Тайна Гаррисон-Борг 2: Восход красной луны

Ино зажала рот ладонью и отвернулась, боясь, что ее стошнит прямо сейчас. Подобного ужаса она никогда не видела в своей жизни, даже не думала, что подобное возможно. Когда ей сказали, что возле Гаррисон-Борг нашли целый склад костей разной степени давности, она приняла это за шутку, но теперь… — Это человеческие кости, — глухо сказал Саске. Его лицо нисколько не изменилось, будто и прежде ему приходилось видеть подобное, но нет… Их прошлое было тяжелым и Саске знал, что Итачи не всегда поступал правильно, спасая их обоих от голодной и мучительной смерти. Саске никогда не задумывался о поступках брата, решив для себя, что они были необходимы, но Итачи никогда не оставил бы за собой след. Дрю, морща нос, еще не забыв, что и он сам был таким прежде, расстелил пластиковый мешок, складывая в него останки. Теперь не было тайны в том, куда исчезали люди из Илуачи. Вот только, ради какой цели кладбище останков устроили около их ворот. — Кто-то из ваших людей не способен держать себя в руках, Саске? — Калеопа появилась величественно, сопровождаемая личной свитой. Точно королева, она медленно шла из ворот, оглядывая груду костей с совершенно отсутствующим видом. — Это отвратительно! — Наши люди не опустятся до подобного, — резко отозвался Саске и окинул Калеопу уничижительным взглядом. Она даже бровью не повела и снова обратила взор к костям. — Но этот мусор свидетельствует об обратном, Саске! — Учиха не хотел отвечать, вообще говорить, видеть и слышать ее не желал. Всеми фибрами души Саске ненавидел Калеопу Гарсию и мог лишь удивляться тому, насколько чутким, внимательным и мудрым человеком был ее отец, и какой яркий контраст с ним представляла дочь. Черствая, высокомерная, отвратительная! — Вы можете поручиться за каждого своего человека, Саске? Я могу. Наша стая уже много веков не прибегает к подобному способы добычи пищи. Это невозможно даже физически, но ваши люди… Сколько членов вашей семьи прибегали к людоедству еще совсем недавно? Дрю подавился воздухом, стоило ему услышать эти отвратительные обвинения. Да, он не был невинным щенком и рвал людей на части, но только чтобы спастись. В голодный год ему приходилось… Теперь все иначе. Вожак не допустит этого! Меньше всего каждый член стаи желал разгневать Итачи Учиха, ведь он — лучшее, что случалось в их жизни. Возможность стать другим, не испытывать отвращения к самому себе. Дрю лучше многих знал, каково это смотреть на себя в зеркало и чувствовать вкус человеческой плоти на зубах. На обвинения Калеопы никто не ответил. Чувствуя свою неуязвимость, она продолжила: — К примеру, тот блондин, Наруто, кажется? Он пропадает каждую ночь без вашего ведома и не желает подчиняться приказам. Вы можете гарантировать, что он не охотится на людей? — Наруто каждую ночь проводит в Илуачи, потому что там живет его пара. Он волнуется и хочет защитить ее! — рыкнул Саске. Весь этот разговор выводил его из себя. Итачи никогда не допустил бы этого, да и в его присутствии Калеопа вела себя куда скромнее. Калеопа пожала плечами. — Что же, это похоже на правду. В любом случае, вам стоит вернуть его в лоно семьи. Этот парень вам нужен, Саске. — Мне нужен брат! — поставил точку Учиха и, бросив короткий взгляд на Дрю, подхватил Ино за руку, увел в дом. Итачи должен положить конец всему этому цирку, иначе Саске окончательно утратит терпение и кто-то пострадает. — Ваш брат вам больше не поможет, Саске! Он принадлежит мне! — крикнула напоследок Калеопа. Саске скрипел зубами, но молчал. *** В салоне самолет тихо играла музыка, впрочем, ее никто не слушал. Конан прожигала меня взглядом или говорила по телефону. Скольких оборотней она успела собрать, пока мы парили на высоте десяти тысяч километров, я не имела понятия. — Так, откуда ты знаешь о Рыжих псах? — спросила она, положив трубку бортового