Тайна Гаррисон-Борг 2: Восход красной луны

Испытывала ли я потаенный страх за Сакуру или дело было в чем-то ином, у меня не было ответа. Одно я знала твердо, в том и не сомневалась: мои внутренности скручивало в тугой узел, при упоминании о Джашине. Вот только память совершенно не желала помогать мне в этом вопросе. Быть может, вспомни я, где слышала об этом Боге или от кого, все встало бы на свои места. Теперь же приходилось опираться на информацию. Если Шикамару утверждал, что о Джашинизме много говорят в последнее время, то явно шепотом и в узких кругах. Информации в доступной сети не нашлось, даже крошки. Ухватиться было не за что. Единственное упоминание — заметка в «Таймс» о предстоящей лекции в Оксфордском университете. Пришлось звонить в Оксфорд и почти сутки ждать ответа, пока сотрудники университета разобрали свои записи, и нашли фамилию лектора. Профессор Остин. Благо хоть здесь повезло, и его контактный номер сразу нашелся в телефонном справочнике. Профессор удивился моей просьбе о встречи, когда мы говорили с ним по телефону, но согласился помочь. Мы договорились встретиться у Грейд-парка, в восемь часов вечера. Профессор Остин — человек в высшей степени занятой, так что выкроить свободную минутку для него целая проблема. Солнце клонилось к закату. Дождевые, брюхатые тучи затянули небо и сделали его непроглядно серым. По телефону профессор Остин виделся мне совершенно иным человеком, сбило с толку высокое звание и те уважительные отзывы, что мне удалось найти о нем и его труде. На самом деле это был молодой человек, лишь немного за тридцать, высокий с подтянутой спортивной фигурой, от чего костюм сидел на нем словно влитой, хоть дороговизной и не отличался. Каштановые волосы он тщательно укладывал в модную прическу, а улыбался так, будто позировал на обложку глянцевого журнала. Впрочем, уверена, ему бы нашлось место в женских сердцах. Карие глаза его блестели за стеклами очков в тонкой оправе. Персона, в полном смысле слова, видная. — Мисс Стерлинг, — произнес он, когда мы встретились в условленном месте у ворот парка. — Честно признать, далеко не каждый день меня приглашают дать интервью, да еще по столь щепетильному вопросу. Я лишь улыбнулась. Мне пришлось солгать. Представится журналистом, тут пригодилось название нашего старого журнала. В противном случае мне ничего бы не светило. — Ваша лекция в Оксфорде произвела на меня сильное впечатление, — вновь врала я и не краснела. Остин улыбался, будто получил долгожданный подарок на Рождественские праздники. Сомневаюсь, что хоть кто-то признал его труды в исследовании Джашинизма и высказался положительно. В нынешнее время человечество, в большей своей части, не готово к появлению новой, хоть и старой, религии. Остину пришлось неслабо бороться за свои убеждения. — Мне просто стало интересно, как столь древняя религия оставалась незамеченной до недавнего времени? — Вы зрите в корень, мисс Стерлинг, — ухмыльнулся Остин, поправив ворот пиджака и, подав мне руку, устремился в парк. Погода благоприятствовала прогулкам. Пусть небо и было пасмурным, температура прекрасно к этому подходила, да и отсутствие ветра радовало. — Видите ли, последователи культа Джашина живут скромными группами — общинами, почти никак не контактируя с внешним миром. Они никого не агитируют вступить в их религию, более того, это строжайше запрещается. Однако, если кто-то желает посвятить свою жизнь Джашину и придет в общину — отказать ему не имеют права. В большинстве своем Джашинизм — культ сексуального насилия. В древности оргии были делом обычным, и в этом не видели ничего плохого, сейчас же моралисты подняли настоящий шум. Считают, что я прославляю непотребство. — Но ведь вы лишь поделились наблюдениями, — поспешила возразить я. Остин остановился. — Знаете, мисс Стерлинг, даже моя супруга не поддержала