Тайна Гаррисон-Борг 2: Восход красной луны

— Мисс Стерлинг, — констебль Рочистер, как он представился, с интересом рассматривал интерьер, а точнее полное отсутствие такового в моей съемной квартире. Его придирчивый взгляд не оставил без внимания не единого элемента квартиры, особенно его заинтересовали еще не разобранные пакеты с провизией на кухонном столе. — Вы не живете здесь? — Я снимаю эту квартиру, а что? — констебль начинал раздражать своими странными вопросами, суть которых я совершенно не понимала. — Так вы в ней не проживаете, — закивал головой констебль, делая пометки в блокноте. — Тогда, для чего оплачиваете это жилье? — Вас смущают мои доходы, констебль? — не выдержав, рыкнула я. Полпятого утра, о каких разговорах вообще может идти речь? И какие вопросы именно ко мне у него имеются? — Отвечайте на поставленный вопрос, мисс Стерлинг, — Рочистеру мой тон не понравился, и он постарался напомнить, кто хозяин положения. Я закатила глаза, потирая переносицу уставшей рукой. Пререкаться и дальше смысла не было, чем быстрее все это закончится, тем быстрее мы ляжем спать. Итачи еще был в душе, я слышала, как льется вода из крана. Мне бы куда больше хотелось оказаться с ним, под струями теплой воды, чем лицезреть надменное лицо констебля. — Я оплатила квартиру раньше, чем мне пришлось уехать. Срок аренды истечет только в конце года, и когда мне представился случай вернуться домой, я подумала, что нет ничего криминального в том, чтобы воспользоваться квартирой, за которую я заплатила. Или я не понимаю законов? Рочистер снова бросил на меня недовольный взгляд, пока я все пыталась понять, что ему от меня надо. Он промолчал, проигнорировав в этот раз мой тон, но продолжил что-то записывать в блокнот. — Откуда вы приехали, мисс Стерлинг? — я снова закатила глаза к потолку, ну сколько еще это будет продолжаться? — Из США, констебль. Я пробыла там последние полгода, и, предупреждая ваши дальнейшие вопросы, скажу, что планирую туда вернуться через пару дней. Рочистер хмыкнул, и почему-то этот жест меня насторожил. — Это еще будет видно, мисс Стерлинг, — лениво протянул он, и, наконец, оторвал взгляд от блокнота, прохаживаясь по комнате. — Так, когда вы приехали? — Сегодня днем, около двух часов пополудни. Констебль, я действительно не понимаю, что вы хотите от меня узнать? — Рочистер скосил глаза в мою сторону, почесывая концом карандаша за ухом. — Всему свое время, мисс Стерлинг, — мне хотелось выть на луну, только бы это прекратилось как можно скорее. — У вас остался билет? — Нет, то есть да, но сейчас у меня его нет, — как могла пыталась объяснить я. Сумка с документами и прочими вещами осталась в доме у родителей, я даже подумать не могла, что они понадобятся мне сегодня. — Так да или нет? — уточнял Рочистер. Я теперь понимаю людей, которые недолюбливают полицию. Это же уму непостижимо! — Документы и билеты на самолет у меня в сумке, но она осталась у родителей дома, так что при мне их нет, — я потерла глаза, они ужасно слипались, у меня совершенно не оставалось сил и дальше продолжать эту игру. Дверь в ванной комнате скрипнула, и глухо притворилась, после чего по ламинату послышались легкие шаги. Появление Итачи вселило в меня новые силы, ведь теперь мне не предстояло бороться с Рочистером один на один. Констебль, в свою очередь, обернулся, с изумлением рассматривая полуголую, еще влажную после душа, фигуру моего любимого мужчины. Будь лицо Рочистера способно менять свое выражение, уверенна, оно бы вытянулось в удивлении. Итачи был божественен, твердые мускулы на груди играли в свете зажженного света миллиардами мелких искрящихся капель. Мокрые волосы его разметались по плечам и прилипли к коже, роняя