Тайна Гаррисон-Борг 2: Восход красной луны

Услышав крики женщин, Ино бросилась в холл, застыв на пороге комнаты с раскрытым ртом. Картина, представшая ее глазам, могла шокировать любого, но ей требовалось быть сильной. Итачи стоял на пороге собственного дома, но совершенно не походил на человека. Не смотря на высоко стоящее солнце, глаза его пылали кровавым огнем. Забрызганный кровью с ног до головы, к которой присохла пыль, сделав кровавые пятна черными, похожими на язвы. В его правой руке торчали огромные зубы монстра, пронзив ладонь насквозь. Костный остов: верхнюю часть головы и хребет, покрывали разодранные в клочья мышцы и кожа. Отвратительное зрелище, от которого кровь стыла в жилах. Не удивительно, что жительницы Илуачи подняли визг, а теперь забились в углы, стараясь собственными телами защитить детей. Ино помнила, в каком состоянии был Саске этим утром, только теперь задумалась о том, что ему пришлось пережить. Саске далеко не трус, но именно брат заставил его пережить самый ужасный момент в жизни. Она смотрела на своего вожака и не могла сойти с места, не знала, что сказать и стоило ли. Его налитый кровь взгляд не обещал ничего приятного. Словно никого не видя, Итачи вырвал острые зубы из собственной ладони, бросив хребет под ноги. Это не трофей, знаменуемый победу — символ, что повинный в его горестях оборотень никогда больше не будет дышать. Послание, слух о котором разлетится по всему миру и теперь стаи, подобные «Рыжим псам» крепко подумают, прежде чем сунуться на их территорию. С глухим звуком ударяющихся об пол костей, Ино пришла в себя. Кровавые глаза вожака смотрели прямо на нее. — Что с ней? — голос Итачи был глухим и холодным, словно и не ему принадлежал вовсе. Если бы Ино не видела, как шевелились его губы, никогда не узнала бы в этом голосе своего вожака. Он смотрел на нее прямо, выжидая. Однако ответа у Ино не было. Она ничего не знала. — Сасори делает все, что в его силах, — кажется, именно такие слова говорят родственникам врачи. Ино надеялась, что это действительно так. Она не питала доверия ни к Сасори, ни к Конан, тем более не понимала, почему Итачи доверял им так слепо. Впрочем, все можно было объяснить верой в них Мелиндой Стерлинг. Чем они занимались наверху, все это время, Ино не имела понятия, но там был Кисаме и мистер Гарсия. Кисаме заметит, если что-то пойдет не так. Не удостоив Ино ответом, Итачи рванул к лестнице. Рискуя собственной шкурой, в чем сомнений и не возникало, Ино перегородила ему путь. — Итачи! Они просили им не мешать! Все сложно, — в ее голубых глазах отразилась слепая надежда в то, что до вожака дойдет ее просьба. Итачи смерил ее отсутствующим взглядом. — Уйди с дороги, — предупредил он, вполне враждебно. Его больше ничего не интересовало, кроме Мелинды. Ино с огромным трудом проглотила ком, вставший в горле, и отступила. Ей следовало беспокоиться и о себе. Она знала, что совершила ошибку, смотря на Итачи, пока тот в несколько крупных шагов поднимался по лестнице, но ничего не могла с этим сделать. *** Сасори старательно, закусив кончик языка, чего никто не смог бы увидеть под медицинской маской, накладывал заплатку на крупный кровеносный сосуд, пока Кисаме занимался более мелкими, для устранения течи в которых хватало обычной иглы и ниток. Как только они стали работать в четыре руки, дело пошло быстрее, но все равно уже заняло много времени. Конан бросила быстрый взгляд на штатив. Никакой санитарии кабинет Итачи не гарантировал и помимо всего прочего, Мелинду накачивали огромным количеством антибиотиков, боясь возможного сепсиса. — У нас