меня в данном вопросе. Видеть настоящую заинтересованность, для меня высшее благо. Мы снова продолжили путь. Солнце стремительно скатывалось за горизонт, даря серым тучам розовую, почти багровую кайму. — А каков ареал распространения Джашинизма? — ответ на этот вопрос мог бы натолкнуть меня на верный курс. — Он огромен, — «обрадовал» профессор. — Оглянитесь вокруг, мисс Стерлинг. Что вы видите в Лондоне? Каким этот город стал? Какие национальности со своими культурными обычаями и верованиями вы можете встретить на улице? Так и Джашинизм. С той лишь разницей, что вы не встретите его адептов посреди оживленного городского движения. Они предпочитаю хранить в тайне свою веру и образ жизни. Им пришлось пережить массу гонений, так что не удивительно, что они стараются скрываться. — Профессор Остин, вы сказали, что в большинстве своем Джашинизм практикует сексуальное насилие, значит ли это, что есть исключения? — к моему величайшему удовольствию, я не разучилась задавать вопросы, да и Остин, похоже, ждал этого вопроса. В его глазах вспыхнула смесь противоречивых чувств. Они блестели восхищением, граничащим с религиозным трепетом и страхом. — О, да, мисс Стерлинг. «Рыжие псы» — единственная община, имеющая непосредственную близость к изначальной религии, — он задохнулся собственным восторгом, так что прокашлялся, прежде чем продолжить. — Надо признать, название в точности отражает их уклад жизни. Они действительно живут, как свора собак. — Или волков, — подхватила я, и лишь после того, как слова сорвались с губ, поняла, что сказала. Остин остановился, внимательно смотря мне в глаза, но едва ли смог в них что-то увидеть. — Вполне возможно, что и так, — склонил он голову, коротко кивнув. — Я плохо разбираюсь в зоологии. В общине есть лидер, главарь. Мужчина, которому подчиняются остальные. Женщины лишены права голоса, за исключением одной — верховной жрицы Джашина. Она — главная жена лидера. Видите ли, «Рыжие псы» не признают моногамии и каждый мужчина способен иметь столько жен, сколько пожелает. Жрица, так же, становится матерью и следующего лидера. Только ее ребенок считается законным и наследует своему отцу. — Все достаточно цивилизованно, если отбросить нюансы, — подчеркнула я. Остин вновь кивнул головой. — Да, если не считать, что Джашин — кровавый Бог. — Что вы хотите этим сказать? — кажется, мы подбирались к самому интересному во всем его рассказе. Остин глубоко вздохнул, устремив взгляд на водную гладь озера. Я проследила за его взглядом, и только теперь узнала место, в котором мы оказались. Совсем недавно на этом самом берегу, мы с Итачи любовались кровавой луной, а потом на нас напал оборотень. От воспоминаний неприятный мороз прошелся по спине, а в сердце закрался страх. Неосознанно, я стала озираться по сторонам, но старалась делать это так, чтобы Остин не заметил. Без своего вожака стаи, я чувствовала себя совершенно беззащитной. Если попытка нападения повторится, защитить меня будет некому. — В каждой религии есть своя Библия, мисс Стерлинг, — заговорил Остин, после небольшой паузы. — Свод законов и правил, по которым следует жить человеку. Они отражают нравы и времена, в которые были созданы. Так, например, Христианство нисколько не осуждает употребление спиртных напитков, что показывает нам о пристрастии к вину людей того времени. Коран же, напротив, осуждает эту привычку. Если отринуть небольшие различия — все религии мира похожи. Джашинизм в этом плане исключение. Никакой Библии нет. Можно все, что пожелаешь, нет никаких запретов и только одно правило — жертва во имя великого Джашина. — Жертва? — переспросила я, чувствуя, как начали округляться глаза. Остин кивнул. — Самая настоящая жертва, мисс Стерлинг. Человеческая жертва. — Меня передернуло. Остин продолжил: — Джашин требует истребления всех неверных. Я не