длинную челку на лицо, от чего ему приходилось прищурить один глаз, чтобы назойливые капли не попадали в глаза. Бедра моего волка были туго затянуты полотенцем, открывая на обозрение плоский стальной пресс живота. Констебль Рочистер рядом с ним выглядел никчемно. Итачи остановился на пороге комнаты, между маленькой гостиной и не менее крохотной кухней, в которой были мы с Рочистерем, с нескрываем интересом окидывая взглядом нашу компанию. — Мелинда, что происходит? — его вопрос прозвучал так, словно ему не было никакого дела, и все же я смогла уловить в тоне нотки напряжения, поэтому поспешила отозваться. — Понятия не имею, — честно призналась я, пожимая плечами, пока Рочистер с той же дотошностью разглядывал Итачи. — Констебль сказал, что у него есть ко мне вопросы, но я так и не поняла, что ему от меня нужно. — У нас личная беседа с мисс Стерлинг, — напомнил о своем присутствии констебль, хотя величия его в присутствии Итачи заметно поубавилось. Я всегда поражалась тому неповторимому напору его натуры, который запросто мог подчинить себе любого. Итачи прошел на кухню, небрежно поправив полотенце, опутавшее его бедра, доставая из пакета купленный в супермаркете кофе. — Не думаю, что у нас есть секреты друг от друга, констебль, — не поворачиваясь к Рочистеру и принимаясь заправлять кофеварку, проговорил Итачи. — Так что можете задавать вопросы. — Хорошо, — Рочистера била мелкая дрожь от переживаемой им злости, очевидно констебль не привык, когда дела идут не так, как он того хотел. Впрочем, он не имел другого выхода, как смириться с положением. — Ваше имя? — Учиха Итачи, — отозвался мой мужчина, все с той же деловитостью занимаясь кофеваркой и не смотря на констебля. — Гражданин США, если вам интересно, и будущий супруг мисс Стерлинг. Так, что вас привело к нам, констебль? Рочистер сделал пометки в блокноте, вновь почесав за ухом карандашом, словно таким образом, пытался подобрать нужные слова и привести мысли в порядок. — Вы находились на территории Гайд-парка, несколько часов назад, — скорее, это прозвучало как утверждение из уст служителя правопорядка, нежели вопрос, поэтому никто из нас не спешил отвечать. Итачи взял инициативу в свои руки. — Вы хотите выписать нам штраф? — Нет. Мне достаточно того, что офицер конной полиции видел вас, а до этого вы попали в объектив видеокамеры в супермаркете, недалеко от парка. — Простите, констебль, — все его ужимки и недомолвки порядком истощили мои нервы. Слишком много всего для одного дня в Лондоне, чтобы иметь возможность спокойно воспринимать давление со стороны констебля. Этот человек определенно намеривался выставить нам обвинение, но продолжал ходить вокруг да около, словно кот, играющий со своей жертвой. Я слишком устала и перенервничала для всего этого. Сцена в парке все еще стояла у меня перед глазами, но вряд ли это работа полиции — искать оборотня. Если так рассудить, то скорее ветеринарной службы. — Но разве ходить в магазин преступление? Рочистер одарил меня просто убийственным взглядом, и я сдалась. С меня было довольно всей этой нервотрепки на сегодня. — Я к тому, что не могу понять, в чем вы меня пытаетесь обвинить? Скажите на прямую, хватит юлить. — Я пока никого не обвиняю, мисс Стерлинг, лишь задаю вопросы. Насколько я понимаю, на территории парка вы были вместе? Я уже открыла, было, рот, чтобы ответить, но щелчок кнопки кофеварки оборвал ход моих мыслей. — Именно так, — подтвердил Итачи, поворачиваясь. В бездонных чернильных глазах горел огонь, выказывая угрозу. Вряд ли констебль мог понять значение этого взгляда, но интуитивно почувствовал неладное. — Мы пробыли там около получаса, а потом ушли. В чем вы пытаетесь нас обвинить? Судя