Тайна Гаррисон-Борг 2: Восход красной луны

Тетушка Маргарет неустанно тараторила, не давая ни мне, ни маме вставить слова. Впрочем, это было даже на руку. Она сама решила все основные вопросы с предстоящими похоронами и поминками. В конечном итоге, мама осталась довольна ее решениями. Я же почти не слушала ничего из того что она говорила. В моих пальцах все еще оставалась фотография покойной бабушки, а карман брюк жгло письмо Беатрис, которое мне не терпелось прочитать. История странной любви бабули и камня волновала меня даже больше, чем ее смерть и потому отчаянно хотелось оказаться вдали от посторонних глаз и ушей. Чутье подсказывало, что в письме я найду ответы на возникшие вопросы и о том, каким образом камень Беатрис оказался в моих руках, да еще за тысячи миль от ее родного дома? Дверь со скрипом отворилась и в проеме показалась голова отца. Он обвел взглядом дом, и остановился на нас, пристально смотря на меня. — Мелинда, тебя спрашивают, — прохрипел он севшим голосом. По всему виду отца, можно было заключить, что он недоволен столь внезапным вторжением. Я полностью разделяла его мысли, тем более что никого не ждала. Поднявшись с места, я двинулась к двери, даже не подозревая, кого могу застать на улице. Внезапно, сердце кольнуло, и зародилось подозрение, что вернулся Итачи. Быть может, его самолет был вынужден совершить экстренную посадку и он посчитал, что лучше остаться со мной. Но меня ждало разочарование. На пороге стоял совершенно незнакомый мне мужчина. Он был совершенно низкого роста, с широкими плечами и толстыми крючковатыми ногами. Лицо у него было круглое и слегка красноватое по своему оттенку. Такой цвет кожи присущ мексиканцам, тем коренным жителям, потомкам Майя. Я захлопала глазами, пытаясь понять, кто этот человек, на вид которому было не больше сорока лет, а он улыбнулся, раздувая щеки и сощурив глаза в узкие щелочки, протянул мне руку для пожатия. — Мисс Стерлинг? — спросил он, стараясь создать своим видом самое благоприятное впечатление. Я пожала его руку. Мужчина стоял на дорожке и с высоты крыльца он казался совершенно крошечным, хотя и так, был мне по плечо ростом. Коротышка сминал пальцами ручку портфеля и будто нервничал. — Рад знакомству, мисс Стерлинг. Я ваш адвокат. Я открыла рот, но так и не смогла выдавить из себя ни звука. Дядя Джейми посмотрел на меня с удивлением и неприкрытым шоком в глазах, но молчал. — Я не нанимала адвоката, — в недоумении, все же выпалила я, и коротышка улыбнулся шире. — Да, да, — пролепетал он, покосившись на отца и дядю Джейми, которые нервно курили в стороне. — Мистер Учиха просил меня заняться вашим делом. Сказал, что оно весьма деликатно, ну… Вы понимаете. Я коротко кивнула, едва слушая его слова. Итачи нанял мне адвоката, но мне позвонить так и не решился? Я не понимала, что происходит. Коротышка, будто прочитав мои мысли, продолжил. — Мистер Учиха связался со мной из посольства, перед вылетом, а друзья мистера Учиха обслуживаются мною в первую очередь. Казалось, что он чрезвычайно горд тем вниманием, которое ему уделил Итачи этим делом, но его слова. Друг? Мне показалось, что по моей спине прошлись плетью, и я буквально ощутила жуткую боль. Губы мои искривились сами собой, что вызвало недоумение на лице коротышки. Но он тут же спохватился и почти подпрыгнул на месте. — Совсем забыл представиться — Мигель Гарсия, — он снова протянул мне руку, и я в очередной раз ее пожала, понимая, что оказалась права о его национальности. — Где бы мы могли обсудить обстоятельства дела? Видите ли, мисс Стерлинг, у меня нет офиса в этой стране, да и я только сегодня прилетел… Он замялся, виновато озираясь по сторонам, и я поймала взгляд отца. Он отступил от дядюшки Джейми и протянул мне связку ключей от своей машины. — Поезжайте домой, — предложил он, он сделал это с таким тоном, что возразить ему не стоило и пытаться. — Мы скоро будем. Я лишь кивнула, приняв ключи, и попросила мистера Гарсию следовать за мной. Маленький, потрепанный, видавший виды «Мини Купер» отца, неохотно принял