Тайна Гаррисон-Борг 2: Восход красной луны

Утро выдалось ужасным. Точнее день, поскольку проснулась я далеко после полудня. Темные тучи затянули небо, сделав день омерзительно-серым, под симфонию крупных дождевых капель, ударяющихся о крышу и оконные стекла. Я едва выбралась из постели, когда неистово начала болеть голова, то ли от того, что слишком много спала, то ли от погоды за окном. Шоркая босыми ногами по ламинату, выстилавшему полы съемного жилья, я направилась на кухню, глотнуть горячего крепкого кофе. В квартире было тихо, ни единого постороннего звука и мне оставалось только гадать, куда подевался Итачи. Впрочем, эта тайна вскоре открылась, когда на дверце холодильника, я заметила записку, прикрепленную магнитиком привезенным хозяйкой из Греции. «Ушел в посольство. Завтрак на столе, кофе — в кофеварке. Люблю. Итачи». Я осела на пол, сползая по гладкой поверхности дверцы холодильника, улыбаясь посланию, будто в нем сосредоточилось все счастье мира. На свежую голову все вчерашнее происшествие выглядело не больше, чем страшный сон. Туман в голове заволок некоторые детали, которые и вспоминать особенно не хотелось. И теперь мне было стыдно, за то, что набросилась на Итачи с упреками и недоверием. Он никогда не стал бы утаивать от меня что-то важное, а если не говорит, значит и беспокоиться не о чем. Приняв душ и выпив кофе, я взглянула на часы. Половина второго дня. Делать было совершенно нечего; телевизора в моей квартире никогда не предусматривалось, поскольку раньше мне не хватало времени, чтобы смотреть его. Теперь же я понимала надобность этого ящика, но было поздно. Совершив пару ритуальных кругов по всей площади моей лондонской двушки, я так и не нашла себе занятия. Время тянулось ужасающе медленно, а Итачи все не возвращался, впрочем, я понятия не имела, как давно он ушел. Внезапно меня осенило: раз уж благодаря Скотланд-Ярду мы застряли в Лондоне, то неплохо было бы нанести визит в мясную лавку. Выходить на улицу не было желания в такую мерзкую погоду, я успела привыкнуть к жаркому климату Илуачи с редкими, но страшными бурями, однако прогуляться стоило. Тем более что лавка эта была лучшей в городе. Прилавок всегда ломился свежей дичью, даже когда сезон охоты был закрыт. В ней можно было найти мясо на любой вкус: от куропаток и голубей, до медвежатины и лосятины — любой каприз за ваши деньги. Воодушевленная такой мыслью, уже представляя, как обрадуется мой волк такому изобилию, я стремительно натягивала джинсы и кофту. Связка ключей позвякивала в руке, когда я выскочила на лестничную площадку, набросив на плечи куртку. — Мел?! — я резко обернулась, едва успев провернуть ключ в замке. Позади меня стоял Патрик Грей — мой сосед. Честно признать, не ожидала его здесь увидеть, еще до моего отъезда в штаты, Патрик хотел сменить жилье. Я внимательно осмотрела его, настоящего потомка шотландцев. Рыжие волосы и густая борода, прячущая его тонкие губы. Роста в нем не много, но достаточно крепости в мышцах и широких костях. Холодные голубые глаза поблескивали из-под тусклых ресниц. Патрик знал о моей трагичной любви, еще тогда, когда я всеми силами пыталась выбросить Итачи из головы. Однажды он даже предложил мне стать спутником моей жизни, дабы избавить от неприятных воспоминаний, но я отказала, о чем впоследствии ни разу не пожалела. Патрик внимательно смотрел на меня, будто видел впервые в жизни, а потом двинулся вперед, порывисто обнял. — Ты вернулась? Когда? Я выбралась из его крепких объятий, недовольно поморщив нос: парфюм Патрик никогда не умел выбирать. Натягивая на лицо улыбку. — Вчера, — ответила я. — Не думала, что ты еще здесь. Ты собирался съезжать. Он ухмыльнулся, дернув за поводок. Позади его широкой фигуры раздалось рычание, а потом появилась упитанная фигура мопса, жадно втягивающего носом воздух. — Не во всех домах разрешено