телефона. — Сасори не упоминал о них, насколько мне известно. Он сам до последнего времени надеялся, что ошибся. — Навела справки в Лондоне, — нехотя отозвалась я. Брови Конан поползли вверх от удивления. — Не знала, что в Лондоне есть знатоки оборотней, — буркнула она, удобнее усаживаясь в мягком кресле. — Это был не эксперт по оборотням, а эксперт по религии. Я интересовалась Джашинизмом, так и узнала о Рыжих псах — замкнутое сообщество с собственной культурой. Мне казалось, что я слышала о Джашине до того, как мне сказали об этом боге в Лондоне. Не знаю. Все это казалось крайне важным, но не могу почему. Хотя, это помогло понять, кто пытается меня убить. Я говорила сумбурно. Даже сама не понимала, что именно несу. Слишком много совпадений и ни одного четкого факта. Конан слушала внимательно, изредка кивая головой, но напряглась, стоило мне закончить. — Выходит, он ждет вестей из Лондона, прежде чем начать, — заключила она. — Что начать? — все эти недомолвки начинали действовать мне на нервы. Конан вздохнула, собираясь с мыслями. — Все, что я скажу, будет выглядеть весьма скверно, Мелинда, — в глубине ее глаз отразилась тревога. Видеть оборотня, испытывающего страх и беспокойство, весьма странное зрелище. — Ты могла слышать о Джашине прежде, Хидан был последователем этого культа. Мадара тщательно выбирал свою стаю. Хидана он искал долго. Видишь ли, Хидана изгнали из собственной стаи, для них он был слишком мягким, так решила его мать — главная самка стаи. Но был тот, кто всегда думал о Хидане, его брат близнец — Джимпачи. Хидан для него был особенным человеком, самым близким. Потерять его, равносильно собственной смерти. Испытав эту боль, Джимпачи решил отомстить убийце брата той же монетой. Я раздумывала над ее словами, вспоминая события той ужасной ночи. В такой суматохе, что царила тогда, сложно было разобраться, что происходит. Я помнила, что Конан держал Кисаме, сдавливая ей пасть. Итачи сцепился с Мадарой, а Хидан… На него набросился Наруто. Отомстил за то, что тот с ним сделал. — Джимпачи собрался мстить Наруто? — спросила я, вспомнив, что мой неугомонный друг обзавелся любимой девушкой в Илуачи. Конан мотнула головой. — Виновен всегда вожак, — медленно сказала она. — Понимаешь, почему за тобой велась охота? — Убить меня, чтобы Итачи чувствовал тоже самое, — догадалась я, и Конан согласно кивнула. Мы замолчали, будто слова в миг перестали существовать, остались лишь взгляды и жесты. Я думала о том, что оставила родителей, бросила мать, когда была нужна ей. Но и в Илуачи я нужна, если от меня зависит столько жизней. Если я им нужна. Во мне боролись чувства, но я уже сделала выбор. Я не могла помочь матери, не могла спасти ее, а смотреть, как она умирает в мучениях, никогда не смогла бы. Осознав, что поступаю, как трус и попросту убегаю от горя, мне стало спокойней. Будто дышать стало легче и в голове прояснилось. Люди не всесильны. Люди слабы перед неизбежным. — Ну, раз во всем разобрались, — Конан сладко потянулась, зевая. — Дело лишь за тем, чтобы донести вести до Итачи. Он никогда не сталкивался с Джимпачи и понятия не имеет, на что тот способен. — Это точно, — пробубнила я в ответ, отворачиваясь. Даже Конан с трудом представляет, на что способен Джимпачи. Она и представить не может, что я видела и насколько это было ужасно. *** До Илуачи мы добрались лишь к вечеру следующего дня. Солнце почти село и город погрузился в приятную прохладу. Обычно, это было то самое время, когда изнывающие весь день от жары горожане начинали появляться на улицах. Теперь все было иначе. В глаза сразу бросились кардинальные перемены. Приветливые лавочки, рассчитанные на туристов, теперь щеголяли заколоченными окнами и дверьми. Людей на улицах почти не было видно, а те, что не успели добраться до своих укрепленных жилищ, торопились домой. Машина, которую Хаюми взяла в прокат еще в