заканчивается кровь, — предупредила она, наблюдая за тем, как последний пакет стремительно пустеет. — Моя вина, — прохрипел в ответ Кисаме. — Я не был готов к подобному. Любой человек на ее месте давно обратился бы. Сасори тоже это знал, а потому промолчал. — Любой человек, но не мисс Стерлинг, — мистер Гарсия, который все это время молчал и говорил лишь по делу, решился вступить в диалог. Его слова заставили и Сасори, и Кисаме напрячься. — Что вы имеете в виду? — меньше всего сейчас хотелось ожидать очередной трудности. Не поворачиваясь, будучи даже со спины бледным, как смерть, мистер Гарсия, протер мокрый от пота лоб салфеткой. — Мы говорили в Лондоне с мисс Стерлинг и у меня есть все основания считать, что мисс Стерлинг редкий наследник чистой крови, — его голос дрожал, точно он выдавал самую большую тайну в мире. Собственно, так и было. Конан ахнула. О чистой крови не слышали уже много столетий, считалось, что такие редкие люди давно перевились. Однако это объясняло причину по которой Мелинда все еще была холодна, как лед. Ген оборотня подвижен. Встраиваясь в ДНК человека он полностью выжигает все стабильные структуры. Только этим можно гарантировать смену облика в ночное время суток. Уже долгие годы принято считать, что каждый человек на земле носит в себе зачатки этого гена в спящем состоянии, и малейшего укуса достаточно, чтобы запустить циклическую реакцию. Это гарантирует довольно быстрое обращение, всего за несколько часов, но кровь при этом превращается в расплавленное железо и не все люди способны вынести эти пытки. Бывали случаи, когда в процессе обращения люди умирали или сходили с ума. Однако, еще на заре времен, обращение происходило совершенно иначе, да и оборотни были другими. — Чистая кровь, — Сасори говорил сам с собой, размышляя вслух. — Это все объясняет. — Что нам делать? — Кисаме, который уже видел последствия и то, как Итачи-сан разорвет их в клочья, не собирался опускать руки. Даже ему было ясно, что в случае успешной операции, Мелинде потребуется слишком много сил, чтобы окрепнуть. Это опасно для ребенка, да и для самой нее. Выкидыш мог стать последней каплей и тогда им ее никогда не спасти. — Либо оставить все как есть и надеяться, что все обойдется. Либо, на свой страх и риск, попробовать запустить реакцию, — Сасори говорил сухо и деловито, но крупные капли пота на его лбу выдавали нервозность. Два варианта, которые он предлагал, в трех случаях из четырех оканчивались смертью. Кисаме это знал, но, во что бы то ни стало, они были обязаны обратить Мелинду Стерлинг. В противном случае, существовал и вариант того, что собственный ребенок ее убьет. — Или мы можем найти оборотня, не имеющего родства с человеком, как минимум, в трех последующих поколениях. Все понимали, что такая редкость немыслима в современном мире. Даже Джимпачи, стая которого существовала совершенно изолированно, не оказался достаточно чистым, а чистые, ведущие свое начало от первобытных Волков, давно выродились. Мистер Гарсия и тот, был отпрыском человека, обращенного, конечно, но стая Чупакабра давно боролась за свое место под солнцем. Человеческие гены могли гарантировать длительное существование Волкам, но и ослабляли их собственные гены. — Последним был Мадара, — с тревогой в голосе, отозвалась Конан. У Кисаме похолодело нутро. Надежда давно сгнила в куче пепла. — В таком случае, нам нужна кровь оборотней и много! — Сасори решился пойти на рискованный шаг, но выхода у него не оставалось. — Будем надеяться, что нам повезет. — Повезет в чем? — мистер Гарсия впервые, с начала операции, повернулся к ним