держать собак, а расставаться со Спайком я не намерен, — пояснил Патрик, и псина, осмелев, подошла к моим ногам, обнюхивая. — Ну, а ты как? Разочаровалась? — Нисколько, — поспешила заверить я, и на лице Патрика отразилось грустное удивление. Пес начал рычать. — Все прекрасно, я счастлива. Вот, приехали повидаться с родителями, перед свадьбой. — Так, ты выходишь замуж? — Патрик казался потрясенным, а глаза его шокировано расширились. Спайк гавкнул у меня под ногами, и я дернулась, отступая назад. Патрик потянул поводок на себя, желая убрать собаку, но та уперлась всеми четырьмя лапами, не собираясь двигаться с места. — Я ему не нравлюсь, — заметила я, пытаясь отойти к стене. Спайк залаял громче. Патрик безнадежно пытался унять собаку. — Не понимаю, что на него нашло. Спайк очень дружелюбный, — раздосадовано пыхтел Патрик, поскольку собака начала вырываться, желая добраться до моих ног. А вот я понимала, что именно не понравилось Спайку. От меня веет запахом другого зверя, куда более сильного и страшного. До этой минуты я никогда не задумывалась об Итачи в таком ключе, но ведь это правда. Спайк лаял на весь подъезд, клацая зубами. У него даже слюна потекла по приплюснутой пасти. — Заткнись! Нельзя! Фу! Что бы ни говорил Патрик, и какие команды не отдавал, мопс стоял на своем. Эта псина зажала меня в угол, лишив путей отступления, и я уже подумала, что врежу Спайку по морде, если тот попытается укусить меня. — Спайк, место! — Патрик терял терпение, мопс продолжал скрести лапами по кафельной плитке, отвоевывая сантиметры до моих ног. Внезапно пес замолчал и застыл на месте. В его круглых глазах отразился ужас, и, поджав хвост он юркнул под ноги Патрику, жалобно скуля. — Да, что с тобой такое? — недоумевал Патрик, растеряно смотря на собаку. Я повернула голову к лестнице. Чутье не подвело, или скорее догадка, на верхней ступеньке стоял Итачи. — Не помешал? — поинтересовался он, когда наши взгляды встретились, и я бросилась ему на шею. Я не заметила до этого, как сильно по нему соскучилась, будто не видела целую вечность. — Нисколько, — улыбка не сползала с моего лица, и я совершенно позабыла о Патрике, который продолжал стоять на месте, с разочарованием в глазах наблюдая эту сцену. Все же забытье продлилось недолго, и, получив свой поцелуй от любимого человека, я вновь обратила на соседа внимание. — Патрик, знакомься — Итачи, мой будущий супруг. Итачи — Патрик, мой сосед. Учиха протянул руку. Патрик замялся, но ответил на рукопожатие. Спайк продолжал скулить, прячась за своим хозяином. — Я много о вас слышал, Итачи, — проговорил Патрик, стараясь поддержать беседу. Впрочем, я видела, с каким нескрываемым недовольством он рассматривает Итачи. Мой мужчина был выше него почти на голову, да и красотой бледного лица мог сравниться с моделью — Патрику никогда не тягаться с ним в привлекательности. — Надеюсь, ничего плохого? — пошутил Итачи, и Патрик активно замотал головой. — О, нет! Мелинда о вас говорила только хорошее! — поспешил оправдаться он. Пес взвыл, протяжным, лихорадочным воем. — Пожалуй, мы пойдем. Спайку не помешает проветриться. Патрик потянул поводок на себя, и едва мы успели уйти с прохода, Спайк опрометью бросился вон из подъезда, так что Грей едва успевал перебирать ногами, чтобы не свалиться кубарем с лестничного пролета. — Ты напугал пса, — заметила я, не скрывая улыбки. Было смешно наблюдать за реакцией животного в присутствии волка. Итачи пожал плечами. — Будет знать, как лаять на мою невесту, — я рассмеялась, тесно прижавшись к его боку, и Итачи склонил голову к моей макушке. — А куда ты собралась? — А! — я совершенно забыла о цели своего похода. — Хотела сходить в мясную лавку, тут недалеко. — Мелинда, — голос Итачи прозвучал устало и недовольно. Я в замешательстве подняла на него взгляд, всматриваясь в чернильные глаза. — Мы ведь договорились