Тайна Гаррисон-Борг 2: Восход красной луны

Итачи не мог найти покой в собственном доме, в доме его предков, будто жилище отторгало его из своих стен, натравив болезненно дорогого и родного призрака. Он не собирался спать этой ночью, пока члены его стаи находились в разведке. Чувствуя свою ответственность перед ними, он никогда не оставил бы их бодрствовать в одиночестве, но эта ночь стала для него настоящим испытанием. В каждой комнате, в каждом коридоре он чувствовал ее запах. Точно Мелинда прошла здесь совсем недавно, оставив после себя почти неуловимый шлейф аромата кожи, духов и шампуня, но он не спутал бы этот коктейль запахов ни с каким другим. Почти всю ночь он метался по дому, не в силах найти покой, жадно втягивая ноздрями ее аромат. Это походило на сумасшествие, и Учиха начал сомневаться в собственном здоровье. Он так тосковал по ней, что не мог избавиться от ощущения присутствия. Сердце неистово билось в груди, а тело жаждало ощутить ее хрупкое тело в объятьях, уткнуться носом в ее волосы и больше никогда не отпускать. Этот запах его опьянял и голова шла кругом. Он вышел на улицу, вдохнуть чистого ночного воздуха, избавиться от наваждения. Итачи не ожидал того, что обнаружит здесь. Четкий и ясный след ее аромата у самых ворот. Теперь он не сомневался, что Мелинда была здесь, совсем недавно, может несколько часов назад. Этот запах вел его обратно в Гаррисон-Борг, точно привязав к себе. Он ни секунды не сомневался, последовать за ним. Долго шел по тихому дому, окутанному очарованием сна, пока не остановился у двери. Комната Саске и Ино. Итачи вспомнил, что Саске спрашивал о ней, после длительного молчания неожиданно заговорил о его боли вновь. Итачи резко распахнул дверь, не заботясь о тишине. — Саске! — молодой альфа подпрыгнул на постели, точно на него выплеснули ушат ледяной воды. Готовый в любой момент броситься в бой, Саске почти не спал эти ночи, лишь дремал, не позволяя себе провалиться в глубокий сон. — В чем дело? Они напали? — глаза Саске с тревогой оглядывались вокруг, а нос ловил запахи чужаков, однако уловил лишь угрозу, исходящую от старшего брата. Итачи смотрел на него жестким, хлестким взглядом. Саске сел в постели, не желая разбудить спящую Ино. — Что случилось, Итачи? Он не понимал своего брата сейчас и никак не мог понять, в чем провинился. — Это ты мне скажи, Саске, — голос Итачи казался стальным и жестоким. — Она была здесь, а ты не сказал мне! Выставил ее за двери, думая, что я не узнаю! Саске пару раз моргнул, силясь понять суть слов брата. — Кто был здесь? — наконец спросил он. — Мелинда, — холодно ответила Итачи, понимая, что спросонья у брата все перемешалось в голове. Саске округлил глаза от удивления. — Мелинда была здесь? Но когда? — удивление Саске было искренним, но Итачи в это не верил. Сейчас он впервые испытывал злость на младшего брата. — Не лги мне, Саске! Ваша комната пропиталась ее запахом. Мой нос не такой чуткий, как твой, но ее запах я всегда узнаю! — Саске принюхался. Теперь, когда остатки сна спали с его сознания, и он учуял этот тонкий, едва уловимый аромат. Итачи был прав. Однако Саске не мог понять, как такое могло получиться. — Как ты мог выдворить ее из поместья, когда знаешь, как это опасно?! Саске повернул голову, с заинтересованностью поглядывая на спящую Ино. Итачи кричал и не сдерживал гнева, а она даже не шелохнулась. В самом деле, так крепко спала или же… — Я не видел ее, — наконец произнес Саске и опустил ладонь на плечо Ино. — Ничего не хочешь объяснить? Я не верю, что ты так крепко спишь. Ино досадливо цокнула языком и встала, поправляя волосы и бретель ночной рубашки. — Ино? — голос Итачи был таким удивленным, что даже Саске не узнал его. — Вы ведь подруги. Как ты могла? — Я не знала, что это опасно, Итачи, — она говорила уверенно, будто не осознавала собственной вины. — Разве не держать ее подальше от Гаррисон-Борг было твоим приказом? Я лишь подчинялась. Я думала, что если пущу ее, это вызовет конфликт с Калеопой и мы можем остаться одни. Я заботилась о стае, Итачи! К тому же, Мел была не одна. — С кем она была? — настойчиво потребовал ответа Итачи. Ино напряглась