по тону Итачи, он не собирался больше ждать. Рочистер как-то озадаченно взглянул на свои руки, но полез во внутренний карман форменной куртки, вынимая что-то из-за пазухи. На столешницу упала пачка фотографий. — Это было обнаружено час назад, недалеко от того места, где видел вас офицер! — глаза Рочистера сияли, словно он уже поймал нас. Итачи бросил на снимки безразличный взгляд, совсем короткий, и более не удостоил их взгляда. Я же более детально подошла к процессу, взяв карточку в руки. На фото был труп. Женщина, молодая, на вид около двадцати. Глаза ее закатились и виднелись лишь белки, руки раскинуты в стороны, словно крылья парящей в небесах птицы. Она казалась умиротворенной, если бы не ужасная рана груди, раскуроченные ребра раскрывались подобно бутону наружу, органов средостенья при этом видно не было — там была пустота. Я почувствовала, как тошнота подступает к горлу, и отбросила снимок, зажав рот ладонью. Мне было плохо и страшно. В голове сразу всплыло воспоминание недавно привидевшегося кошмара и того, что точно такая же рана была в груди Итачи. — Простите! — это все, что я смогла сказать, прежде чем опрометью метнуться в ванную комнату. Меня неистово вырвало, и я едва успела добраться до раковины. Слезы градом текли по щекам, пока желудок продолжал скручиваться в спазмах. Не знаю, сколько это продолжалось, но когда я успокоилась и привела себя в порядок, вернувшись на кухню, Рочистера уже не было, а Итачи спокойно сидел за столом и пил кофе. — Он ушел? — я все еще не верила, что все закончилось. Итачи кивнул головой. — Ему не в чем нас обвинить, я сказал все, что ему нужно знать, однако… — он запнулся, и я с ужасом посмотрела на него. Впрочем, взгляд моего волка был спокойным и даже ласковым. — Мы находимся под подпиской о невыезде, как свидетели, до окончания следствия. — Это он сделал? Ты сказал, что там был еще один человек? — меня едва ли пугала перспектива застрять в Лондоне, но это неожиданное нападение и убийство, в котором нас считают виновными неслабо подкосило едва успокоившиеся нервы. — Нет, — ответил Итачи и я изумленно на него посмотрела. Он видел, что я с ним не согласна, и что будь я в комнате во время их дальнейшего разговора, выдала бы все с потрохами. — Послушай, Мелинда, мы не можем его описать, а просто сказать, что там был еще один человек, которого мы не рассмотрели — глупо. Подумай сама, света луны было вполне достаточно, чтобы офицер рассмотрел наши лица, а мы не смогли разглядеть человека, вышедшего из-за кустов? Это кажется подозрительным даже мне. Мы не совершали этого преступления, поэтому и опасаться нечего, полиция ничего не найдет и не докажет, а потом отстанет от нас. Куда более важен вопрос твоей безопасности. — А что с ней? — не поняла я ход его мыслей, хотя правоту слов Итачи оценила. В голове творилась настоящая война, с применением ядерного оружия. Я уже давно перестала понимать, что происходит. Одни мысли сменялись другими, те — третьими, оставляя за собой полный сумбур. — На нас напал оборотень, Мелинда, — настойчиво, так, чтобы до меня дошло, пояснил Итачи. — Посреди Лондона, посреди Гайд-парка! — Мы помешали его охоте, — вывела я логичную цепочку, но Итачи лишь покачал головой, не соглашаясь с моими словами. — Дело не в этом. — А в чем тогда? — Итачи молчал. Он всегда так делал, когда не собирался делиться своими соображениями, и эта черта его характера, пожалуй, единственная, с которой я не хотела мириться. — Итачи, скажи мне, в чем дело? Чего я не знаю?! — Просто, не выходи одна вечером из дома, этого будет достаточно для твоей безопасности и моего спокойствия, — это были не те слова, которые я рассчитывала услышать. — И все?! — Все. Я была