лицом, но старался смотреть только в глаза Сасори. Тот тяжело вздохнул. Следовало как можно быстрее принимать меры, а не тратить время на пустые разговоры, но, казалось, мексиканец совершенно не понимал, что задумал Акасуна. — Мисс Стерлинг уже подверглась заражению, — коротко пояснил тот, мастерски орудуя хирургической иглой. — Будем надеяться, что переливание крови напрямую от оборотня запустит процесс обращения. В противном случае, нам стоит убить ребенка немедленно и молиться, чтобы все обошлось. — Возможно, так и стоит поступить, — отозвался Кисаме. — Пока Итачи-сан об этом не знает. Сколько времени мы так сможем выиграть? Сасори наложил последний шов, отрезая длинную нить из пролена. Пусть он и научился разрезать людей и сшивать заново, но практики в гинекологии не имел, как и необходимых инструментов. — Я не стану так рисковать, — спокойно ответил он, стараясь скрыть охвативший его страх. — Уверен, что план сработает. Отвлеченный мыслями о проблемах насущных, Сасори полностью снял зажим с сосуда, что следовало делать весьма осторожно. Заплата не выдержала и в тот же миг, как сосуд наполнился кровью, дала течь. Кровь фонтаном брызнула в лицо Акасуны, попадая в глаза и рот. — Проклятье! — выругался он, крепко зажмурившись и на ощупь пытаясь вернуть зажим на прежнее место. — Что ты с ней сделал? — голос Итачи прозвучал на секунду раньше, чем открылась дверь. Сасори в очередной раз подумал о своей участи, припомнив, что именно эти слова слышал от Саске. Почему никто из братьев не верит в искренность его стремления помочь, а видит только подвох? — Ничего серьезного. Сейчас все исправлю, — тараторя, отозвался Сасори, так и не повернувшись к гостю. Что в его случае казалось весьма опрометчивым поступком. Лицо Итачи исказилось гримасой ненависти. Сейчас, все, что касалось Мелинды, не могло быть для него пустяком. Все, что он видел — безжизненное, растерзанное тело своей любви, истекающее кровью от рук мясника-Сасори. — Не прикасайся к ней! Сасори стер кровь с лица рукавом, наконец, пережав сосуд. Кровотечение стихло и можно было приступать к работе, но Итачи точно не видел этого. — Не прикасайся к ней, — его голос, звенящий сталью, хриплый и низкий, заставил Сасори взглянуть ему в лицо и, наконец, понять причину крайнего замешательства Конан и Кисаме. Итачи выглядел так, точно встретил кровного врага. Глаза его заволокло кровью, сделав невероятно красными. Лицо не выражало ровным счетом ничего, кроме ненависти и злости. Нечто подобное Сасори видел всего двое суток назад, но теперь отчетливо ощутил, в каком щекотливом положении оказался. Одного неосторожного слова или движения было достаточно, чтобы Итачи сорвался с цепи. Он не станет слушать, не станет и требовать ответов. Казалось, еще миг, и человеческая шкура станет ему тесной, пойдет трещинами и разорвется под напором рвущейся наружу густой шерсти. Мог ли он, в самом деле, полностью обратится при свете солнца? Сасори не знал ответа на этот вопрос, но ногти Итачи опасно удлинились, а зубы сделались острыми. У Сасори засосало под ложечкой, а в руках проснулась нервная дрожь. Подобного страха он не испытывал никогда, с тех самых пор, как Мадара канул в лету. Стоило относиться к Итачи с должным уважением и осторожностью. В конечном счете, далеко не каждому дано убить последнего истинного оборотня. Итачи сделал то, чего не мог никто на всем белом свете. — Отойди от нее! — Сасори чувствовал: стоит ему оказаться за дверью — жизнь резко оборвется. Но не мог противиться воле столь сильной, что инстинкт самосохранения отказывался просыпаться. Он уже готов