нашлась, что ответить на эти слова. Голос застрял где-то в районе живота, не рискуя подняться из недр естества. Профессор заметил чрезвычайное замешательство на моем лице, и оказался проницательным человеком, чтобы не дожидаться, пока дар речи вернутся ко мне. — Однако, — протянул он задумчиво, — это религия. И свои верования в Джашинизме тоже есть. Здесь нет понятий Рая или Ада, грешников не ожидают котлы с кипящей водой. Они верят, что принеся в жертву Джашину достаточное количество тел, можно достичь истинного бессмертия. Что самые ревностные служители Бога во время его пришествия, умрут без мучений, в то время как неверных Джашин будет истязать тысячи лет. Не желание умирать в муках достояно того, чтобы стремиться к быстрой и легкой смерти. Но, как мне кажется, все эти люди истовые сумасшедшее, воспитанные в среде таких же душевно больных, в противном случае они бы задумались о своих поступках. Остин выговорился и, кажется, на душе у него полегчало. Однако полезной информации мне вычислить не удалось. Впрочем, и поговорить нам больше не удалось. Едва последний луч заходящего солнца потух за чертой горизонта, поднялся ветер. Заиграл листьям деревьев и кустарников, заставляя их исполнять синхронную шуршащую трель. Погода стремительно портилась, а спустя еще миг небо разразилось первыми каплями дождя. Профессор посмотрел на свой костюм, по которому расползались темные круги влаги. — Думаю, стоит перенести нашу встречу, мисс Стерлинг, — предложил он, а я и не была против. Лондон известен своей промозглостью, но за всю жизнь в этом городе вечных дождей, я так и не приучила себя носить зонт. Шорох листвы усилился, хотя ветер дул с тем же напором, и это показалось подозрительным и мне, и профессору Остину. Мы оба обернулись, увидеть, что скрывается в кустах, да так и застыли. Крик ужаса застрял в горле, раздирая его острыми когтями. В сгущающихся сумерках из зарослей, на нас смотрела огромная морда оскалившегося волка. Его голова была размером чуть меньше мусорного бака, клыки, по которым стекала слюна, толщиной в палец. Глаза горели неистовой зеленью, точно два бельма выделяясь на фоне почти красной шерсти. Шок, охвативший мое сознание, не позволил пошевелиться, приковав ноги к земле. Профессор оказался куда проворнее. Он попятился задом, шепча: — Рыжий пес. Рыжий пес! — глаза его расширились от страха и стали шире оправы очков. Волк рыкнул, клокочуще и тихо, будто булькало глубоко в желудке, предупреждая не совершать опрометчивых поступков. В том, что это не простой волк, сомневаться не приходилось. Такие размеры диким зверям не свойственны. Я же запоздало подумала о выражении, которое не единожды слышала в детективных сериалах: «Преступник всегда возвращается на место преступления». Вот только я не знала раньше, что это относится и к оборотням. Профессор Остин бросился бежать, спотыкаясь среди травы, но до тропинки добраться так и не успел. Огромная туша животного сорвалась с места, прорезая кусты, и бросилась за ним. Волк промчался так близко со мной, что в нос ударил запах псины, а колючая шерсть длинного хвоста, коснулась щеки. Остин не успел пикнуть. Зверюга сбила его с ног, подгребая под себя огромными лапами с острыми, точно бритва когтями. Кровь брызнула на траву, окрасив ее рубиновыми каплями. Профессор перевернулся на спину, желая оказать сопротивление зверю, но именно этим совершил самую большую ошибку. Мощные челюсти сцепились на его шее, а клыки вонзились в мягкую, незащищенную плоть. Профессор открыл рот, намереваясь закричать, но из горла вырвалось лишь бульканье крови от разорванной трахеи. Хрустнули шейные позвонки, и Остин обмяк, не подавая признаков жизни. Из моих глаз брызнули слезы, будто со смертью профессора ко мне вернулись чувства и возможность двигаться. Я судорожно соображала, что делать дальше. Как на зло, ни