прежде, чем ответить. — С Хаюми Конан, — Саске поперхнулся воздухом, не ожидав услышать это имя. — Они говорили о том, что у них есть серьезный разговор к тебе, но я не рискнула, понимаешь? Итачи не понимал и не желал понимать. Сейчас он думал только о том, каким образом Конан нашла Мелинду и что ей от нее нужно. Возможно, Хаюми взяла ее в заложники, надеясь вернуть Гаррисон-Борг себе. Где теперь их искать? Внезапно, его осенило. Где-то здесь бродит одиноко Сасори. Итачи сорвался с места и бросился прочь. Саске поспешил за ним, выпрыгивая из постели, словно под седалищем у него скрывалась пружина. У двери он остановился и обернувшись, посмотрел на Ино. Он был крайне недоволен ее поведением. — Ты мне все объяснишь позже, — предупредил Саске, и добавил: — Постарайся придумать правдоподобную версию, чтобы я поверил! Ино несколько секунд стояла в замешательстве, а потом разрыдалась и рухнула на колени, но Саске уже не было рядом. *** Сасори разливал чай. Ночь близилась к своему завершению, на горизонте уже брезжил рассвет. Конан отыскала его всего час назад. Как сумасшедшие, мы колесили всю ночь по округе Илуачи, даже не подозревая, что он найдет укрытие в самом городе. Небольшой домик на окраине был давно заброшен. Живший тут когда-то старик умер пару лет назад, с тех пор дом пустовал. Сасори посчитал, что никто не осудит его, если он заселится, так и случилось. Удивительно, но местные жители, так критически настроенные к Маниту, на Сасори не обращали внимания. Должно быть, не думали, что один из них может поселиться среди них. Сасори опустился в кресло и протянул нам тарелку с печеньем из кукурузной муки. Мы так давно не ели, что набросились на печенье с огромным аппетитом. Радушный хозяин дал нам время вдоволь насладиться долгожданной едой и только после этого заговорил. — Весть о том, что Сакура была убита лондонским властями достигла Джимпачи, но он не сильно расстроился. Сказал даже, что она была слишком глупа, раз показалась людям, — Сасори говорил это так легко и с такой уверенностью, будто сам стоял рядом и слышал слова этого ужасного Джимпачи. Было отвратительно слышать, что мужчина, которого Сакура любила, использовал ее словно пушечное мясо. — Куда больше Джимпачи расстроен вестями о том, что вы, мисс Стерлинг, исчезли из Лондона в тот самый момент, когда вам устроили ловушку. — Выходит, я успела вовремя, — развеселилась Конан. Сасори кивнул головой, а меня обуял тихий ужас. Руки отчаянно тряслись и я едва не пролила чай из полупустой кружки. — Ловушку? Мне? — мой голос дрожал. Сасори с сочувствием посмотрел на меня. — Неужели вы думали, что он оставит вас в покое. Вам ведь известно, что Сакура далеко не одна в Лондоне, кто охотится за вами? — я коротко кивнула головой. Я знала только о двоих оборотнях, жаждущих моей крови, но их могло быть гораздо больше. Сасори протянул руку через стол и сжал мою ладонь. — Не волнуйтесь, мисс Стерлинг. Я возьму на себя заботу о вас, раз Итачи-сану это безразлично. Его кофейные глаза внимательно смотрели на меня. В голову лезла наша последняя встреча. Тогда он до чертиков перепугал меня неожиданным появлением и угрозами, а теперь рвался защищать. Я совершенно не понимаю оборотней — вот, что я осознала в тот миг. — Однако, — продолжил Сасори уже с серьезным выражением лица. — Этой ночью Джимпачи узнал, что вы здесь, мисс Стерлинг, и теперь его ничего не остановит. — Нам нужно быть настороже, — подхватила Конан. — Я уже собрала команду. К ночи они будут здесь. Сасори согласно закивал головой. — Это верно. К ночи Джимпачи явится, и я предположить не могу, что здесь может происходить. Мы должны быть готовы к любой ситуации. Они говорили и строили планы, пытались просчитать возможные варианты, но я их не слушала. Я, наконец, поняла, что значил мой сон и почему Джимпачи с такой жестокостью обошелся с жителями Илуачи. — Он сожжет город, — пролепетала я, не отрывая взгляда от трясущихся рук. Конан и Сасори не сразу услышали меня, занятые оживленной беседой, но позже замолкли оба. — Что?! — недоумевала Конан. — Что значит, сожжет город? С чего такое предположение, Мелинда? — Мисс Стерлинг? — Сасори