был вручить Кисаме свою иглу, зажатую в пальцах и повиноваться. Вмешался Кисаме, как и всегда. Только он умел вправлять мозги своему подопечному. Это Кисаме столько лет сдерживал его внутреннего зверя, так рьяно рвущегося на свободу в самый неподходящий момент. — Нам нужно закончить, Итачи-сан. Это важно. Я сам не справлюсь. Кровавый взгляд вожака стаи метнулся к Кисаме, буквально прожигая в нем дыру. Привыкший к подобным проявлениям, Кисаме не повел и бровью. В конечном итоге не он был причиной крайнего негодования вожака и опасаться лично ему было нечего. — Делай, что должен и закрой рот! — обыденно вежливый и вдумчивый Итачи, сейчас, находясь во власти эмоций, казался совершенно посторонним человеком. — Он не притронется к ней! — Мистер Учиха, — кто просил мексиканца встревать в разговор, перечить которому даже Конан не находила сил, оставалось тайной. Покинув свой пост, точно ища собственной погибели, мистер Гарсия с отеческой теплотой, сжал его плечо. — Все, что здесь делается, лишь во благо. Я не стал бы говорить, если бы не был уверен в том. Что произошло, никто не успел понять. С сокрушительной силой мистер Гарсия отлетел в сторону, завалив аппаратуру. Мониторы с треском разбились, наделав достаточно шума. Сам мексиканец долетел до противоположной стены, сползая по ней, точно желе. Кисаме тут же ощетинился, широко расставляя руки-капканы. Мистер Гарсия, сам того не понимая, спустил курок. Наваливаясь всем своим огромным весом на обезумевшего Итачи, Кисаме ощущал такое сопротивление, точно пытался усмирить стадо диких буйволов. Далеко в прошлом остались те времена, когда подросток Итачи легко сдавался. Кубарем они покатились по полу. Конан смотрела на них, широко открытыми глазами, совершенно не веря в реальность происходящего. Сасори пришел в себя куда быстрее. С механической точностью, он принялся заделывать брешь в кровеносном сосуде. — Конан! — окликнул он бывшую часть своей стаи. Она вздрогнула, отрывая взгляд от схватки. — Сейчас не время глазеть! Мне нужно следить за давлением и пульсом! Она коротко кивнула головой и схватилась за манжетку. Кисаме, специально или случайно, все больше теснил Итачи к двери. Подобной прыти и силы от человека ожидать, казалось, невозможным. Но Конан, пожалуй, лучше всех знала: на что способна сила его голых рук. Эти самые руки едва не раздавили ей пасть. Уж лучше быть по одну сторону с кланом Учиха, чем пытаться противостоять им. Грохот был слышен даже во дворе. Именно он и привлек внимание Саске, нежившегося в теплых струях воды. Набросив полотенце на голые бедра, он выскочил в коридор. Кисаме, точно борец, пытался скрутить разъяренного Итачи по рукам и ногам. Лицо его было расцарапано в кровь и покрывалось новыми ранами, всякий раз, как руки Итачи оказывались в непосредственной близости. Еще немного и Итачи вспорол бы его брюхо, выпуская кишки. Подобного никогда прежде не случалось и Кисаме успел пожалеть о собственном поступке. К счастью, именно тогда, когда силы стали покидать его, он увидел шокированное лицо Саске. — Да, помоги ты! Чего встал! Словно проснувшись, Саске рванул вперед, на пару с Кисаме пытаясь усмирить брата. Впрочем, вышло совсем иначе. Зверь внутри Итачи не спал. В тысячи раз обострившееся чутье точно подсказывало с какой стороны ожидать нападения. Сейчас для него каждый был врагом. Кисаме охнул, чувствуя, как ладонь Итачи сжимает его голень с неимоверной силой. Кость хрустнула и сломалась пополам. Саске отлетел в сторону, как и мистер Гарсия недавно, сильно впечатавшись в стену, так что ребра затрещали, а дыхание вышибло из груди. Еще