальт. Вскоре улицы начали заполняться машинами, и тогда я поняла, что мы близко к центру. Я понятия не имею, каким чутьем мотивировался Итачи, выбирая дорогу, но ориентировался он значительно лучше, чем я. На одном из перекрестков, когда меня перестало трясти в истерике, взгляд выхватил яркую вывеску круглосуточного супермаркета. Мимо проходила толпа футбольных фанатов, раскрашенных в цвета любимой команды. Они что-то пели и размахивали флагами и стягами. Вид супермаркета отвлек меня от плохих мыслей, и я только рада была переключиться на насущные проблемы. В снимаемой мной квартире меня не было полгода, и если я оплатила ее на год вперед и теперь могла рассчитывать на собственный угол, то вот холодильник заполнять никто не был обязан, а Итачи не ел уже двое суток. Как порядочная будущая жена, я просто обязана была накормить своего волка. — Зайдем в магазин, — мой слабый голос хрипел, и даже я не могла с полной уверенностью сказать по интонации, было ли это требование или просьба. — Может утром? — предложил он, но я отрицательно замотала головой. — В квартире шаром покати, а ты давно не ел. Я не имею права оставить все так. — Мелинда, — он поднял мое лицо за подбородок, пристально смотря в глаза. — Все хорошо, я с этим справлюсь. — Я сказала, мы идем в магазин! — рыкнула я, даже сама испугавшись, что заговорила в таком тоне, но Итачи промолчал. — К тому же, я хочу выпить! Мой волк смерил меня недовольным взглядом. Итачи не любил запах алкоголя, особенно когда его употребили внутрь, и сегодняшнего вечера ему было вполне достаточно, но так же он понимал, что мне нужно снять стресс и успокоиться. Люди и волки в этом плане сильно разняться. — Как скажете, мисс Стерлинг, — согласился он после нескольких минут напряженного раздумия, — но когда мы поженимся, вы бросите эту скверную привычку! Он легко и быстро коснулся моих губ мягким поцелуем, и лицо его просияло, как и мое собственное. Дождавшись, когда загорится красный, мы быстро пересекли проезжую часть, пробившись сквозь толпу фанатов к двери супермаркета. Внутри было светло, а изобилие товаров поражало. Я уже и забыла, какого это иметь все что пожелаешь, в любое время дня и ночи. Мы долго и мучительно обходили холодильники с охлажденным мясом, и я впервые наблюдала, как Итачи придирчиво кривил носом, когда мы обсуждали тот или иной кусок. Скорее он пытался поднять мне настроение и развеселить, и это ему удалось. В конечном итоге мы нашли кусок оленины, того самого мяса, что предпочитает альфа-волк. Набрали еще немного продуктов, хотя я сомневалась, что съем все за оставшееся время, и бутылку красного вина. Расплатившись на кассе, и забрав покупки, мы двинулись дальше по улице. Впереди лежал Гайд-парк. Время приближалось к двум часам ночи, и встретить кого-то в парке казалось невозможным. Мы шли по тенистой алее под кронами старых вязов и дубов, которые в столь темное время суток казались сказочными истуканами, пока не вышли к озеру Серпентайн, на водах которого покачиваясь, спали утки. Тишина стояла оглушительная, и когда Итачи остановился, потянув меня к себе, его шепот у самого уха прогремел, словно пушечный залп с Тауэра. — Это наша ночь, — шептал он, обжигая мочку уха горячим дыханием. Его руки крепко оплели мою талию властным кольцом, вырваться из которого не было совершенно никакого желания. Я запоздало поняла его мысль, и улыбнулась. Излюбленное место любого лондоского жителя для проведения пикников теперь было пустынно и безлюдно, а у нас имелось все, чтобы провести пикник. Эта мысль показалась настолько очаровательной и интригующей, что устоять против нее было невозможно. Мы и так несколько часов топали пешком, почему бы не устроить привал. Мы разместились на траве, недалеко от озера, за живописными кустами, которые укрывали нас от посторонних глаз со стороны тропинки. Огромная луна полностью отражалась в воде, и эта картина была по-настоящему восхитительна. Два светила смотрели друг на друга, или же вечный спутник земли любовался своим отражением. Она была невообразима по своим размерам и удивительно желтая, почти как перезрелый апельсин. Каждый шрам на ее поверхности можно было рассмотреть в деталях. Это полнолуние стоило того, чтобы остановиться, бросив все, и посмотреть на невообразимую красоту. Итачи открыл бутылку вина, протянув ее мне, стаканов у нас с собой не было, поэтому глотки пришлось делать прямо из горла, впрочем, я никогда не была приверженкой культурных правил — я не леди, как однажды заметила Беатрис. Мы просто сидели, тесно прижавшись друг к другу и смотрели на луну. Алкоголь постепенно вытеснял из головы гнетущие мысли, оставляя лишь легкость и спокойствие. Взгляд Итачи, направленный на ночное светило, казался таким восторженным, что мне захотелось узнать, о чем он думает в этот момент. — О тебе, — признался мой волк, и крепче стиснул меня в объятьях. — Всегда думаю о тебе. — Нет, — я заерзала на траве, поворачиваясь к нему лицом. — Что ты чувствуешь, когда смотришь на луну? — Это сложно объяснить, — начал Итачи, но потом губы его тронула едва уловимая улыбка, одними уголками губ. — Я слышу ее зов, и знаю, что она одобряет меня. — Луна тебе как