одной живой души в округе не показалось. Где знаменитая конная полиция, когда она так нужна?! Бежать? Волк догонит меня в считанные минуты. Звать на помощь? Кругом гробовая тишина, едва ли по близости окажется кто-то способный придти на помощь. С другой стороны, это могло означать и гибель спасителя, а этого я нисколько не желала. Хватит и того, что смерть Остина теперь на моей совести. Найти оружие для обороны? Кругом лишь ветки, что не способно остановить этого монстра. Пока я судорожно размышляла, волк продолжал глумиться над телом мертвого профессора. Огромными лапами с острыми когтями, зверь раздирал его грудную клетку, выворачивая наизнанку, подобно подарочной упаковке. Я не понимала, что именно делает оборотень, пока не увидела итог. Волк погрузил морду в раскрытые внутренности, а когда поднял ее вновь, в зубах оказался внушительный кусок плоти. Он сжал челюсти, и кровь фонтаном брызнула во все стороны. Сердце, догадалась я. Эта тварь сожрала его сердце! Покончив с трапезой, зверь повернул морду ко мне. Глаза его блестели еще сильнее, точно в предвкушении десерта. Меня обуял настоящий ужас. Я не смогла бы предпринять ничего, чтобы спасти свою жизнь, да и был ли в этом смысл? Шерсть волка потемнела от крови, слюна сделалась розовой и пенилась, как у бешеного. Теперь пришла моя очередь пятиться задом, пока не оказалась прижата кустами. Волк наступал, не спеша, мягко ступая массивными лапами по траве, не оставляя после себя следов. Мое сердце стучало как сумасшедшее, словно хотело пробить ребра и бросится бежать, лишь бы не оказаться закуской для этой зверюги, и я прекрасно понимала его намерения. Между нами оставалось не больше пяти метров. Волк знал, что деваться мне некуда, потому и не собирался расходовать лишние силы. Я зажмурила глаза, готовясь к самому худшему. В голове промелькнула мысль: «Интересно, о моей смерти напишут газеты? А если напишут, увидят ли статью за океаном, где-нибудь в окрестностях Илуачи». Хрустнули ветки, а после сильный удар сотряс землю, подобно маленькому землетрясению. Я вздрогнула, когда волна вибрации дошла до моих ног, и открыла глаза, сразу пожалев об этом. Волк, закуской которого я уже готовилась стать, валялся на спине, неуклюже пытаясь перевернуться на бок и вскочить на лапы. Тварь, что его завалила, лишила меня дара речи. Это существо, названия которому я не могла дать и даже отнести приблизительно к известному науке виду, внушила мне куда больший страх, нежели оборотень. Оно стояло на двух лапах, с ужасно длинными когтистыми пальцами. Передние лапы были короткие и близко притянуты к могучей груди. На ум пришли динозавры. Кажется, у Тирекса были схожие передние конечности. Могучая грудь, мне не хватило бы рук, чтобы обхватить ее, истончалась у того места, где у человека должна быть талия, и превращалась в узкую трубу мышц, обтягивающих позвоночник. Задние лапы, помимо пальцев, были длинными. Таз оставался ужасно узким, а вот бедра раздувались от мышц. Тварь была лысая. По спине, вдоль позвоночника, выступали бугристые наросты, подобно ногтевым пластинам. Кожа, синюшного оттенка, казалась, покрыта чем-то, сродни чешуи. Морда у зверя была вытянутая и длинная. Расстояние от узких щелочек глаз до носа, почти длиной с мою руку. Нос представлял собой зрелище не для слабонервных, ибо ноздри у него отсутствовали, лишь кожные складки, заостренные к верху, прикрывали дырки ноздрей. Зато пасть урода разевалась широко. В глаза сразу бросались огромные клыки, на месте передних резцов, длиной почти с ладонь человека. Дальше шел ряд маленьких острых, косо направленных зубов. Такие есть у собак, предназначены для того, чтобы грызть кости. Мне оставалось только гадать, какие личные мотивы у этих двух чудовищ, для сведения счетов. В любом случае, второй монстр не оставлял сомнений в своем происхождении. Вот