нас внутри своего салона. Я помнила эту машину столько, сколько помнила себя. Краска ее давно выцвела и облупилась, кое-где пробралась ржавчина, но отец не хотел расставаться с этой машиной, а та, будто в благодарность, ни разу не заставила в себе сомневаться. Мы ехали недолго, дом Беатрис был всего в нескольких кварталов от дома родителей, так что дорога не заняла много времени. Мистер Гарсия все это время что-то говорил и виновато извинялся, за столь сумбурное появление в не самый удачный момент. Из его сумбурной речи я поняла, что Итачи не посвятил его в курс дела, лишь попросил оказать мне помощь и что я все сама расскажу адвокату. Однако коротышка постоянно говорил обо мне, как о друге Итачи, что несказанно раздражало и оскорбляло. Впрочем, и спорить с ним я не собиралась. Стоило лишь провернуть ключ в дверном замке и открыть двери, как мистер Гарсия проскочил в комнату и суетливо принялся распаковывать свой чемодан, оккупировав журнальный столик в гостиной перед большим старым диваном. Он суетливо освобождал себе место, раскидывая журналы и программы передач, попутно вынимая из своего чемоданчика бумаги и книги. — Дело деликатное, — приговаривал он себе под нос, — как я понимаю, но в чем оно состоит, я… — Простите, мистер Гарсия, — впервые с момента нашего знакомства я оборвала его и решилась задать вопрос, который мучил меня уже долгое время. Адвокат поднял на меня блестящие глаза, удивленно изогнув бровь. — А, с мистером Учиха вы больше не говорили? Гарсия задумался, но вскоре решительно замотал головой. — Нет. Перелет, понимаете и… У меня больше не было возможности связаться с ним, — он заметил мое разочарование и поспешил подбодрить. Так он думал, в любом случае. — Но, если что-то случится, я смогу связаться с ним через дочку. — Дочку? — мне стало любопытно. Всех женщин, которых я видела в компании Итачи, можно было даже не пересчитывать. Одна из них моя близкая подруга. И только в этот момент, словно озарение, в голове сверкнула мысль, что я могла позвонить Ино и все узнать! Мистер Гарсия расплылся в довольной улыбке. Должно быть, ему доставляло удовольствие говорить о собственной дочери. Любой отец гордился бы собственной дочерью. — Ах, Калеопа, — всплеснул он руками, и я почувствовала, как нервно задергался глаз. Перед внутренним взором сразу предстало лицо пышногрудой мексиканки, и мне сделалось дурно. Мистер Гарсия продолжал, воодушевленно и совершенно не смотря на меня. — Честно признать, это я виноват в том, что сильно ее избаловал, однако в нашем роду уже довольно длительное время не рождалось таких красавиц, да еще и моя дочь, понимаете? Он поднял на меня глаза, блестящие от гордости и собственного счастья и я не могла с ним не согласиться. Кем была я? Тощая, с болезненным бледным лицом и черными волосами, больше походила на смерть, а Калеопа — от нее веяло жизнью. — Да, — кивнула я, принимая сей ужасный факт. — Она действительно красива. Мистер Гарсия странно на меня посмотрел, казалось даже, что он был шокирован моими словами. — Вы знакомы с Калеопой? — недоверчиво спросил он. Я смутилась. — Ну, знакомством это вряд ли можно назвать, — пожимала я плечами, стараясь не смотреть в глаза мистеру Гарсии. Складывалось ощущение, что он осуждает меня. — Мы виделись однажды в Учиха-Хоуле, полгода назад. Извиняющимся тоном промямлила я, и лицо адвоката побледнело. Он выпрямился, смотря на меня во все глаза, судорожно затрясся и обессилено упал на диван. — Так вы? — в его голосе чувствовался страх, причин которому я не могла найти. — Простите, мисс Стерлинг, если бы я знал, что защищать мне предстоит пару мистера Учиха, я подготовился бы куда лучше. Он рассеяно утер лоб, будто на нем выступила испарина, и поправил ворот рубашки. Он что-то бормотал одними губами и выглядел растерянно. — Простите еще раз, мисс Стерлинг, но мистер Учиха сказал о друге и я подумать не мог, — его лицо тряслось, когда он говорил, уперев взгляд на собственные колени. — Зачем ему было так поступать? — Должно быть, у мистера Учиха были свои мысли