заинтересованно поглядывал на меня, а я не могла найти в себе силы ответить. Со стороны, наверное, будет звучать как бред — вещие сны, ведь это такая глупость. Или предупреждение высших сил? Тотема? Что я должна была сказать? Джимпачи знает, что я здесь. Мой запах по всему Илуачи и его окрестностях, так что конкретного места он не знает, а потому сожжет город. Вместе со мной погибнут и все люди города, а потом он пойдет в Гаррисон-Борг. Вот, что все это время подсказывал мне мой кошмар. Я не должна была приезжать сюда. Еще в Лондоне мне стоило умереть, чтобы спасти жизни. На моих руках было три трупа, они погибли из-за меня. Теперь их число возрастет в разы. Меня охватил леденящий кровь ужас. Кровь стыла в жилах, а сердце, как бы сильно не старалось, не могло разогнать это желе. Пальцы рук похолодели и я принялась их растирать, совершенно машинально, не обращая внимания на Сасори и Конан, которые беспокойно смотрели на меня. — Мелинда? — теплая ладонь Хаюми сжала мою кисть, и я вздрогнула от неожиданности. — Мелинда, с чего ты взяла, что Джимпачи сожжет город? С огромным усилием заставив собственный голос вернуться, я ответила: — Это просто. Вместо того чтобы искать меня в городе полном моего запаха, проще сжечь его весь дотла. Конан склонила голову в бок, раздумывая над моими словами. — Это говорит твой страх, Мелинда, но мы не позволим этому случиться, — с твердой уверенностью сказала она. Я только усмехнулась, впрочем, время было не самое подходящее. — Нет. - Мне стало страшно только теперь, а то, что Джимпачи сожжет Илуачи, я знала уже давно, — у них вытянулись лица от удивления. В сущности, я могла понять их ступор, ведь еще совсем недавно не имела представления о том, что происходит в Илуачи и его окрестностях. Им требовалось объяснение. — Мне это снилось, почти каждую ночь, с тех пор как Сасори предупредил об опасности. Я видела, как горел Илуачи, а огромные рыжие псы метались меж всполохами пламени, хватали людей, пытающихся спастись, и бросали их в огонь, чтобы никто не смог выбраться. А потом был Гаррисон-Борг. Все в нем погибли. Никто не смог выжить. Рука потянулась к кулону, все время висевшему у меня на шее. Когда мистер Гарсия объяснил значение этого камня, я с ним больше не расставалась. Пальцы теребили кожаный шнурок. Заметив это действие, Конан протянула руку и выудила кулон из-под скрывающей его блузы. Бледный, прозрачный камень заискрился от света ламп. — Сасори, ты видишь это? — она спросила с таким воодушевлением в голосе, точно на ее глазах свершилось чудо. Сасори кивнул головой. — Заговоренный камушек. Что еще ты скрываешь, Мелинда? — Что? — недоуменно промямлила я, но Конан не ждала ответа. Она с особенным интересом рассматривала кулон — Я думала это лишь старые байки, — продолжала Конан, обращаясь скорее к Сасори, нежели ко мне. — Тотем — высшая духовная сущность, способная уберечь от любых невзгод. Уже несколько столетий никто не слышал, чтобы ими пользовались. Однако, если это так, у нас появится отличный шанс предотвратить катастрофу. Как думаешь, Сасори? — Сделаем все, что в наших силах, — с готовностью подхватил Акасуна, вставая со своего места. — Я кое-что знаю, и это поможет обмануть судьбу. — Он приблизился ко мне и сжал руки, вглядываясь в лицо полными надежды глазами. Он верил во что-то, что скрывалось глубоко во мне, в то, что я еще сама не успела отыскать. — Все в нашей власти, мисс Стерлинг. Мне очень хотелось ему поверить, но я и слова вымолвить в ответ не успела. С оглушительным грохотом дверь небольшой хижины Сасори слетела с петель и грохнулась на пол. Комнату наполнил яркий свет утреннего солнца. В тот же миг черная фигура преградила поток света, и сердце ушло в пятки. Первая мысль, посетившая меня в тот миг, была связана с Джимпачи. Он нашел нас так скоро и просто? Ненависть и злоба заполнили маленькую хижину, и не одна я это почувствовала. Сасори напрягся, а Конан неуютно поежилась. Я не могла понять ход событий и причины, совершенно сбилась с толку. Он шагнул в комнату, электрический свет осветил лицо. Пустые черные глаза вперились в нас с неистовой суровостью. — Отойди от нее! — я едва