только я таких оборотней еще никогда не видела, да и не подозревала, что есть иные виды, кроме волков. Волк поднялся на лапы, злобно рыча. Кровь профессора Остина стекала по его огромным клыкам. Вторая тварь бросилась на него, сминая под натиском сильных ног. На мгновение мне показалось, что чудовище просто затопчет волка, но вышло не так. Волк извернулся, вцепился зубами в тонюсенькую талию монстра. Синий ответил укусом. Хрустнула кость правой лапы волка. И, подорвавшись, словно ошпаренный, волк огромной задней лапой, сотряс морду синего. У чудика отвалился длинный передний клык. Что будет дальше, я не стала смотреть. Наконец очнувшись от шока, я бросилась бежать со всех ног, не разбирая дороги, лишь бы подальше от этого проклятого парка, ставшего, похоже, охотничьими угодьями оборотней-людоедов. Я бежала до тех пор, пока резкий гудок машины не согнал меня с проезжей части, куда я выскочила, прямо под колеса несущемуся автомобилю. Только тогда осознала, что парк остался далеко позади, а вокруг люди, спешащие укрыться от дождя. Прорва машин на проезжей части, и дождь. Я не заметила, когда он усилился, но сейчас он лил во всю свою мощь. Я вымокла до последней нитки. Соответственно, телефон тоже и уже давно не подавал признаков жизни. Меня трясло так сильно, что когда я подняла руку, стараясь поймать такси, не могла удержать ее на месте. К счастью, свободный кэб нашелся достаточно быстро. Загрузившись в салон и назвав адрес родительского дома, я только тогда почувствовала себя в безопасности. Под крышей отчего дома нечего бояться, наверное. В своем эгоистичном страхе, я не подумала о родителях. Что станет с ними, если такая тварь вылезет из кустов возле дома? Маму хватит удар. Но, Господи, о чем я только думала! Что если эта тварь бросится на них и разорвет в клочья?! Мой отец бывший военный, но никакой физической подготовки не хватит, чтобы тягаться с оборотнем. Я просто обязана была обезопасить родителей. По мере того, как мысли возвращались в привычное и спокойное русло, картинка следующих действий начала складываться в моей голове. Первым делом, я собиралась вернуться в свою квартиру, чтобы неожиданные стычки с оборотнями не закончились плачевно для моих близких. Дальше я собиралась понять, как приезд в Лондон Сакуры и Джашинизм связаны со мной. Если бы я сказала о своих подозрениях кому-нибудь, меня сочли бы идиоткой, или же сочли, что у меня слишком бурная фантазия. Однако, подозрения мои строились весьма на весомых фактах. Сакура слишком меня ненавидела, чтобы даже словом перемолвиться. Сомневаюсь, что за последние несколько лет ее отношение ко мне сильно поменялась. Сакура из той породы людей, что никогда не забывают нанесенной обиды и будут вынашивать план мести, до тех пор, пока не отомстят. К тому же, мне не понравилось выражение ее лица, с которым она говорила о Джашинизме и принесении жертвы. Это было сродни оскалу хищника. Едва ли она стала бы распространяться о религии, которая держится в строгом секрете. У меня сложилось ощущение, что она предупреждала меня о дальнейших действиях. Так же следовало подумать о том, почему волк снова напал на том же самом месте? В прошлый раз, мы спугнули его во время кормления. В этот, казалось, он сидел в засаде, выжидая удобного времени. Впрочем, с точностью сказать, кормился ли волк в ночь затмения, я не могла. Это Итачи предположил о кормлении, потому что версия казалась логичной, а я согласилась с его выводами, но что если мы ошиблись? Что если Итачи знал, что нападение было спланировано? У меня будто открылись глаза на мир. Теперь и его спешный отъезд не выглядел таким подозрительным, и упорное молчание можно было оправдать тем, что он пытается скрыть от меня правду. К тому же, в адвокаты он выбрал мне ни кого-нибудь, а оборотня. Слова мистера Гарсии о защите, теперь звучали