аэропорту Денвера, медленно катила по полупустым улицам. Затравленные, испуганные до смерти взгляды, отражались в стеклах автомобиля, будто предупреждая о смертельной опасности. Ощущение невыносимого горя и страданий повисло в воздухе. На глаза попадались пустые гробы, выставленные возле порогов, украшенные цветами и разноцветными покрывалами. — Да, уж, — протянула Конан, рассматривая город, теперь напоминающий призрака. — Даже в бытность Мадары местное население не было так запугано. На ее слова нечего было возразить. Впервые оказавшись в Илуачи, мы столкнулись с предостережением и недовольством местных, но они никогда не закрывались в своих домах, опасаясь сунуть нос за порог. — Что здесь происходит? — в моем голосе отразилось полное недоумение. Конан вывернула руль, и машина скатилась на проселочную дорогу. Там, за камнями и ухабами, скрывался от глаз посторонних Гаррисон-Борг. — Здесь пропадают люди, — поспешно отозвалась Конан, не отрывая взгляда от дороги. Становилось темно и требовалась осторожность, чтобы не налететь на булыжник и не лишиться колес. — Каждую ночь. Молодые девушки. Их пытались искать, но все напрасно. Впрочем, и не нашли бы. — Почему? — мне казалось странным, что никто не смог отыскать пропавших девушек. Однако я тут же усомнилась в правильности своих рассуждений. Конан смотрела на меня так, как смотрят на Наполеона в психиатрической клинике. — Рыжие псы — людоеды, Мелинда. У меня отвисла челюсть, хотя… Вспомнить, что встреченный в парке волк сделал с той девушкой. Внутренности и сердце так и не нашли. Выходит, он сожрал их. Когда-то давно, в бытность журналиста, мне приходилось многое прочесть об обычаях тех или иных стран, в зависимости от того, где мы оказывались. Во многих случаях, в частности и в Америке, среди коренного населения существовал обычай поедать сердца своих врагов. Якобы это придавало сил и неуязвимости. Но это делалось лишь во время войн. С другой стороны профессор Остин говорил, что Бог Рыжих псов кровожаден и требует жертв в свою честь. Возможно, сердце и есть часть ритуала жертвоприношения? Впрочем, едва ли сейчас было подходящее время, чтобы рассуждать о религии. На эти мысли меня толкал лишь страх и жуткое волнение, не дававшее мне покоя с тех самых пор, как ноги коснулись земли. Я не хотела думать о том, какой может быть реакция на мое появление. Он отверг меня, выбрал себе другую женщину. Я не собиралась вмешиваться в его жизнь, но уже сейчас чувствовала себя подстилкой, о которую вытерли ноги. Смогу ли я выдержать это испытание с достоинством? — Местные жители даже не догадываются, что вокруг города бродит другая стая, — продолжала тем временем Конан. — Сасори сказал, что Рыжие псы обосновались на другой стороне долины, там. Она махнула рукой в сторону, указывая направление, и мне пришлось вытянуть шею, чтобы лучше рассмотреть. Долины отсюда не было видно. Она начиналась за горной грядой, дальше на запад. Гаррисон-Борг находился в два, а то и три раза ближе, чем долина. Неудивительно, что местные жители не имели понятия о чужаках. С другой стороны, виновными становились Учиха. Ведь только о них в Илуачи и знали. Если людское терпение оборвется, с расправой они пойдут в Гаррисон-Борг, истребляя каждого, кто попадется им на пути. В таком случае никакие слова и уговоры не помогут остановить разъяренную толпу. Еще в университете, я читала подобную историю, старая легенда, родом из средневековой Румынии. Там и по сей день можно встретить разнообразные упоминания о вампирах, но теперь они представляют собой часть популярной культуры, тогда же суеверия вселяли ужас и служили предостережением. В четырнадцатом веке, в записях церковной книги появилось упоминание о великой победе сынов Божьих над злом. Разумеется, как и во всех прочих легендах, вампиром был граф, живший высоко на скале над небольшой деревней, но жители