на этот счет, — предположила я, скорее для того, чтобы успокоить его, поскольку лично меня все недомолвки Итачи нисколько не радовали. Мистер Гарсия согласно закивал и поднялся с места. — Вы правы, мисс Стерлинг, — он подергал плечами, словно старался струсить с них невидимую тяжесть и с оживлением принялся разбирать залежи газет на столике. — Давайте вернемся к делу, которое привело меня сюда. Я задумалась, о том, что можно сказать ему, а о чем следует умолчать. Однако, тот факт, что мистер Гарсия был отцом Калеопы, а, как мне уже было известно, последняя принадлежала к стае мексиканских оборотней — таиться не имело смысла. Я вздохнула, понимая, как глупо бы прозвучали мои слова для констебля Рочистера. — На нас напал оборотень, — сухо прочеканила я, и мистер Гарсия снова замер, с изумлением в карих глазах, поглядывая на меня. — Оборотень? Здесь в Лондоне? — недоверчиво поинтересовался он, я кивнула в ответ. — В Гайд-парке, во время полнолуния. Итачи заставил его отступить, должно быть, мы спугнули его во время кормления, — Я старалась говорить как можно спокойнее, будто все произошедшее той ночью не возымело на меня никакого эффекта, а мистер Гарсия внимательно слушал, не моргая. — В любом случае, мы ничего толком не видели, а когда добрались домой, констебль Рочистер объявил, что там погибла женщина. Адвокат пригладил черные волосы на своей круглой голове и с пониманием покачал головой. — Так, чего же от вас желает констебль? — поинтересовался он. Я пожала плечами. — Констебль Рочистер уверяет, что я ценный свидетель, однако, как я уже и говорила, мы ничего не видели. И, вы понимаете, что я не могу сказать констеблю о нападении — люди не поймут. Гарсия вскинул бровь и оценивающе посмотрел на меня. — Но вы, мисс Стерлинг, человек, — с таким тоном, точно я забыла о чем-то важном, проговорил он. Я снова кивнула. Адвокат, очевидно удовлетворенный моим жестом, снова засуетился вокруг стола. — А как вы сами думаете, какие цели преследует констебль? Тут уже нечего было раздумывать. Поведение Рочистера не нравилось мне с первой нашей встречи, и я только рада была поделиться собственными соображениями на его счет. — Мне кажется, — я запнулась, выбирая слова. Пусть мистер Гарсия и был моим адвокатом, не стоило при нем резко высказываться о Рочистере. — Мне кажется, констебль Рочистер полагает, что-либо мы вместе с Итачи, либо он один — убили эту женщину. И я так запугана, что не хочу признаться. В последнюю нашу встречу, которая состоялась сегодня утром, он обещал докопаться до сути и при этом лишил меня возможности даже город покидать. Адвокат задумался и склонил голову в бок. Этот жест показался мне очень знакомым, поскольку так всегда делал Итачи, если раздумывал. — Это нарушение ваших гражданских прав, — наконец изрек он, после минутного замешательства. — Вам не предъявили обвинений и максимум, что имел право сделать констебль, опросить вас и просить быть на связи, если у него еще появятся вопросы. Его уверенность в голосе вызвала у меня усмешку. Мистер Гарсия понятия не имел, как работает полиция Лондона, особенно Скотланд-Ярд. Эти господа могут пойти на все, даже преступить букву закона, если что-то взбредет им в голову. А, как мне показалось, констебль Рочистер твердо уверен в моей виновности. — Мировой судья будет на вашей стороне, мисс Стерлинг, — проговорил мистер Гарсия, поднимая ворох газет со стола. — С этим произволом мы очень скоро разберемся. Осталось лишь подписать ряд бумаг, чтобы я имел все полномочия выступать от вашего имени. Он бросил стопку газет на пол, но резкий стук привлек внимание нас обоих. Первым делом я подумала о том, что в стопке бумаги оказался пульт от телевизора, который отец имел привычку оставлять в самых неожиданных местах, но когда адвокат склонился, чтобы проверить, что упустил и выпрямился — на пальце его висел кожаный шнурок с прикрепленным к нему камнем. — Интересная вещица, — заметил мистер Гарсия. Я же задохнулась удивлением и с широко открытыми глазами смотрела на камень. Я точно помнила, что