иначе, и иной смысл был в них вложен с самого начала. Я была слишком расстроена собственными проблемами, чтобы обратить на это внимание сразу. Теперь же, после того, как заглянула в зеленые глаза собственной смерти, все прочие мелочи отошли на второй план. Меня обуяло сильное желание позвонить Итачи и сказать, что я знаю правду, и что скрывать ее от меня дальше нет смысла, но вовремя вспомнила, что мой телефон утонул под проливным дождем. Когда кэб остановился у дома, я попросила водителя ждать. Задерживаться в доме родителей я не собиралась, это могло быть слишком опасно. Взбежав по крыльцу, я открыла двери и опрометью бросилась в свою комнату. Мама перехватила меня на середине лестницы, спускаясь вниз. Вид у нее был озабоченный, и она внимательно смотрела на меня: мокрую с ног до головы. Должно быть, вид у меня был безумный, поэтому она преградила мне путь. — Мелинда, — она позвала меня так осторожно, будто я могла в любой миг лишиться рассудка. — Что происходит? — Ничего, — мой голос все еще дрожал и не слышался. Нервный тремор не прошел. Я вдруг осознала всю глубину опасности, которую навлекла на близких людей, неосторожным пребыванием в их доме. Мне стоило поспорить с Итачи относительно места своего жительства, но я и представить не могла, что подобная атака повториться. — Я съезжаю в квартиру. — Что?! — мама двинулась ко мне, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу. Не в ее состоянии здоровья бегать по лестницам. Ей следовало подумать о себе. — Что-то случилось, Мелинда? В коридоре второго этажа показалась высокая фигура отца. Он походил на привидение: бледный и уставший. Не жил, а существовал. — Мелинда, ты можешь объяснить, что происходит? — настаивала мама. Я понимала, что она волнуется, но не могла сказать правду. Следующие слова показались мне самым разумным объяснением, которое я могла придумать в этом состоянии. — Мам, Беатрис умерла, Итачи исчез и не желает отвечать на мои звонки. Я сломлена. Сегодня я чуть не попала под машину, потому что не соображала, куда иду. Да еще это дело, из-за которого мне не дают покоя. Я хочу побыть одна. Напиться. Танцевать посреди ночи под загробные напевы. Я хочу сбросить стресс, понимаешь, и не хочу, чтобы вы волновались и выстаивали под дверью моей комнаты. — Мы можем обратиться к психологу, — не сдавалась мама. Порой она могла быть настойчивой. — К чему тебе переезжать? Это твой дом, здесь ты в полной безопасности… — Оставь ее, Элис, — прогремел голос отца. — Мелинда не маленький ребенок, сама разберется. Ей всегда было тесно в стенах родного дома. Прекрасно, не хватало еще, чтобы отец обиделся на меня из-за этой лжи. Будь у меня иной выбор, я никогда не покинула их, но сейчас его не было. Мама отступила в сторону, с видом солдата, понесшего сокрушительное поражение. Я быстро преодолела последние ступени до своей комнаты, и принялась собирать вещи. Благо мой чемодан не был большим. Даже не подумав о том, чтобы переодеться и просушить волосы. Сборы не отняли и пяти минут, но когда я спустилась вниз, вместо кэба меня поджидала полицейская машина. Констебль Рочистер, скрестив руки на груди, подпирал бедром задний капот машины. Стоило мне показаться в поле его видимости, на лице констебля расползлась победоносная улыбка, будто он поймал за руку серийного маньяка. Вся моя решимость улетучилась в тот же миг. — Мисс Стерлинг, мисс Стерлинг, — почти пропел он, отслоняясь от машины, и двинулся ко мне. Чемодан с грохотом упал на тротуар, прокатившись несколько метров на своих маленьких колесиках. — Вам не кажется, что совпадение слишком очевидно, чтобы таковым являться? Я нацепила на лицо самое недоумевающее выражение, на которое только могла быть способна. — Не понимаю, о чем вы говорите. Констебль Рочистер закатил глаза, будто ему надоело слышать одну и ту же ложь. Будто он