вчера, что ты не будешь выходить одна из дома. — Даже днем? — я смотрела на него с полным недоумением, и Итачи тяжело вздохнул, обхватив мои плечи сильными руками. — Ты ведь не отличишь оборотня от обычного человека, и не сможешь знать, что они следят за тобой, — поучительно наставлял меня альфа-самец, но от его слов мне сделалось не по себе. — А за мной следят? — Итачи отрицательно качнул головой. — Нет, лишь мера предосторожности, — он оплел мои пальцы своими и потянул за руку к лестничному пролету. — Пойдем вместе. Я не стала сопротивляться и с готовностью шагнула вслед за ним. Мы шли по улице. Дождь прекратился, но черные облака все еще закрывали солнце. Под ногами хлюпала вода. Итачи молчал, думая о чем-то своем. И это обстоятельство заставляло меня нервничать. Я пыталась отвлечься. — Как прошло в посольстве? — полюбопытствовала я, и Итачи поднял на меня взгляд, оторвавшись от созерцания луж под ногами. — Не так, как мне хотелось бы, — недовольно протянул он, нахмурив красивые тонкие брови. — Как гражданин США, я могу получить освобождение от подписки о невыезде, но не ты. — Класс! — фыркнула я, скривив губы. — Мне нужно уехать, Мелинда, — вдруг проговорил он, останавливаясь, и я в ступоре смотрела на него расширенными глазами. — Почему? — мой вопрос подразумевал многое, но куда больше меня беспокоил тот факт, что он все же ошибся, считая меня своей парой. Итачи прочел страх в моих глазах, и его теплая ладонь коснулась моей щеки. — Мне звонил Саске, Мелинда. Дрю снова вышел из-под контроля, и он не может найти на него управу. Я должен вернуться, чтобы Дрю не навредил сам себе, понимаешь? Дрю очень вспыльчивый и ранимый, если Саске не сможет его удержать, и он бросится в Илуачи — его убьют. Итачи говорил так убедительно, что невозможно было сомневаться искренности его слов. Я боялась Дрю, после той нашей стычки в Гаррисон — Борг, но и за него беспокоилась не меньше. Дрю запутался и ему нужна помощь опытного наставника, коим являлся Итачи. — Понимаю, — кивнула головой я, и на губах Итачи появилась легкая улыбка, одними уголками губ. Мы пошли дальше, вниз по улице, сворачивая за угол. — Мне позвонят из посольства, как только этот вопрос будет улажен, — продолжал Итачи на ходу. — Я заказал тебе визу. Как только Скотланд-Ярд оставит тебя в покое, сможешь уехать. — Ты не вернешься? — в недоверии спросила я. Итачи покачал головой. — У меня не будет времени. Мелинда, — он снова остановился, смотря мне прямо в глаза. — Я хочу, чтобы это время ты провела в доме своих родителей. Так мне будет спокойней. К тому же, тебе не помешает провести больше времени с матерью. Я опустила взгляд, вспомнив вчерашнее предупреждение. Маме осталось недолго. Итачи погладил меня по волосам, желая успокоить. — Пусть она займется подготовкой к свадьбе, вместе с тобой. Выберите платье, украшения, — он развел руками, не зная, что еще может понадобиться. Я тоже с трудом представляла это. — Порадуй ее напоследок. Вам обеим это будет полезно. — Хорошо, — в его словах была истина, и сопротивляться такому предложению не было сил. Я заставила себя улыбнуться, поднимая на него полные слез глаза. — И еще, Мелинда, не говори лишнего полиции, они не поймут, и дело лишь затянется. Мы ничего не видели и не слышали, — я вновь согласно кивнула. Итачи наклонил голову и поцеловал меня, долго и нежно, будто уже прощаясь. — Я не хочу оставлять тебя, Мелинда, но у меня нет выбора. Я в ответе за Дрю и всю стаю. Я понимала его. Вожак — отец всей стаи, а я скоро стану матерью и тоже возьму на себя часть ответственности за них. Включая Саске, хотя вряд ли он нуждался в заботе. Больше мы не поднимали эту тему. Молча дошли до лавки и накупили первоклассного мяса, решив устроить пир перед его отъездом. Возвращаясь домой, я была подавлена, и Итачи видел это. По его глазам я тоже читала грусть, Маниту куда