обижена его недоверием. Оно столь сильно задело мое самолюбие, что я готова была взорваться, но на скандал не оставалось сил совершенно, да и соседи не оценят сцену за стеной в предрассветных сумерках. Я просто ушла, демонстративно вздернув голову. Забравшись в постель, и с головой накрывшись одеялом, я все еще думала о той ужасной ране, будто изнутри развороченных ребрах, и о своем кошмаре. Но совсем недолго. Усталость скосила меня почти сразу, едва голова коснулась подушки. *** Оставшись один, Итачи пил кофе, устремив взгляд в стену, обдумывая собственные выводы, пока в соседней комнате его острый слух не уловил размеренное спокойное дыхание Мелинды. Тогда он сразу поднялся, и зашел в комнату, вытащив из кармана брюк мобильный телефон, бегло просматривая список вызовов. Нужный номер нашелся быстро, и ответили на звонок тоже быстро. — Спишь? — Итачи знал о разнице во времени, и по его предположениям Саске сейчас должен был видеть десятый сон после утомительного дня во главе стаи. — Нет, — отозвался младший брат, и зубы его коротко клацнули, будто ему было холодно. В трубке эхом отражался вой ветра. — Ты на улице? Почему? — это не могло быть хорошим знаком, но все же Итачи надеялся, что Саске и Ино просто поссорились и характерный брат его теперь выпускает пар. Саске что-то промычал, не желая отвечать, но он знал, что брат раскусит его ложь, так что сдался. — Я тут не один, у нас целый патруль. — В чем дело? — напряжение в голосе главы стаи звенело, точно натянутая струна. — Чужаки, — признался Саске. — Не знаю, сколько их и кто такие. Они молчат, и ветер почти не приносит их запахов, лишь едва ощутимый, как далекое присутствие, но не у одного меня впечатление, что кто-то вторую ночь подряд ходит у наших стен. — Вынюхивают, — согласился с ним Итачи, и Саске не нашелся что возразить. — Мы со всем разберемся, — заверил он в итоге. — Пока они не доставляют проблем, мы их не тронем. Будем на чеку, все утрясется. — Боюсь, что все не так просто, — Итачи уже сложил два и два, и в голове его сложилась картинка. — О чем ты? — Саске не понимал его, и озадачился. Прежде чем ответить, Итачи помолчал, прислушиваясь к ровному дыханию Мелинды. Он не хотел, чтобы она знала это, для нее было достаточно потрясений, чтобы нервничать еще и по этому поводу. — На нас напали, сегодня. — Что?! — изумлению и гневу Саске не было предела, и Итачи живо представилось, как ощетинился его братишка, а шерсть на загривке встала дыбом. — Даже не так, напали на Мелинду. Я был рядом и ее никто не тронул, но он намеренно шел за ней! — Не понимаю, — отозвался в трубке голос Саске, после минутного молчания. — А вот я понимаю, — Итачи криво усмехнулся собственной мысли. Все оказалось так просто, что и к гадалке не ходи. — Нас двое, они этого не знают. Двое альф, Саске. — Они думают, что вожак здесь, а его пара уехала? — для большей уверенности поинтересовался Саске. — Да. Напавший на нас был молодым, совсем зеленый, может недавно впервые обернулся. Он не хило так испугался, когда понял, что перед ним альфа. Его послали с конкретной целью. Саске молчал, и внимательно слушал, складывая в голове все доводы. Картина казалось слишком простой, но в то же время, слишком замороченной для тех, кто желал отбить территорию. Если все так, то не территория их цель, а нечто иное. Что именно, Саске пока не знал. Тем временем Итачи продолжал. — Они узнают, скоро, и тогда начнут действовать. — Но ты же приедешь к этому моменту, — отмахнулся младший альфа, не понимая того напряжения, что сквозило в голосе старшего брата. — Нет. Я под подпиской о невыезде, — Саске ахнул, а Итачи скрипел зубами от бессилия и злости. — Как все удачно складывается, но не для нас!