знал правду. — Ну как же? — наиграно удивился он. — Второе нападение в парке и вы вновь в центре событий, мисс Стерлинг. — Прекрасно, — фыркнула я, убирая прядь волос, прилипших к лицу. — Вы хотите сказать, что я убийца, и вы поймали меня с поличным. — Отнюдь, мисс Стерлинг, — протестующее поднял руки констебль. — Я всегда утверждал и продолжаю это делать, что вы не имеете отношения к этим смертям, но вы знаете, кто убил этих людей. — А я продолжаю утверждать, что понятия не имею, кто это! За нашей перепалкой с интересом наблюдали и полицейский, с которым приехал констебль, и мои родители, высыпавшие на крыльцо. Рочистер нахмурил брови. — Мисс Стерлинг, я понятия не имею, почему вы так упорно отказываетесь сдать виновного, но вам же будет лучше, если вы это сделаете. Вы понимаете, что подобные психи не успокоятся, пока не получат пулю в лоб! Сколько еще человек, мисс Стерлинг, должно погибнуть, прежде чем вы сдадитесь? Он вам угрожает? Скажите, мы предоставим охрану и вам и вашей семье. За вами будут наблюдать круглосуточно — мышь не проскочит. Он говорил так решительно, что очень хотелось в это поверить, но… Как сказать человеку, для которого убийства в Грейд-парке совершил серийный маньяк, что это вовсе не человек, а огромный волк, становящийся человеком в свете дня? Что я видела его лишь в обличие зверя и не имею представления о том, как он выглядит человеком? Да за такие откровения меня бы упрятали в специальное место, для пациентов с уехавшей крышей. — Мне нечего вам сказать, констебль. Он хмыкнул. — Мисс Стерлинг, за укрывательство преступника, я могу обвинить вас в пособничестве. Признаю, я считал, что вы причастны, вместе с вашим молодым человеком. Но, насколько мне известно, мистер Учиха покинул страну и больше не возвращался. Выходит, раз вы так упорствуете, это кто-то, кого вы хорошо знаете. Быть может, ваш сосед? Я представила Патрика с мопсом на привязе, раздирающего грудную клетку профессора Остина. — Это до нелепого смешно, констебль, — он склонил голову, соглашаясь с тем, что выбрал неудачный пример. — Зачем вы встречались с профессором Остином, мисс Стерлинг? — не имея возможности получить признание, Рочистер перешел в атаку. — Брала интервью для нашего журнала, — выпалила я. Если Рочистер спросит в университете, ему ответят то же. — Ваш журнал давно закрыт, мисс Стерлинг. — Это никем не контролируемое издание, констебль. Сейчас мои бывшие коллеги заняты другим родом деятельности, но раз уж я застряла здесь, без работы и денег, почему не попробовать снова. Рочистер пожевал губы, будто пробовал на вкус мои слова, опять кивнув. Моя версия выглядела вполне логично и правдоподобно. Столкнувшись лбом с упрямством констебля, я отвлеклась от произошедшего и даже находила в себе силы шутить. За такое благотворное воздействие его хотелось поблагодарить. — О чем именно вы говорили с профессором Остином? — О религии, констебль, — я не стала вдаваться в подробности. К тому же это ничего не даст ни Рочистеру, ни мне. — И где был профессор, когда вы расстались? Визг покрышек не позволил мне ответить. Кэб остановился прямо возле нас с констеблем, и точно чертик из табакерки, из машины выскочил мистер Гарсия. — Констебль Рочистер, вы не имеете право допрашивать мою клиентку без моего ведома! — просвистел он, точно воздух из его рта вылетал в дыру. — Вы нарушаете права моей клиентки, констебль! Я подам жалобу в суд и вас отстранят от дела и должности! Рочистер посмотрел на мистера Гарсию так, точно тот был костью, застрявшей у него поперек горла, но ничего не ответил, и двинулся к машине. Вскоре оба полицейских уехали. Мистер Гарсия посмотрел на меня, будто ужасно волновался, но, удостоверившись, что я цела, перевел взгляд на чемодан. — Вы куда-то собрались, мисс Стерлинг? — присвистывая, спросил он. Я рассеяно пожала плечами. Внезапно