не вынимала его из сумки и по всем предположениям здравой логики, он там и должен был оставаться. Каким образом амулет оказался в гостиной под ворохом газет, я не имела ни малейшего представления. Мистер Гарсия заметил мое изумление и широко улыбнулся, так что щеки его расплылись в стороны, и должны были выпирать сзади. — Не стоит так удивляться, мисс Стерлинг, эти камни имеют свойство прогуливаться. — Что, простите? — мне казалось, что я вообще не понимала, о чем он говорит. В ушах отвратительно стучал пульс. Камень гуляет сам по себе? В это невозможно было поверить. Мистер Гарсия похлопал по краю дивана рукой, приглашая присесть рядом, что я незамедлительно выполнила, ибо не чувствовала в себе сил и дальше стоять на своих двоих. Он взял мою руку в полные ладони и взглянул на меня почти с отцовской нежностью. — Эти камни широко известны в наших кругах, — начал он, усмехнувшись каким-то своим мыслям. — Шутка ли, клан оборотней в мексиканских гущах. Он закашлялся, прочистив горло, и любовно поглядывал на камень, будто он вмещал в себе все его несбывшиеся мечты. — Несколько сотен лет назад, — продолжил говорить он, — считалось, что оборотни как раз из обеих Америк и вышли, да только не правда это. В ту пору они там только и появились, но люди никогда ничего подобного не встречали и жутко перепугались. Их можно понять, далеко не каждая стая ведет скромный, почти вегетарианский образ жизни, вы понимаете, о чем я говорю. — Я согласно кивнула. Я никогда не видела, как волки пожирают людей, и видит Бог, не хотела бы видеть этого никогда. Впрочем, и отрицать того факта, что мне известно об их диете. Мистер Гарсия потер шею, будто ворот рубашки ему давил. — Наша стая… Мы живем в уединении, куда дольше, чем стая Учиха. Они только семьдесят лет назад перебрались в Илуачи, о подробностях этого маневра мне ничего не известно, но это и не главное. — Он снова умолк и склонил голову в бок, пристально смотря на меня, как будто пытался что-то найти в моем лице. Впрочем, меня разбирало любопытство и заинтересованность во всех его словах. Адвокат продолжил: — Индейцы считают, что каждому человеку присущ дух, зверь, который направляет и уберегает от опасности. Это называется тотемным животным, у них их великое множество. Но, тотем присущ лишь человеку, у зверя тотема быть не может, вы понимаете? Едва ли я могла в полной мере понять его слова, еще слишком далеко от меня было понимание всех масштабов проблемы. Гарсия закивал головой, словно поняв мои мысли. — Оборотни существуют очень давно, мисс Стерлинг, — сказал он, вложив камень в мою раскрытую ладонь. — Европа, Азия, Сибирь — все эти территории были заселены ими, пока цивилизация людей еще зарождалась. Со временем стаи истощились сами собой, как это происходит с нами. Кровосмешение вырождает стаю и нам нужна свежая кровь, вот почему Калеопа так упорно борется за мистера Учиха. Хотя я согласен на кого угодно, если честно, и чем больше человеческой крови в жилах кандидата, тем лучше, по моему мнению. Этот камень способен оградить человека от бед, стать его путеводной нитью и направить по правильному пути, нужно лишь уметь его слушать, а сделать это может лишь человек, тот, у кого чистая кровь. Меня внезапно передернуло от его слов, и в памяти всплыл последний сон, о котором я уже и думать забыла. То существо, что порой являлось в моих снах, он говорил о чистой крови, о том, что у меня чистая кровь. Но что это могло значить, я не понимала. Потому и решилась спросить у мистера Гарсии. Странное чувство, сидеть в гостиной дома родителей с оборотнем, которого вижу впервые в жизни и не испытывать перед ним страха. Напротив, мистер Гарсия располагал к себе. Его внимательные карие глаза смотрели слишком внимательно и участливо и порой, казалось, что в его взгляде можно прочесть ответы на свои вопросы. Он улыбнулся, когда я спросила его о крови и тяжело вздохнул. — Как я уже говорил, оборотни заселяли большую часть земли, и до Америки добрались совершенно недавно. Вам должно быть известно, что некоторые наши