деревни не знали об этом. Графа никто не видел, он не совершал прогулок в карете или верхом, не ходил на охоту, не устраивал балов, но богатым позволены свои причуды. Однако, с тех самых пор, как граф поселился в замке, в деревне начали происходить странные вещи. Ночью с горы спускался густой туман, сквозь который ничего не было видно, и держался до самого утра. С рассветом, туман вновь поднимался к замку. А на утро какая-нибудь мать обнаруживала своего младенца мертвым в кроватке, притом, что с вечера малютка был вполне здоров. Когда смертей младенцев стало слишком много, жители пошли в церковь искать защиты в лоне Бога. Тогда Бог и указал им на Дьявола, живущего в замке. Разъяренная толпа ворвалась в замок и убила графа — дряблого старика, уехавшего в дальние свои владения, чтобы дожить остаток дней. Разумеется, дети в деревне умирали от болезни, и убийство графа не спасло детей, но они искренне верили, что борются со злом. Сын убитого графа, узнав о трагедии, потребовал суда над всей деревней. На допросе священник сознался в умысле. Он хотел отомстить старому графу за старую обиду, нанесенную еще его деду. Священника казнили, а сын графа довел деревню до разорения, и многие ее жители погибли от голода. Сомневаюсь, что в конкретно нашем случае удастся обойтись малой кровью. Я вспоминала свой сон. Неделя, проведенная в клинике, научила меня относиться к этому кошмару с куда большим пониманием и внимательностью. Наверное, я начала привыкать. Стоило закрыть глаза, а с учетом введения обезболивающих, я спала почти все время, как перед глазами вспыхивал горящий Илуачи. Я старалась разобрать детали, понять логику происходящих событий и думала, что смогла это сделать. Теперь же, когда Конан говорила о пропавших девушках и подозрениях, павших на клан Учиха, я терялась в догадках. Возможно, план Джимпачи провалился и местные индейцы так и не рискнули отомстить своим Маниту. А может дело совершенно в ином. Одно я знала точно, оставаться в Гаррисон-Борг той ночью, когда горел Илуачи, смертельно опасно для всей стаи. Мы проезжали мимо небольшой просеки. Сбоку от дороги, не заметный случайному взгляду, черной твердыней высился Учиха-Хоул. Дом поглотила тьма. Ни одно из его окон не отражало даже тусклого огонька. Прокатанная колесами машин дорога почти заросла травой. Итачи бросил этот дом. Не вернулся в него после возвращения из Лондона. Предпочел забыть место, в котором мы оба были так счастливы. Впрочем, может только я и была там счастлива, и лишь у меня щемило сердце от боли и грусти. «Возьми сея в руки, Мелинда»! — потребовал мой внутренний голос, сильно напоминающий глубокий, хриплый треск странной птицы из снов — Тотема. Все, что от меня сейчас требуется, убедить Итачи в том, что я не собираюсь вмешиваться в его личную жизнь, а лишь хочу помочь. Люди в Гаррисон-Борг не чужие мне, они моя семья. И чем быстрее мы со всем покончим, тем скорее я смогу вернуться назад в Лондон, чтобы повести время с мамой. Я пыталась себя уговорить до самого поместья, а когда ворота Гаррисон-Борг предстали перед взглядом, вся решимость улетучилась в мгновение ока. *** Дрю с усилием воткнул лопату в твердую землю. Позади Гаррисон-Борг, на пологом склоне, выросло целое кладбище. От тяжелой работы пот выступил на его лбу, и он утер его рукавом расстегнутой рубахи. Закапывать в землю кости не самое приятное занятие, да еще будило в парне неприятные воспоминания о прошлой жизни. Он был чудовищем тогда, теперь Дрю понимал это как нельзя лучше. Пятнадцать наборов костей, обглоданных, со следами острых зубов. Чьи-то мечты и надежды теперь покоились в сырой земле. На закате поле наполнялось ароматом сырости и прелой травы, но Дрю не чувствовал ее. В носу стоял противный запах крови и смерти. Однако он сам вызвался на эту работу. Он хотел доказать себе, что стал лучше, что смог измениться. Еще год