сложнее расставаться со своей парой, нежели человеку. У подъезда мы снова столкнулись с Патриком, возвращающимся с прогулки, но, заметив нас, Спайк так припустил в открытые двери, что Грей даже не успел окинуть нас взглядом. Вопрос с полицией решился быстро, меня поразило, насколько активно посольство США борется за права своих граждан. Итачи позвонили уже около четырех, мы как раз только собирались садиться за стол. Я никогда прежде не видела, как едят волки, все, что мне удавалось подсмотреть, так это как Ино накрывала на большой длинный стол в Гаррисон — Борг, после чего я уходила. Ибо запах человека мог смутить стаю и привести к плачевным последствиям. Итачи не стал бы на меня нападать, это я знала, и была приятно взбудоражена тем, что мы будем есть вместе. Однако, после звонка из посольства, позвонили из Скотланд-Ярда, требуя, чтобы Итачи приехал, для повторной дачи показаний. Обед отправился в холодильник, а мы, поймав такси, отправились в участок. Меня не пустили в кабинет к констеблю Рочистеру, оставив ждать в коридоре, пока тот доставал моего любимого вопросами. Итачи вышел лишь через час, измотанный и хмурый. — Что они сказали? — полюбопытствовала я, когда мы оказались на улице и садились в такси. — Что свяжутся с ближайшим отделением полиции в Илуачи, и если у них появятся вопросы, меня вызовут туда, — без особенного энтузиазма отозвался мой волк. — Всяко лучше, чем лететь сюда, — пыталась подбодрить его я, но Итачи не оценил моего энтузиазма. Нам предстояло расстаться на неопределенный срок. Я понимала, что убийцу они вряд ли найдут, и все это время Рочистер будет держать меня в Лондоне. Надеюсь, это не затянется на десятилетия, пока не выйдет срок давности. В квартире было тихо и пустынно. Сбросив куртку и ботинки в коридоре, я сразу прошествовала на кухню, заглянув в холодильник. — Будешь есть? — спросила я, но ответа не последовало. Вместо этого горячее кольцо рук оплело мою талию, тесно прижимая к широкой груди. Ноги оторвались от пола, и уже спустя миг я распласталась на кухонном столе, прижатая лицом к его поверхности. — Ты что делаешь?! Мое недоумение смешалось со странным приступом смеха. Я понимала его намеренья и уже была в предвкушении. Итачи склонился к моему уху и шикнул, призывая молчать. Его страстные губы впились в мою шею, а руки наглаживали бедра и живот. Я чувствовала даже через ткань джинсов его возбужденную плоть. Пальцы его скользнули к застежке замка джинсов, расстегивая пуговицы, и меня пробрал трепет. Между ног я чувствовала его горячую твердую плоть, и едва смогла сдержать крик радости, когда он мощным толчком вошел в меня, глубоко и неистово. Это ни с чем не сравнить! Это порыв полнейшего экстаза. Мои бедра громко шлепали об его твердый, как камень, пресс, пока вся суть его мужественной силы вторгалась в мое тело. Руки Итачи блуждали по моему телу, пока не нашли постоянного пристанища. Одной рукой он ласкал мой клитор, а второй истязал грудь и сосок. — Я люблю тебя. Хочу всегда быть в тебе, забраться под кожу, слиться с твоей кровью. Ты этого не понимаешь, пока! Его страстный шепот у самого уха будоражил кровь, но Итачи был не прав, я понимала его, я хотела того же, что и он. Я хотела всегда быть с ним: в горе и в радости, в болезни и в здравии. Я не хотела терять его ни на миг своей жизни. Когда волна невероятного удовольствия накрыла нас с головой, он укусил меня, оставив след на пояснице. Словно метка — признак его собственности. Я вскрикнула от боли, но не стала вырываться. Этот синяк будет проходить ни одну неделю. После этого Итачи ушел в душ, освежиться. Я осталась позвонить родителям и предупредить, что утром приеду к ним на временное проживание. Они, естественно, не были против. Положив трубку, я сбросила с себя остатки одежды и поспешно юркнула в ванную. Мы не знали, насколько нам придется расстаться.