собратья не гнушаться человеческими самками и от связи с ними появляется потомство — полукровки с волчьей кровью. Вот представьте себе, в то время, когда общины людей были крошечными, много ли времени требовалось, чтобы волчья кровь распространилась на всю общину? Несколько поколений. В старом свете почти каждый человек, так или иначе, носит в себе гены волков. Все вокруг нас наполнено духами, мисс Стерлинг, но только индейцы — дети природы, способны услышать их. Если этот камень достался вам, значит, кровь ваша чиста. — У моей бабушки был такой же, — сказала я, поглядывая на мистера Гарсию и надеясь, что он сможет объяснить эту странность. Он пожал плечами, словно это ничего не значило. — Вполне возможно, — отозвался он, развернувшись к чемодану и извлекая из него стопку бумаг. — Этот камень далеко не единственный в мире, их очень много. Но, приступим к делу. — Подождите! — внезапно в моей голове точно бомба взорвалась, и я не могла усидеть на месте. Мистер Гарсия бросил на меня заинтересованный взгляд, и губы его тронула легкая улыбка. Очевидно, ему доставляло удовольствие вести подобные беседы, и тем более то, что меня искренне все это интересовало. — Мог ли моей бабушке подарить такой камень оборотень? То есть, в ее жизни был мужчина, который обещал ей любить до самого гроба, но им пришлось расстаться из-за того, что она не могла иметь детей и… — Почему нет, — он снова пожал плечами. — Если ваша бабушка действительно встретила Маниту, и он принял ее своей парой, он вполне мог отпустить ее и подарить камень, как надежную охрану. — Но, почему? — недоумевала я. У меня никак не укладывалось в голове, что эту связь можно разорвать. Я тысячи раз обдумывало все, что у нас было с Итачи, и пришла к выводу, что не смогла бы расстаться с ним. После обращения, этого и невозможно будет сделать, и на этот шаг я шла сознательно. Почему же Беатрис, если мои предположения верны, не согласилась на обращение и отказалась от любви ради возможности завести детей с обычным человеком? Мистер Гарсия отложил свои бумаги и посмотрел на меня со всей серьезностью, которую мог произвести его крошечный рост и пухлые щеки. — Потому что, мисс Стерлинг, в мире не осталось тех самых, первородных оборотней, способных подавить геном человека и обратить. Я ахнула и широко растворила рот от удивления, но ничего сказать так и не смогла. Мне показалось, что земля разверзлась под ногами, и мир провалился в черную дыру. В голове никак не хотело укладываться то, что он только что сказал. Нет оборотней способных обратить? Моих друзей обратили в одну ночь, а меня никто не сможет? Я была готова к этому, я хотела этого, как такое могло получиться?! Мистер Гарсия опустил пухлую руку мне на плечо. — Но это не значит, что вы носите чистую кровь, — попытался успокоить он, но я уже знала, что это не так. — Нет, это именно это и значит, — сухо ответила я, и больше не пожелала возвращаться к этой теме. Мы подписали бумаги, и когда мистер Гарсия уходил, приехали отец и мама, они были подавлены, но, пожалуй, не так как я. Не часто все мечты и стремления летят пеплом по ветру. Я уже мысленно нянчила своих волчат, которых у меня никогда не будет. Я была убита. Итачи не перезвонил, что наводило меня на определенные мысли о том, что он знает о моей крови и передумал. Я не могла осуждать его. Как вожаку стаи ему требовалось подчеркивать свой статус потомством. В один день из счастливой невесты я превратилась в помеху, от которой стоило избавиться. Будь проклята эта чистая кровь! *** Ночь шелестела за окном, когда тонкая ручка, совершенно бледная, раздвинула занавески и открыла створку. Наруто тут же подступил ближе к окну. — Хината! — встревожено спросил он, еще не видя лица девушки. Она выглянула из-за занавески, широко ему улыбнувшись. — Наруто, это ты? — голос ее трелью лился в тишине ночи, которую жадно ловил слух Наруто. Он взял ее за ладонь, трепетно сжав в своих сильных пальцах. Всматриваясь в почти прозрачные слепые глаза, но даже этот изъян не мог унять того клокочущего внутри его