мать? — мне стало искренне интересно и еще больше захотелось разобраться во всех тонкостях поведения оборотней. — Не совсем так, — ответил Итачи, и снова добавил извечную фразу, которую мне постоянно говори все в Гаррисон — Борг. — Это сложно описать, ты узнаешь потом. Его губы были так близко к моим, но очарование момента испарилось, когда послышался цокот копыт по тропинке. Один офицер из конного отряда заметил нас, и подпустил лошадь ближе, чтобы проверить, все ли в порядке. — Что вы здесь делаете? — ему было трудно разглядеть, чем мы заняты, поэтому нам пришлось повернуться, демонстрируя пакеты и откупоренную бутылку вина. — Пикник, сэр, — ответила я, чтобы развеять подозрения офицера. — В такое время? — он озадаченно посмотрел на наручные часы, время и, правда, было уже достаточно много. — Луна красивая, — снова ответила я, не давая моему волку вмешиваться в разговор. — Луна, в самом деле, прекрасная, — согласился офицер и, кажется, остался доволен результатами осмотра. — Только не сорите! Последнее напутствие он проговорил более требовательным тоном, а после отдал честь и поспешил догнать остальных патрульных. Итачи вдруг поднялся на ноги, и протянул мне руку, я не совсем поняла его жест и выжидающе посмотрела на него. Он был прекрасен в золотистом лунном свете, словно сказочное изваяние, я не могла оторвать от него взгляда наполненного восхищением. Ах, Мелинда Стерлинг, за что тебе все это счастье? — Потанцуем? — предложил Итачи, когда понял, чего я от него жду, и мое лицо удивленно вытянулось. — Сейчас? — в смятении произнесла я, и Итачи пожал плечами. — Почему нет, — а ведь и в самом деле, почему бы и нет. Я охотно протянула ему свою руку, и скоро оказалась в тесных объятьях, которые так сильно люблю. Мы медленно двигались, очевидно, мелодия была известна Итачи, потому что все происходило в полнейшей тишине, но мы ни разу не сбились с такта. Когда он остановился, смотря на меня пылающими красными глазами, я честно, испугалась. Итачи напрягся, и мышцы на его плечах вздулись, словно готовясь к прыжку. Я не понимала, что происходит. — Итачи? — я пыталась привлечь его внимание, но, казалось, взгляд Итачи застыл и провалился в не известные мне дали. — В чем дело? Но он не успел мне ответить. В следующую секунду мой волк резко развернулся на сто восемьдесят градусов, отшвырнув меня в сторону, и я кубарем покатилась под откос по лужайке, пока не достигла кустарника. Когда же я подняла голову, чтобы понять, что произошло, перед Итачи на поляне стоял большой серый волк. Его глаза пылали мистическим желтым огнем в свете луны, он смотрел в налитые кровью глаза Итачи и низко утробно рычал. Я съежилась, стараясь слиться с зарослями кустарника и не дышать. Этот волк был меньших размеров, чем Итачи, когда трансформируется полностью, но даже невооруженному взгляду было заметно, насколько он отличается от обычных волков. Это был оборотень, такой же, как и мой любимый человек. Серый пригнулся к земле, готовясь к нападению, и угрожающе зарычал, нервно дернув хвостом. — Это будет большой ошибкой, — предупредил Итачи, и голос его казался совершенно спокойным и уверенным в своих силах. Волк не послушал предупреждения и бросился на него, я с ужасом зажала рот ладонью, чтобы не закричать. В свете луны, я отчетливо видела, как вытянулось лицо Итачи, и мощные челюсти заполнились острыми длинными клыками, как удлинились его руки и пальцы, на концах которых появились острые когти. Все это происходило так быстро, что я и глазом моргнуть не успела. Я впервые видела Итачи в переходной форме, и это было жуткое зрелище. Волк кинулся на него, сбивая с ног, и челюсти его громко клацнули у самой шеи Итачи. Он извернулся, упираясь ногами в брюхо волка, и отшвырнул того от себя. Волк пролетел с десяток метров, прежде чем со всего маху встретиться спиной со старым стволом вяза, и тихо взвыл. Но уже совсем скоро вскочил на ноги и снова бросился в атаку. Это была его ошибка, Итачи уже ждал, и прежде, чем серый успел завалить его передними лапами, челюсти Итачи с сухим хрустом перекусили кости плеча. Волк взвыл, теперь громко и протяжно, метнулся назад, но острые когти Итачи настигли его морду и разорвали плоть от правого глаза до носа. Волк снова взвыл, и, не долго думая, поджав хвост, ринулся в кусты, искать спасения. Итачи не стал его преследовать. Когда я вновь посмотрела на Итачи, переведя взгляд на него с убегающего волка, в его облике ничего не выдавало прежних изменений. Он быстро, но уверенно собирал наши вещи, прихватив открытую бутылку, и подошел ко мне, подавая руку и помогая выбраться из кустов. Пикник подошел к концу. Мы шли молча и быстро до самого дома, в котором я снимала квартиру. На лице Итачи засохла кровь противника, поэтому он сразу направился в душ, едва мы вошли в скромную обитель. Некоторое время, я пыталась переварить произошедшее в парке, прекрасно зная, что на мои вопросы Итачи не ответит, но потом решила успокоиться, и принялась разбирать пакеты с продуктами. Я не ждала гостей в полпятого утра, но в дверь настойчиво постучали. — Мисс Стерлинг, Скотланд-Ярд, откройте! Меня прошибло током. Эта сумасшедшая ночь и не думала подходить к концу.