узнала голос Итачи, слышать который так сильно хотела. Никогда прежде я не видела его в такой ярости, даже представить не могла, что он на такое способен. — Надо же! — воскликнула Конан, всплеснув руками. Она никогда не теряла самообладания, в отличие от меня. Видеть его в таком состоянии было, по меньшей мере, странно. Язык будто прирос к небу, не позволяя мне произнести и звука. Сасори застыл, молчаливым истуканом. — Кто явился? Достопочтенный вожак, который и видеть тебя не хотел, Мелинда! Очевидно, я должна была поддержать ее в этой перепалке, но не смогла. Внутренности скрутило в тугой узел. Мне казалось, что одно неосторожное слово подействует на Итачи, как красная тряпка на быка, а последствия могли оказаться не самыми лучшими для нас. — Отойди от нее, — повторил Итачи, полностью проигнорировав реплику Конан. Он смотрел на Сасори и только на него. Делалось жутко от одного его взгляда, но, очевидно, Сасори охватил тот же ступор, что и меня. Он прирос к месту, никак не желая сделать хоть шага в сторону. — Все совсем не так, как может показаться, — протянул он вместо того, чтобы выполнить требование взбешенного вожака стаи Учиха, и я не удержалась от смеха. Будто оказалась в той глупой сцене из дешевого фильма, когда муж застает жену с любовником, а те пытаются убедить его, что все не то, чем кажется. Сейчас же, однако, я поняла всю неуместность собственного смешка, поймав на себе взгляд Итачи. Впервые он уделил мне внимание и оно нисколько мне не понравилось. Он смотрел на меня с нескрываемым отвращением, которое читалось в каждом изгибе бровей и напряженных губах, глаза, как и прежде, оставались пусты и непроницаемы взгляду. Он закрылся, не желая, чтобы мне удалось выведать его истинные чувства, ведь они так ярко играли в его взгляде. Всего секундная заминка, за время которой Конан и Сасори ожидали разрядки обстановки, но все вышло иначе. В мгновение ока Итачи оказался рядом с Сасори, скалясь, точно дикий зверь, обнажая вмиг проросшие острые клыки. Ногти на его руках удлинились и стали похожими на острые лезвия. Трансформация, которую и частичной не назовешь. Во власти гнева Итачи уступил своей звериной сущности, но она так и не смогла полностью взять верх, солнце стояло уже высоко в небе, убаюкивая и ослабляя влияние луны. Сасори выглядел пораженным. Его кофейные глаза расширились и наполнились смесью страха и восхищения, но вымолвить он так ничего и не успел. С сокрушительной силой Итачи отбросил его в сторону. Сасори пролетел через всю комнату, впрочем, та и не была огромных размеров, и с глухим звуком рухнул на пол. Конан тут же вскочила на ноги, готовая обрушиться с гневными выкриками, но одного взгляда Итачи было достаточно, чтобы она замолкла. Он схватил меня под локоть и потащил к выходу из дома. — Стой! Остановись! — я пыталась достучаться до него и объяснить, что происходит. — Мы не делали ничего плохого! Мы не замышляем заговоров против Учиха! Мы… — Так теперь ты с ними, — этого короткого упрека было достаточно, чтобы лишить меня всякой решимости. Я осеклась на полуслове, пытаясь понять значение этих слов. Да и какая ему была разница с кем теперь я общаюсь и вожу дружбу? Он бросил меня! Я свободная женщина! Вот только все эти мысли звучали лишь в моей голове и услышать этого Итачи не мог. Я почти не сопротивлялась, когда он затолкал меня на заднее сидение внедорожника, громко захлопнув дверцу. В машине приятно рокотал заведенный мотор, и стоило Итачи отойти на пару шагов, машина тронулась с места, сдавая задом. За рулем сидел Саске. Всклокоченный и недовольный, хотя, именно это выражение лица можно было встретить у него чаще всего. Он бегло взглянул на меня в зеркало заднего вида и больше не отрывался от дороги. Рядом с его «Джипом» стоял припаркованный «Рендж Ровер» Итачи, полностью покрытый толстым слоем пыли. Должно быть, им пришлось немало поколесить по пустынному городу, прежде чем отыскать дом Сасори. Стоило захлопнуться за мной дверце машины, Саске тут же выжал сцепление и надавил на педаль газа. Медленно и лениво шурша мощным двигателем «Джип» тронулся с места. Саске молчал всю дорогу, почти до самого Учиха-Холла. Я