несколько минут назад, полагая, что самое страшное осталось позади, Саске и помыслить не мог, что придется скрестить кулаки с собственным братом. Всегда Итачи стоял за него горой, всегда оберегал. Что же, теперь настала очередь Саске позаботиться о старшем брате. Он встал, пошатываясь, точно пьяный. По ребрам расплывалась острая боль, но он не обращал на это внимания. Все сознание Саске обратилось к старшему брату, гнев которого пробудил в нем ответную реакцию. Саске не мог видеть себя со стороны, но Кисаме видел. Двое — в них текла одна кровь, а потому, как никто иной были похожи друг на друга. Две пары кровавых глаз остервенело впивались в лица друг друга. Кисаме посчитал лучшим для себя, убраться подальше, позволяя Саске уладить возникшую проблему. Полотенце сползло с Саске еще в момент падения, впрочем, он нисколько не смущался своей ногаты, стоя посреди коридора. Он неотрывно смотрел на брата и следил за каждым его шагом, готовый к очередному нападению. Спина изогнулась дугой, ноги напряглись, готовясь к прыжку. — Саске! Что происходит?! — Наруто и Дрю, только вернувшиеся и поспешившие на помощь. От запаха двух альфа-самцов всем нелюдям в Гаррисон-Борг нечем было дышать. Еще с порога Наруто понял, в чем дело и сильно разнервничался. — Мы поможем. — Не лезьте! — рявкнул Саске, даже не повернувшись. — Это наше дело! Он разорвет вас в клочья. Оба попятились назад, однако, не отходя слишком далеко. Вся ситуация была столь абсурдна, что верить в нее не хотелось. Чтобы Итачи напал Саске — уму непостижимо. Итачи рванул вперед, встречая ответный натиск брата. Саске не уступал брату в силе, но в хладнокровии — однозначно. Секундного замешательства стало достаточно, чтобы руки Итачи оплели Саске подобно тискам, с силой сжимая грудную клетку. Кости вновь затрещали, вырывая из горла Саске болезненный рык. Попытка разжать руки ни к чему не привела. Саске осознал, что не в состоянии выбраться из сдавивших его объятий. Еще немного и Итачи переломает ему ребра, раздавит легкие и бросит бездыханную тушу к своим ногам, как это стало с Джимпачи. Страх пробежал по спине, впрыскивая новую дозу адреналина в кровь. Нет, Саске не позволит убить себя так просто. Не от руки старшего брата. — Черт тебя возьми, Итачи! Проснись ты! — сокрушительный удар в челюсть заставил Итачи пошатнуться. По его губам заструилась кровь, а Саске зашипел, переломав пальцы. Хватка, однако, ослабла. Саске смог вздохнуть полной грудью, ощущая боль треснувших ребер. Итачи не шевелился, дав возможность Саске отойти подальше. Он скрючился пополам, но смотрел на брата твердо, ничем не выдавая страха, который испытал. Итачи оперся о стену и сполз по ней, закрывая лицо руками. Неистовый цвет глаз потух. — Очнулся? — в голосе Саске слышалась издевка, но не носящая в себе признаков оскорбления. — В следующий раз не думай, что самый сильный. Я не Джимпачи, Итачи! У нас одна кровь! Если захочешь почесать кулаки — я к твоим услугам. Хрустнув сломанными пальцами, ставя уже начавшие сращиваться кости на место, Саске внимательно смотрел на брата. В его позе было столько отчаянья, что Саске оставалось только догадываться, какие муки совести его терзают. Удивительно, что Саске никогда прежде не видел его таким, но, надеялся, что больше не увидит. — Сходи в душ, — продолжил он, надеясь сменить тему и забыть обо всем. — На тебя смотреть страшно. — Как Кисаме? — вместо ответа спросил Итачи. Кисаме многим пожертвовал ради их благополучия, так что не удивительно, что его персона интересовала Итачи. — Жить будет, — заверил его Саске и подал руку брату, доказывая