усталость обрушилась на мои плечи, подобно гранитному блоку. — Я хотела вернуться в свою квартиру, — пояснила я, с тем расчетом, чтобы никто не думал, что я собиралась нарушить запрет на выезд из города. Мистер Гарсия кивнул головой. — Прекрасно. Я сам хотел вам предложить то же, — и прежде чем я успела ответить, он подхватил мой чемодан с тротуара и поспешил к машине, открывая мне дверцу. — Я вас подвезу. Складывалось ощущение, что мистер Гарсия хочет со мной поговорить о чем-то очень серьезном, но не решается в присутствии посторонних ушей. Быть может, у него были сведения, относительно той парочки в Гайд-парке? Или об Итачи? Я не стала заставлять себя уговаривать и забралась в машину. В кэбе мы расположились напротив друг друга, и мистер Гарсия завел разговор о констебле Рочистере. — Я добьюсь того, чтобы его отстранили от расследования, — негодовал адвокат. — А когда его отстранят, к вам больше не будут иметь претензий, мисс Стерлинг. Я почти его не слышала от звона в ушах. Должно быть, подскочило давление от пережитого стресса. И не стала бы смотреть на него, если бы не пыталась делать вид, что слушаю. Мистер Гарсия улыбнулся мне, пытаясь приободрить, а у меня рот открылся от удивления. — Мистер Гарсия, это вы?! — воскликнула я, сама не понимая, спрашиваю или утверждаю. Адвокат выпучил на меня недоуменный взгляд. С огромным трудом мне удалось сдержать смех, но вздох облегчения сорвался с моих губ. Я постучала ногтем по своему резцу, и он тут же прижал ко рту ладонь. У него не было зуба, он оказался сломан почти до самого корня. Я должна была догадаться раньше, но была так напугана, что совершенно ничего не соображала. Животное, которому нет названия и которое не похоже ни на одно другое существо. Козий вампир с длинными клыками, чтобы пить кровь. Мистер Гарсия из Мексики и он оборотень. Я единственный человек в мире, кто видел вблизи Чупакабру, а теперь едет с этим мифическим созданием в одном кэбе посреди Лондона! Следует подумать о том, чтобы восстановить журнал. Слишком много мистического и необъяснимого окружает меня последнее время. Возможно, это единственное, что останется мне после. Кэб остановился перед высоткой, в которой и располагалась моя съемная квартира. Мистер Гарсия расплатился и, выхватив мой чемодан, первым направился к подъезду, будто знал дорогу. Мы обошли стороной лифт и направились к лестнице. Современные люди слишком ленивы, чтобы ходить пешком, но мистер Гарсия проявил завидную резвость. Мне приходилось бежать за ним. К пятому этажу, лимит моих возможностей подошел к концу, а мистер Гарсия оставался бодр. Он втолкал меня в квартиру, сам же и открыл двери, и еще несколько минут вглядывался в глазок, желая удостовериться, что никто не следит за нами. Наконец он выдохнул с облегчением и полностью сосредоточился на мне. — Мисс Стерлинг, — прошептал он, — я думаю, что нам следует как можно быстрее разобраться с вашими трудностями, после чего вам стоит покинуть страну! — Почему? — его внезапный напор поверг меня в ступор. Мистер Гарсия приблизился ко мне так близко, что я ощутила наполненное кровью дыхание у собственного носа. Глаза адвоката сверкали полной решимостью и озабоченностью. — Потому что, мисс Стерлинг, я сильно просчитался. На вас ведется охота. Мистер Учиха сообщил мне об оборотне, набросившемся на вас в парке. Теперь их двое! — Что, простите? — я предполагала, что Итачи знал правду, но даже представить не могла себя в качестве мишени. Мои глаза расширились. — Это другой волк, мисс Стерлинг. Самка. И я не могу представить, сколько еще их в округе. К несчастью: в Англии, Франции, да и во всей Европе — не осталось дружественных кланов оборотней. Их вообще не осталось. После средневековья, когда на нас организовали охоту — почти все покинули эти земли. Мы в не лучшем положении, мисс Стерлинг.