же в это время пыталась разглядеть в зеркалах заднего вида едущий следом «Рендж Ровер», но машина так и не появилась на горизонте. Учиха-Холл предстал передо мной унылым, заброшенным строением. Казалось, что уже много лет в нем никто не обитает, но я знала, что это не так и еще совсем недавно мы были счастливы в этом доме. Возможно, Итачи забросил его именно для того, чтобы не вспоминать о волшебстве, что происходило между нами в этих стенах. — Зачем ты приехала? — голос Саске раздался так неожиданно, что я едва не подпрыгнула на сидении. Он сосредоточенно вел машину и не сводил глаз с ухабистой дороги. На его вопрос я отвечать не стала скорее от неожиданности. Молчание подсказало Саске, что можно продолжить допрос: — Не смогла смириться с тем, что он оставил тебя? — Нет. Так бывает в жизни, — мне приходилось лгать. Ничто не может сравниться с той болью. Его утрата самая смертельная рана, что мне наносили. Впрочем, большим их количеством я похвастаться не могла. Однако теперь знала, что сама приняла бы это решение. Делать его несчастным всю оставшуюся жизнь я никогда не решилась бы. — Я приняла его решение и согласна с ним. Мы не подходим друг другу. Я всего лишь человек. Машина вильнула в сторону, объезжая огромный камень, точно специально уложенный посередине дороги. — Проклятье! — выругался Саске и, скорее всего, к булыжнику это не имело никакого отношения. Что именно он пытался этим сказать, я так и не поняла. Гаррисон-Борг почти не изменился с момента моего отъезда. Здесь, как и прежде, кипела жизнь, разве что обитателей стало в разы больше. На глаза попадались то тощие, то пухлые мексиканцы, приземистые со скрюченными спинами, точно фермеры, которым всю свою жизнь приходится гнуть спину в тяжелом труде. У них были удивительно ассиметричные лица, впалые глаза и кривые зубы. Они смотрели на нас с откровенным призрением и ненавистью, обращенным в мой адрес. Никто из стаи мистера Гарсии не был рад моему появлению, и оставалось только догадываться как на это отреагирует Калеопа. Нам уже приходилось встречаться прежде. Год назад, вернувшись в Гаррисон-Борг, я помешала заключению союза между нею и Итачи. Она была крайне разгневана и сильно кричала. Грозилась отомстить во что бы то ни стало… И вот, история повторялась, с той лишь разницей, что я не собиралась вставать на ее пути. Как и предвиделось, Калеопа не слишком обрадовалась моему появлению. — Снова! — кричала она, брызжа слюной. С нашей последней встречи она заметно раздобрела в габаритах, но карие глаза не утратили своей презрительности. — Ты снова вознамерилась ставить мне палки в колеса! — Вовсе нет, — тоном сдающегося на милость победителю, пробубнила я. Саске внимательно следил за нами и слушал каждое слово, должно быть, выстраивая свою собственную цепочку причин и следствий. — Не лги мне! — продолжала драть глотку Калеопу. В приступе бешенства ее лицо покрывалось красными пятнами, а глаза готовы были вылезти на лоб. — Тебе покоя не дает, что он выбрал меня, а не жалкого человечишку! Никогда в жизни мне не было так унизительно принадлежать к числу людей. Калеопа продолжала тем временем: — Что ты можешь дать ему? Я принесу с собой земли, владения и целую стаю! Убирайся отсюда! — Когда этот дом стал принадлежать тебя? — кто знает, каким образом во мне проснулся стадный инстинкт, но и дальше оскорблять себя я не могла позволить. — Ты здесь просто гость, Калеопа. Я не вломилась к тебе домой. Я хочу поговорить с Итачи, но, раз его нет, здесь главный Саске — никак не ты! Покрытое красными пятнами лицо Калеопы исказил мышечный спазм. Правый глаз нервно задергался. — Посмотрим, захочет ли он выслушать тебя, когда узнает, в каком тоне ты со мной говорила! — это была ее последняя попытка отстоять лидерство не только в нашем споре, но и в доме. Саске закатил глаза. — Итачи дал мне четкие указания. Именно эти слова добили Калеопу. Всей своей грузной фигурой она повернулась к нему. В глазах блеснуло столько яда, что хватило бы на всех «Рыжих псов». — Он тебе не принадлежит! С тех пор, как мы заключили соглашение, Итачи часть Чупакабра! С этой стаей его ничего не связывает! По лицу