и ему, и себе, что между ними ничего страшного не произошло. *** Спустя час, Кисаме возлежал на широкой кровати в отдельной комнате. Итачи пошел на все, чтобы обеспечить ему должные удобства. Загипсованная нога покоилась на высокой подушке, а сам Кисаме потягивал теплый чай. В отличие от многих, его кости будут срастаться еще очень долго. Конан присела рядом, с тем же удовольствием принимаясь за чай. Сасори закончил зашивать разрывы почти полчаса назад и теперь принялся за свою рискованную идею. Конан он отпустил отдыхать, а сам остался следить за состоянием Мелинды. Удручало то, что никто не мог гарантировать положительного результата. — Сасори сказал, что уже температура тела Мелинды поднялась на две десятые градуса. Можно считать это прогрессом, — поделилась Конан последними известиями. Кисаме хмыкнул. — Либо прогресс, либо инфекция, — он был настроен скептически, но всем сердцем желал успеха. В противном случае, что станет с Итачи, он даже боялся себе представить. — Как там Итачи-сан? — Полагаю, он все еще в шоке от собственных поступков, — пожала плечами Конан. Сейчас она выглядела непринужденно и спокойно, но никто не узнает, какая истерика накрыла ее после окончания операции. На месте Кисаме, Саске или мистера Гарсии могла оказаться она. Конан очень сомневалась, что Итачи оставил бы ее в живых или ее собственных резервов хватило бы на то, чтобы пережить эту стычку. — Не удивительно, — добродушно хмыкнул Кисаме. — Причинить вред другу для него худшее из наказаний, тем более брату. Он еще долго не сможет себя простить, возможно — никогда. Конан многозначительно кивнула головой, сделав еще пару глотков чая, и отставила чашку. — Ты давно с ним знаком? Кажется, что ты очень хорошо знаешь Итачи. — Давно ли? — Кисаме закинул руки за голову. Его повесть требовала времени. — Мы встретились впервые, когда Итачи-сану было шестнадцать и он спас мою жизнь. Сам он, конечно, относится к этому эпизоду жизни иначе, но для меня эта встреча стала судьбоносной. Я был ветеринаром в одном захудалом городишке в Техасе и пользовался большим спросом у местных фермеров. Коровы… Я до сих пор на них смотреть не могу. Каждый мой день начинался с того, что нужно было объехать с десяток ферм: принять роды у коровы или прочистить кишки быку-осеменителю. Вечно по уши в дерьме. Большей грязи в жизни не встретишь. Я радовался как ребенок, когда ко мне приносили случайно подстреленную собаку. — Кисаме заерзал на постели, устраиваясь удобней. — Однажды фермер вызвал меня на дом: корова неважно себя чувствовала. Он меня умолял сделать все, чтобы спасти ее, но было уже слишком поздно. Корова умерла от инфекции, которую долго не замечали. Естественно, этот фермер на меня затаил злобу и на каждом углу кричал, что я убийца скота. Его родной брат был мясником. Огромный мужик, рядом с которым даже я смотрелся неважно. — Сложно в это поверить, — хмыкнула Конан. Кисаме рассмеялся. — Уж поверь. Так все и было. Выследил, значит, он меня в городе и отвел в сторонку поговорить. У него был огромный тесак для раздела туш, у меня — только я сам. В тот самый момент, когда я уже мысленно прощался с жизнью, из-за поворота выскочил огромный пес. Ну, это я тогда так решил. Я и глазом моргнуть не успел, как здоровый мясник лежал у моих ног с перегрызенным горлом, а позади него стоял мальчишка, весь в крови. У меня сердце в пятки ушло, но я был благодарен ему, кем бы он ни был. Паренек тот фыркнул, выдав отстраненную речь о том, что лучше бы мне забыть все, что я видел, забрал здоровяка и исчез. — Но ты не забыл, — ехидно хихикнула Конан. — Нет. Больше