чувства, делающего ее самой желанной женщиной в мире. Коротка встреча, которая перевернула его мир с ног на голову, заставив что-то обжигающее расползтись по венам в тот самый миг, когда он вытолкал ее из-под колес автомобиля, всякий раз вскипало вновь, стоило лишь ее увидеть. Короткая встреча в тот день, когда Итачи и Мел уезжали из Илуачи и Узумаки дала понять, что Хината вовсе не против продолжить общение с ним, даже догадываясь о его сущности. Впрочем, Наруто и не стал ее скрывать, полагая, что стоит быть предельно честным перед своей парой. Хината удивилась, но не испугалась. Она сказала тогда, что монстр не способен пожертвовать собою ради другого человека, и Наруто не монстр. С того дня Узумаки пытался урвать хоть пару часов в день, чтобы встретиться с ней. Прошлой ночью ему этого не удалось, и весь день он провел как на иголках, сотрясаясь от собственного страха и неизвестности. Теперь же он знал, что с Хинатой ничего не произошло и она в полном порядке. Но все же… — Хината, с тобой все хорошо? — обеспокоено спросил парень, и девушка смущенно вспыхнула. — Все хорошо, Наруто, не беспокойся, — поспешно и достаточно тихо отозвалась она, но рука ее вздрогнула в его пальцах. — Хината?! — Наруто был готов взорваться от тревоги. — Нет, все хорошо, — заверила она его уже тверже. — Просто, я напугана. Пять человек пропали прошлой ночью и их нигде не могут отыскать. Люди считают, что это монстры с горы виноваты. Наруто стиснул зубы, но ничего не ответил, силясь сдержать рвущийся из груди рык. Хината, будто почувствовав его гнев, поспешно продолжила. — Но я в это не верю, Наруто! Я не знаю, что происходит, но ты и твои друзья в этом не виноваты! — Они не друзья, — прохрипел Наруто, вспомнив слова Итачи на собрании. Когда Ино выскочила из комнаты, а Саске поспешил за ней, именно это сказал вожак. Он предупредил, что местные будут считать виновными их, а еще рассказал о том, что чужаки — людоеды. У Наруто похолодело нутро. — Они — семья, я моя семья с радостью примет тебя. — О чем ты говоришь, Наруто? — девушка вспыхнула еще пуще прежнего, но краешки ее губ вздернулись в скромной улыбке. — Я говорю о том, что хочу забрать тебя в Гаррсон-Богр, — твердо объявил он. — Здесь опасно. Есть, — парень запнулся, пытаясь подобрать слова. — «Люди», которые нападают на жителей Илучаи, а я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось… Поэтому, я пришел забрать тебя с собой. Там я смогу защитить тебя! Хината замешкалась, но руки не убрала, а потом, когда все для себя решила, коснулась его щеки холодными пальцами. — Я не могу, Наруто, — прошептала она. Парень взорвался негодованием. — Но ведь… — Начал, было, он, но девушка его перебила. — Я знаю, что в случай опасности ты спасешь меня, но мои родные… Я не могу так с ними, Наруто. Я не найду себе место от беспокойства. Я должна быть с ними, понимаешь? Наруто не понимал, и ни потому, что не мог, а потому, что не хотел понимать. Он предлагает ей защиту и кров, что гораздо важнее в данной ситуации. Весь мир для него сморщился и разместился в ее хрупкой фигуре, которую он был готов защищать до последней капли крови. Так, что не так? — Нет, — сухо, через терзающую его душевную боль, ответил Наруто. Хината нахмурилась, не того она ожидала от парня, что клялся ей в вечной любви. — Ты говорил о семье, Наруто, — ласково проговорила она. — И я нисколько не сомневаюсь в том, что они хорошие люди, но и у меня есть те, за кого болит мое сердце. Прости, но я не могу их бросить. К тому же, должен же в Илуачи быть хоть один человек, кто уверен в том, что монстры с горы не имеют отношения к исчезновениям людей. Я буду защищать вас всеми силами. От ее уверенности Наруто невольно усмехнулся, и он не нашел ничего лучше, как вползти наполовину в раскрытое окно и поцеловать ее. — Ты удивительная, — прошептал Наруто, одурманенный ароматом ее волос: лаванда и пихта, горечь и мед. Хината улыбнулась ему. — Поэтому ты меня и выбрал, ведь так. Ничто не в силах было разорвать их идиллии, лишь ночь, что шелестела за окном.