Саске было ясно, насколько сильно его досаждает Калеопа. Однако, он нашел в себе силы и снес удар достойно. — Прости, не хочу тебя расстраивать, но Итачи мой брат. Мы связаны узами крови и этого никто не сможет изменить, даже ты. Калеопа намеревалась разразиться очередной тирадой с оскорблениями, но появление мистера Гарсии спасло нас от этой участи. — Достаточно, Калеопа! — весьма однозначно произнес он тоном не терпящим возражений. — Но папа! — пискнула она. Мистер Гарсия покачал головой. — Здесь ты не права, милая, — в глазах старого адвоката было столько тепла и любви, что это попросту обезоруживало. Мистер Гарсия души не чаял в своей дочери, но сейчас старался быть объективным. — Позволь мужчинам со всем разобраться, а сама приляг. Тебе стоит привести себя в надлежащий вид. С огромным усилием переступив через свою гордость, Калеопа последовала совету отца и поспешно удалилась, фыркнув напоследок. За коридорной дверью ее настиг Дрю и предложил проводить до комнаты. Несомненно, он слышал наш разговор все это время, но это не говорило о том, на чьей он стороне. — Мисс Стерлинг, — теперь мистер Гарсия полностью сосредоточил свое внимание на моей персоне и, кажется, выдохнул с облегчением. — Рад видеть вас в полном здравии. Быть может, вы уделите внимание старому другу и поведаете мне о последних событиях в Лондоне за чашечкой чая? Его предложение счел уместным и Саске. Мы направились в огромную столовую. Овальные окна выходили во внутренний двор и отсюда прекрасно просматривались все владения Гаррисон-Борг. Солнце стояло высоко в небе, потому и не тревожило глаз. Мистер Гарсия сам вызвался приготовить чай. Он уверял, что никогда не питал любви к этому напитку, но поездка в Лондон сильно изменила его вкусы. — Такой пресной пищи мне не доводилось пробовать в своей жизни, а я многое повидал, поверьте, — он весело усмехнулся, поставив чашку с чаем передо мной. — Итак, мисс Стерлинг, как прошла последняя встреча с констеблем Рочистером? — Ну… — я замялась, прежде чем ответить. — У него было много вопросов. — Полагаю, что так все и было, — мистер Гарсия утвердительно кивнул головой. — Пережить такое доводится не каждый день. Думаю, вы объяснили ему как все устроено? — В общих чертах. Мне не хотелось оставлять его без ответов. Констебль Рочистер был смертельно напуган последними событиями. — Как ваши раны? — Все еще причиняют беспокойство, но это можно пережить, — я была уверенна в этом. Эта боль, что всплывала сама собой, стоило разнервничаться или испытать шок, носила в себе скорее эмоциональный характер. Скорее всего, я не избавлюсь от нее до конца своих дней. — Стойте! — Саске резко подскочил со стула. Волосы на затылке у него встали дыбом, а черные глаза прожгли до глубины души. — Какие раны?! Какие разговоры?! Что произошло в Лондоне?! — Тебя держали в неведении? — изумился мистер Гарсия, но, скорее, знал об этом заранее. Адвокат должен быть и тонким психологом. Мистер Гарсия чувствовал, что и для Саске наши приключения окажутся весьма полезными и занимательными. — Как несправедливо со стороны мистера Итачи. Я едва сдержала смех, настолько забавной была эта картина. Мистер Гарсия весьма умело подводил Саске к тому итогу, чтобы начать мне сочувствовать. Впрочем, я не видела от него неприязни. Он выругался, когда я сказала, что не собираюсь за него бороться. Саске вынашивал коварный план, о котором знал или догадывался мистер Гарсия. Какую игру они затеяли, оставалось только гадать. — Итачи сказал мне о нападении в полнолуние и только. По его словам, в Лондоне все шло спокойно, — Саске никогда не умел выражать ничего, кроме злости. Вот и сейчас он был зол. Зубы скрипели, а глаза метали молнии. — Выходит, мальчик мой, ты не знаешь самого интересного. Верно, мисс Стерлинг? — он игриво подмигнул мне и я осознала, что меня выставят невинной овечкой на которую и без слез не взглянешь. — Ничего особенного, — поспешила я прервать мистера Гарсию, всем своим видом дав понять, что данная тема мне нисколько не интересна. — В самом деле? — мистер Гарсия не внял предупреждению, продолжая гнуть свою линию. — Я лишился самой важной части своего тела — переднего зуба. Для меня это смертельная утрата. — Что, черт возьми, там случилось! — так и не дождавшись развернутого пояснения, Саске вскипел еще пуще. От него буквально веяло агрессией. Мистер Гарсия примирительно поднял руки и я поняла, что мне не отвертеться. — На мисс Стерлинг было совершено ряд покушений. В каждом из которых погибали люди. Моей задачей было обеспечить ей надежную защиту, однако, после последнего покушения, получив серьезные раны, мисс Стерлинг отвергла мои услуги. — В них не было необходимости, — поспешно добавила я. — Ее застрелила полиция и мне больше не нужно было играть с констеблем в молчанку. Мистер Гарсия согласно закивал головой. Саске осел на стул, обхватив голову руками. Казалось, в его сознании не укладывается все то, что от него скрыли. — Так, что сказал констебль Рочистер в вашу последнюю встречу? — поинтересовался мистер Гарсия, игнорируя пустой и ничего не видящий взгляд Саске. — Он выдворил меня из страны, — честно призналась я и только теперь сообразила, для чего мистер Гарсия затеял весь этот спектакль. Выставив меня жертвой, что в сущности являлось правдой и указав в каком сложном положении я оказалась, он гарантировал мне крышу над головой и защиту. Теперь, даже если Итачи будет против, Саске не осмелится указать мне на двери. Вот только задерживаться здесь я не собиралась. Видеть его, знать, что он рядом и притворяться я бы не смогла. Я хотела сбежать от Итачи и воспоминаний. Я так решила, как бы больно это не было. — Мисс Стерлинг, вы все еще носите тот талисман? — уже серьезно спросил адвокат. Его пухлое, красноватое лицо сделалось напряженным. Я кивнула головой. — Хорошо. Не снимайте его. С этими словами мистер Гарсия оставил нас. Еще некоторое время Саске пребывал в прострации, позволив мне допить чай. Честно признать, мне до ужаса хотелось спать. Длительный перелет и ночь, проведенная в пути, изрядно меня вымотали. Саске поднял на голову, смотря на меня полными ужаса глазами. — Он ничего не сказал мне, — будто оправдываясь, протянул он совсем тихо. — Если бы я знал, я бы… — Ты нужен был здесь, Саске. У тебя семья и обязанности. Кто станет сожалеть об утрате жалкого человечишки? Я хотела свести все к шутке, но лицо Саске сделалось грубым, черты заострились, а последующие его слова и вовсе наполняла какая-то ядовитая боль: — Ты не права, Мелинда. Люди глупы, раз допускают такие мысли, — он поднялся с места, больше не глядя в мою сторону. — Твоя комната — бывшая комната Конан. *** С грохотом открылась дверь и я подскочила на месте. Я так и не смогла закрыть глаз, оставшись одна. В сознании разом пробегали события последних дней и недель, пытаясь выстроить логический конец, но ничего не выходило. Прошел уже час, с тех пор, как мы расстались с Саске, но по прежнему было страшно. Мистер Гарсия намеревался обеспечить мне поддержку, ведь сам он не стал бы перечить желаниям родной дочери. Однако главенствующая роль во всей этой трагедии отводилась Итачи. Я не могла представить, как он отреагирует на мое появление. Ни этого я рассчитывала получать, следуя авантюрному плану Конан. Ради чего я вообще доверилась ей? Теперь Итачи стоял передо мной. Лицо обожаемого мною мужчины нисколько не стало приветливее, он смотрел на меня так, точно мечтал убить всю свою жизнь. Я не имела понятия о том, что стало с Конан и Сасори. Удалось ли им объяснить Итачи, что происходит или они оба уже мертвы? Он был невероятно зол. — Зачем ты вернулась, Мелинда? — в голосе сквозило отвращение. Черные глаза, взгляд которых мог взбудоражить кровь, теперь отталкивали и внушали страх. — Разве я не сказал, чтобы ты забыла обо мне? — Я и не думала… — попыталась оправдаться я, но Итачи не дал мне договорить. — Но ты здесь, а ведь не думала, верно! Чего ты хочешь?! Думаешь, стоит мне увидеть тебя, и я паду к твоим ногам?! — он сделал широкий шаг и оказался почти рядом с моим трясущимся телом. — Думаешь, все можно воскресить и вернуть? — Нет, — мой голос дрогнул, а глаза наполнились слезами. Не этого я ожидала от него. Он превратился в монстра за такое короткое время. Прежде Итачи никогда не стал бы спускать собак, даже не дав