того, я начал его разыскивать. Когда я успокоился и взвесил все произошедшее, мне стало дико любопытно. Откуда взялась огромная псина? В общем, долго и нудно я пытался его разыскать, пока случайно не натолкнулся в одном из трактиров. Я не хотел попадаться ему на глаза, так что осведомился у дочери трактирщика — кто этот парнишка? Она мне все и рассказала. Что зовут его Итачи, что скребет у них полы за гроши. Что сирота и есть младший братик из-за которого никто другой не хочет брать его работу. Даже примерное место их обиталища назвала. — И ты пошел к ним? — Конан явно пылала интересом, узнать, чем же все кончилось. — Конечно. Накупил чего-то съестного, уже и не вспомню, якобы благодарность высказать. Честно, я был поражен той халупе в которой они жили, почти без крыши над головой. Саске болел, Итачи едва ли не с бубном вокруг него плясал, лишь бы тот поправился. Я предложил свою помощь. Разумеется, Итачи-сан отказался, но я настоял, прибегнув к хитрости. — Младший брат, — подхватила Конан. — Именно. Первое время я так и ходил к ним. Брал анализы и приносил лекарства. Итачи-сан мне дико не доверял. Но я уже понимал, с чем столкнулся. У меня в клинике была аппаратура, чтобы кровь проверять. Я ее настроил на показатели человека, и тут-то получил сюрприз. Оказалось, что человеческого в этой крови столько же, сколько и волчьего. — И тебя это не испугало? — спросила Конан с сомнением. — А чего бояться? — пожал плечами Кисаме. — Хотел бы он убить меня, давно бы это сделал, еще в той подворотне. Чем больше я с ними общался, тем крепче убеждался в верности своих выводов. Это было удивительным открытием для меня и приключением. Потом я уговорил Итачи-сана вместе с Саске перебраться ко мне. Жил я один, так что компания не помешала бы. — А в таком состоянии, как сегодня, ты Итачи часто видел? — Конан добралась до самого важного вопроса. Кисаме в задумчивости посмотрел на нее, словно решая, стоит ли говорить. — Не часто, но бывало. Если Саске что-то угрожало. Тогда мне удавалось его сдерживать, а, если нет — подчищать за ним хвосты. — В каком это смысле? — не совсем поняла Конан. Кисаме вздохнул. Вспоминать те времена не очень-то хотелось. — Трупы убирать, прятать, чтобы никто не нашел и не смог опознать. Я на этом деле собаку съел. Потом, конечно, улеглись страсти. Саске повзрослел, стал самостоятельным. Итачи-сан и поутих. Ну, а лет через пять, наверное, когда у нас почти семейная идиллия сложилась, Итачи-сан и решил податься в родные края. Я о Мадаре тогда только от него услышал, ну и напросился в команду. В конечном итоге, ветеринар никогда лишним не будет. Итачи-сан тогда смотрел на меня, как на полоумного. Видите ли, я первый человек кто, зная о них правду, сам к ним и прилепился. А мне что? Я так к ним привык, впервые себя нужным почувствовал. Ранку помазать, подуть. Наверное, слишком долго одиноким был, вот и привязался. Да и хорошие они парни, чего греха таить. А неприятности… Что же, с кем не бывает. Конан слушала внимательно и задумчиво. Чай давно остыл, но больше она к нему не притронулась. — Выходит, Итачи тебе как сын, — подвела она итог. Кисаме мотнул головой, оспаривая ее вывод. — Скорее, брат младший, наверное. Не знаю, я один в семье был. Но, если на чистоту: я всегда им восхищался. Его умом и преданностью. Таких людей встретить — редкость. За него я и убить готов, коли потребуется. — Высокие отношения, — хихикнула Конан. Собственно, ничего иного она и не ожидала услышать об Итачи. Он слишком велик для обычного оборотня. Даже сегодняшний инцидент не сможет стереть этого впечатления из