назад Дрю не мог находиться рядом с людьми. Их запах будил в нем страх и инстинкт хищника. Раз, потеряв голову, Дрю набросился и на мать стаи — это худший момент в его жизни. Сейчас же он больше всего хотел, чтобы Мелинда Стерлинг оказалась рядом и успокоила его тревоги. Он, будто ребенок, оторванный от материнской груди, не мог побороть свои страхи, и не мог признаться в них никому, даже вожаку. — Ты закончил? — голос Итачи оторвал его от тягостных мыслей. Дрю вздернул голову. В сгущающейся темноте его глаза сверкали сотнями звезд или тщательно скрываемыми слезами. — Почти, — отозвался парень. — Осталась последняя могила. Итачи обвел взглядом четырнадцать крестов, скрученных из сухих веток. Кто знает, что толкнуло его на этот шаг, но глубоко в душе он был уверен, что Мелинда хотела бы того же. Когда все закончится, люди Илуачи смогут приходить сюда, дабы почтить память усопших. Они смогут поставить им свои памятники и не станут разбираться, чей родственник и где похоронен. Общее горе способно объединять людей. Судя по донесениям из Илуачи, не хватало еще десяти комплектов костей, но Итачи сомневался, что они когда-нибудь найдутся. Самые первые жертвы так и останутся не погребенными. Последнюю неделю Итачи неустанно думал о Мелинде. Он не знал, что с ней и в безопасности ли она. Не знал, жива ли еще. Но именно мысли о ней толкали его вперед. Он не мог беспокоиться неустанно, он начал действовать. Все чаще он уделял внимание проблемам стаи, давал советы и распоряжения. Под его контролем дела наладились и постоянные ссоры прекратились. Калеопа восхищалась им и постоянно повторяла: какого великого вождя получит их стая. Итачи не слушал ее, не хотел. Все, что он делал, лишь для одной женщины, Мелинды. Она пришла бы в неистовство, узнай, что он все спустил на самотек. А теперь, все чаще ему казалось, что она кладет свою тонкую ручку на его плечо и испытывает гордость за него. — Оставь, — Итачи склонил голову, внимательно рассматривая вымотанного за день Дрю. — Я сам закончу. Ты прекрасно потрудился этим днем. Можешь отдохнуть. Дрю выбрался из ямы, обтирая о замызганные штаны грязные руки. — Я мог бы и сам, — попытался парень воздействовать на вожака. Итачи покачал головой. Крепко сжал плечо Дрю сильными пальцами и легко встряхнул его. — Нет. Отдыхай и набирайся сил, скоро они тебе понадобятся и всем нам. Дрю не стал возражать и поспешил в Гаррисон-Борг. Уходя, он обернулся и увидел, как его вожак взялся за мешок с собранными останками и осторожно, точно там было что-то хрупкое, опустил его в землю. На полпути до Гаррисон-Борг Дрю встретил Саске. Второй альфа их стаи торопливо шел по направлению к свежим могилам. Орудуя лопатой, точно она всю жизнь лежала в руках, Итачи засыпал яму, образуя небольшой холм. Саске хмыкнул, останавливаясь. — От такой работы у тебя появятся мозоли на руках. Калеопа будет недовольна, — съязвил младший Учиха. Итачи остановился и воткнул лопату в рыхлую землю. — Мнение Калеопы меня волнует меньше всего. К тому же, именно труд сделал из обезьяны человека. — Обезьяны? — брови Саске изумленно поползли вверх. — А как насчет волков? — Итачи ничего не ответил, вновь принимаясь за работу, и Саске продолжил: — Не думал, что ты сделаешь это. Кладбище людей на нашей земле. Думаешь, это хорошая идея? — Если так я смогу помочь им пережить горе, то это хорошая идея, — не оборачиваясь, ответил Итачи. — Мелинда бы согласилась со мной. Услышав это имя, которое уже несколько недель запрещалось произносить, Саске опустил взгляд себе под ноги. — Думаешь, она в порядке? — зачем-то спросил он. Итачи вздохнул, устремляя взгляд к тусклым звездам на чернеющем горизонте. — Будь это не так, я почувствовал бы. Это все равно, что лишиться собственного сердца. И Саске понимал, о чем он говорил. Случись что с Ино, он не пережил. Однако в их паре уже некоторое время