объясниться. — Я не думаю, что можно воскресить то, что уже в прошлом. Я не хотела тревожить вас всех и тебя лично, но обстоятельства… — Какие, к чертовой матери обстоятельства! — он резко выкинул руку вперед и сжал мое горло. Не сильно, следов бы не осталось, но сердце мое предательски пропустило удар. С трудом сглотнув ком в горле, я попыталась объяснить. — Я кое-что узнала и Конан подтвердила мои опасения. Я знаю, кто похищает жителей Илуачи и знаю, чем это грозит вам! Я знаю, что случится в Илуачи этой ночью. Я не пытаюсь вернуть тебя, после того как ты сам меня отверг: прошлое невозможно воскресить. Я хочу лишь помочь, уберечь… — Ты не права, — прошептал он, поглаживая большим пальцем мою щеку. В непроницаемых глазах не осталось и следа злости, лишь всепоглощающая теплота и тоска. Он отпустил мою шею и обе ладони опустились на мои щеки. — Для меня не бывает прошлого. Единожды выбрав, остаешься верен до самого конца. Я не знала, что случиться дальше. Итачи изменился до неузнаваемости и слишком резко. Теперь он был тем Итачи, которого я знала и любила. Сердце щемило от тоски по нему. Я слишком сильно любила его, чтобы терять. — Как ты могла поверить моим словам? — спросил он, сдавленно дыша. Зрачки его расширились, а брови напряженно нахмурились. — Я столько раз говорил тебе, что не оставлю, что не смогу без тебя, а ты так легко поверила. Даже не попыталась возразить. — Ты всегда выбирал стаю прежде себя, — напомнила я. Итачи улыбнулся, той самой мимолетной улыбкой, что крайне редко касается его губ. — Это в прошлом. Не хватало еще, чтобы младший брат устраивал мне разнос. Я не поняла его слов, но думать о них дальше не могла. Его губы обрушились на мой рот, терзая его трепетным и пламенным поцелуем. Он не отпускал мою голову, зарывался пальцами в волосы, прижимался всем телом, точно они были частью единого целого и стремились соединиться вновь, устав быть разделенными. Под его напором, я отступила на пару шагов и рухнула на кровать, ощутив острую боль в спине. Дыхание перехватило. Итачи навис надо мной, пристально смотря в глаза. Его волосы щекотали мой нос. — Прости, — сказал он, и глаза наполнились лютой болью. — Прости за все. За боль, что тебе пришлось испытать по моей вине. Он протянул руку и помог мне сесть, бережно расстегивая крошечные пуговки серой рубашки, но я не злилась на него, не могла винить хоть в чем-то. Итачи снял с меня рубашку и устроился позади, осторожно обводя кончиками пальцев края зашитых ран. Они саднили и чесались, а боль тянула мышцы до самой поясницы. — Это ужасно, — прокомментировал Итачи. Его холодные пальцы, смоченные в вязком геле, коснулись ран. От холода я вздрогнула, но почти сразу ощутила облегчение. Он покрывал поцелуями мои плечи, ластился щекой к шее и, когда его ресницы коснулись кожи, они были влажными. — Я никогда не оставлю тебя, помни это, прошу… Я развернулась к нему лицом. Сильный и волевой, казалось, он смертельно устал от этой своей роли. Жить ради других и при этом нисколько не заботиться о самом себе. Сердце разрывалось от жалости к нему. Людям проще. Люди несут ответственность лишь за себя, на плечах Итачи лежала судьба всей стаи. Смотря в его мистические черные глаза, подернутые пеленой тоски, я понимала, что никогда он бы не сменил своего решения, если бы я не нарушила его игру. Я сама должна была помочь ему и он ждал от меня помощи. — Ты всегда был таким, — я касалась его волос и казалось, что нет ничего прекраснее в этом бренном мире. — Думал о других больше, чем о самом себе. — В самом деле? Мне так не казалось, — на губах Итачи появилась ироничная усмешка. Он обхватил мое лицо своими теплыми ладонями, поглаживая щеки большими пальцами. Глаза его засияли, наполнились жизнью. — Потому что я не мог думать ни о ком, кроме тебя. Его губы обрушились на мой рот с таким напором и жаждой, что не было никаких сил сопротивляться. Он прижал меня к себе всем телом, руки его не знали покоя. И плавясь под его ласками, точно масло я понимала, что все, что мне нужно в жизни сосредоточенно в этом мужчине. Он увлек меня за собой и мы упали на кровать. Сейчас он был счастлив, как никогда прежде.