сознания. *** Ино смотрела на Саске, уперев руки в бока, но при этом чувствовала себя совершенно беспомощно. Точно об столб головой билась, но так и не могла донести до Саске всей праведности своего гнева. — Он опасен! — в очередной раз твердила она, заранее зная, что Саске проигнорирует ее слова. — Он мог тебя убить, Саске! — Если бы мог — убил бы, и избавил меня от надобности выслушивать весь это бред! — Саске развалился на постели, смотря в потолок. Капризы Ино его начинали утомлять, а ведь это только начало беременности. Что еще ему предстоит выслушать? — Значит, ты хочешь, чтобы наши дети остались сиротами?! — возмутилась она. Лицо ее искривилось и покрылось красными пятнами. Саске закатил глаза. С каждым словом становилось только хуже. — Я этого не говорил, Ино. Я лишь пытаюсь тебе объяснить, что ничего страшного не могло произойти. Он мой брат, ясно! — Итачи неуправляем! — вновь вспыхнула Ино. — Такое чувство, будто он совершенно слетел с катушек! Всем будет лучше, если он перестанет быть проблемой для стаи. Саске тяжело вздохнул и поднялся. Ино никак не желала понять, насколько опасные речи произносит. Пусть Саске и любил ее всем сердцем, но брат всегда будет для него на первом месте. Как, наверное, повезло Итачи с Мелиндой. Уж она не старалась стравить их ради собственного удовольствия. — Я скажу это один раз, Ино, и больше не стану повторять: оставь свои идеи при себе! Ничего в этой стае не изменится. Я не стану подсиживать собственного брата и тем более не стану его выпроваживать! Если он захочет уйти, я приложу все силы, чтобы оставить его нашим вождем! Разговор закончен! Так ничего и не добившись, Ино громко хлопнула дверью и ушла, оставляя Саске наедине с собственными мыслями. Что на нее нашло, Саске никак не мог понять. Это беременность превращает Ино в стервозную истеричку или он что-то пропустил в ее характере с самого начала? Откуда эта навязчивая идея сделать Саске вожаком? Откуда стремление стать самой главной женщиной стаи? У Ино никогда не будет столько смелости, чтобы рисковать собственной жизнью ради других. Именно это она должна понимать, прежде чем мнить себя матерью стаи. *** Морщинистая рука старухи с обвисшей дряблой кожей и узловатыми пальцами, остановила Итачи, когда тот собирался подняться наверх. Им удалось достичь согласия с Сасори. Акасуна нисколько не возражал, если обиталищем вожака стаи станет кабинет. Поближе к Мелинде. Итачи терял рассудок, если находился вдали от нее. Удивляясь теперь тому, как легко он принял решение расстаться с ней. — Вам что-то нужно? — спросил Итачи, не совсем понимая жеста старой женщины. Она мотнула головой и улыбнулась беззубым ртом. — У нас всего в достатке, вашей милостью. — Едва ли моей, — скептически заметил Итачи. Старуха насупилась, точно его слова были для нее обидными, а потом подползла совсем близко, заглядывая в черные, точно чернила глаза. — Мы молимся о здоровье матери. Боги на вашей стороне, — она говорила так убедительно, что Итачи хотелось в это верить. Вот только факты свидетельствовали об обратном. Мелинда так и не очнулась после наркоза. Сасори делал все, что было в его силах. Не опускал руки. Не хотел сдаваться и Итачи, но лишь одна мысль о том, что он ее потерял, сводила с ума. — Спасибо, — искренне поблагодарил он и сжал пальцами ветхую руку. Наверное, сейчас был самый подходящий момент, чтобы показать им кладбище с обгорелыми останками их дочерей. Ведь и Маниту не забывали о людях Илуачи. Именно утрата сближает больше, чем радость. Лишь через боль один вид сможет понять другой. — Я должен вам кое-что показать.