царил разлад, и Саске не представлял с чем это связано. Настроение Ино менялось так резко и кардинально, что Учиха не успевал реагировать. А недавнее заявление Ино, что Саске стал бы куда лучшим вожаком, чем его брат и вовсе вбило его из колеи. Саске не мог пойти против брата, он давал клятву верности: быть его тенью и верным слугой. Впрочем, Итачи никогда не относился к этой клятве серьезно. Саске же считал, что поступал правильно. Ему нравилось воспитывать молодняк, учить их правильным вещам, но брать на себя ответственность за всю стаю, он не желал. Хватило того, что с его попустительства пострадало два человека. Он не годился на эту роль. Но Ино будто преследовала навязчивая идея стать главной самкой стаи. Возможно, так на нее действовала Калеопа, Саске не знал. Но, если Ино хочет брать пример с нее, Саске сделает все возможное, чтобы этого не случилось. — Давай, помогу, — предложил Саске брату и принялся вдавливать в рыхлую землю самодельный крест. *** Наглухо закрытые ворота поместья никто не спешил открывать, и нам с Конан пришлось ждать четверть часа прежде, чем нам ответили. — Кто там? — замок щелкнул, и ворота со скрипом отворились. В узкой щели показалась голова моей лучшей подруги. Я не успела ничего ответить, она узнала меня и была весьма удивлена. — Мелинда?! Что ты здесь делаешь? Да еще с ней? — Долго объяснять, — мне пришлось отмахнуться от вопросов, иначе мы застряли бы здесь надолго. — Нам нужно поговорить с Итачи. Это не займет много времени. В голубых глазах Ино отразился настоящий ужас. — С Итачи? — она едва не задохнулась, произнося его имя. — Боюсь, это невозможно, Мел. Вожак дал четкие указания относительно тебя. Прости, но я не могу пустить в Гаррисон-Борг. — Почему это? — недоуменно взвизгнула Конан, наигранно удивляясь. На самом деле, мы полагали, что все пройдет именно так. Но она была гениальной актрисой. — Таков приказ, я ничего не могу сделать. Тем более, что его нет в поместье и даже спросить не у кого. Ситуация казалась тупиковой, но Конан не теряла надежды. — Не думаю, что случиться что-то ужасное, если вы, мисс Яманака, пустите нас и позволите дождаться вашего вожака. Разговор серьезный, но он не займет много времени, и, коли на то будет желания Итачи-сана, мы покинем Гаррисон-Борг. — Прости, Мел, — Ино точно не слышала, о чем говорила ей Конан, да и не желала слушать, наверное. — Я, действительно, не могу пустить тебя. Итачи будет в ярости, если я ослушаюсь его приказа. А мне сейчас нельзя нервничать. — Нервничать? — недоуменно повторила я. — Ты беременна? Подруга смущенно опустила глаза, выражая согласие с моим предположением. — Прости, — последний раз прошептала она и скрылась за воротами. Спустя пару секунд снова щелкнул замок. — Прекрасные у тебя друзья, Мелинда, — недовольно фыркнула Конан и направилась к машине. — Поторопись. Нужно успеть отыскать Сасори до того, как Рыжие псы выйдут на охоту. Она беспокоилась о моей сохранности, что совершенно не складывалось с прежним образом Конан. Но сейчас она была права. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Мы загрузились в машину и направились в обратный путь. *** Дрю остановился у дверей, привлеченный шумом двигателя машины. От ворот, в сторону особняка, быстро шагала Ино. Взгляд у нее был задумчивый и напряженный, точно она пыталась решить сложную задачу. — Что-то случилось? — спросил Дрю, окликая ее издали. Ино встрепенулась. — Нет, — энергично замотала она головой. — Туристы спрашивали дорогу. Не останавливаясь, Ино быстро прошла мимо него, скрываясь в дверях. Дрю смотрел ей в след, испытывая странное чувство тревоги. Что-то приятно родное разливалось за Ино, смешанное с ее собственным запахом. Но это видение быстро исчезло, и Дрю решил, что переутомился этим днем и ему требуется отдых. Он закрыл за собой двери и направился в постель, даже не задумавшись о душе.