Гладиатор. Тюрьма

Следующий бой был особенным. Саундвейв это понял с первых изображений новой записи. Особенным уже потому, что все предыдущие поединки, которые ему пришлось просмотреть с этого инфо-куба, проводились только при естественном освещении — что на этом астероиде, что на Квинтэссе и в смежных с нею системах. Именно так, как и говорил бывший автобот Мегатрону еще в первую теневую фазу их знакомства. Да Саундвейв и сам это видел: слепящее белое солнце и светлый, почти белый магнитный песок под опорами.В таком царстве света выступающие на арене кибертронцы казались нереальными, словно вырезанными из черной металлической фольги фигурками — четкими, резкими, а их смертоносные плазменные клинки — почти невидимыми на фоне яркого неба. Почему так происходило, догадаться было несложно — все на этой захолустной арене создавалось в том числе и на продажу. Яркий свет помогал разглядеть мелкие детали тех, кого могли приобрести в любой момент свободные пираты и богатые любители жестокого искусства. Сейчас же все делалось с целью показать настоящее представление. На очередной записи царила глубокая ночь, и арена астероида освещалась двенадцатью прожекторами, отчего стальные трибуны и песок приобрели странный голубоватый оттенок. По углам арены разместили прожектора, имитирующие открытый огонь — и синее пламя, колыхающееся на ветру, придало всему вокруг зловещий и нереальный вид. Связист сразу вспомнил тоскливые, залитые багрово-красным светом гаснущего солнца орбитальные циклы в Каоне. В этом городе теневые фазы были более длинные и гораздо более насыщенные жизнью, чем скучные дни. Всегда только ночные битвы! Возбужденные толпы угрюмых работяг, стекающиеся во мраке к едва освещенному комплексу. Черные пасти ворот, впускающих толпу… Миг — и вот она, арена! Нереальная и зловещая в жестком освещении голубовато-белых прожекторов искусственного света. Максимальная освещенность, равномерно распределенные световые потоки, и фигура каждого гладиатора — как на ладони, с десятком коротких теней, лежащих правильным веером по кругу у его ног. Каонские звезды смертельного искусства привыкли к темноте и не любили, когда светила далеких систем слепили им оптику. Вероятнее всего, идея провести ночной бой при прожекторном освещении принадлежала Астротрейну. А может быть, это было одним из его требований. Что ж, упоминание о Кибертроне — колыбели всех механоидов, точное воспроизведение Каонской обстановки — хороший ход, чтобы привлечь кибертронских зрителей. Дело было за малым. За выступлением самих гладиаторов… В небольшом зале, где располагался склад оружия и брони, одним из выходов была широкая арка, через которую Саундвейв и разглядел арену. Участники стояли вдоль стены — хозяин, как и обещал Децимусу, готовил жеребьевку. Выбирали тех, кому предстояло плечом к плечу с Астротрейном сразиться в бою один на три, а также их дублеров. Шесть орбитальных шаттлов (включая Терция), три трансгалактических и один транспортный челнок — здесь, по-видимому, собралась вся знаменитая крылатая шайка. Все — бывшие автоботы, дезертировавшие из космических войск и ставшие наемниками. Они стояли и посмеивались, понимая, что даже если двое не справятся с Децимусом, на помощь им обязательно придет знаменитый каонский убийца. «Интересно, дошел до них слух о том, кого выбрал Децимус?» — думал Саундвейв. Наверное, нет, но это не мешало многим отпускать циничные и грубые шутки в адрес тренера. Они определенно считали его дезактивом без шансов выжить в предстоящем бою. А шаттл уже облачился в боевую броню — накладки на грудной отсек и плечевые турбины, тяжелые наручи. В одном манипуляторе он держал стальную маску, которая должна была закрыть его лицевую пластину по самую оптику. Совершенно спокойно, не обращая внимания на слова и подначки наемников, под надзором вооруженной охраны хозяина он выбирал оружие, внимательно осматривая клинки, секиры и цепы. Судья, все тот же синий сикер — тоже под присмотром, но уже хозяина — вводил имена (или прозвища) всех десятерых в систему и настраивал программу рэндомного выбора. — Я закончил, — объявил он вскоре. — Никто не хочет ничего изменить? Вдруг Децимус обернулся и сказал: — Убери Терция из жеребьевки. — С чего это ты так решил? — ответил сикер, недоуменно переводя взгляд с шаттла на хозяина. — Делай так, как он хочет, — мрачно сказал красный грузовик. — Считай это последним желанием дезактива. Терций громко расхохотался: — Вот ведь как интересно — оказывается, тренер меня боится! — Как ты догадлив, ученик, — также насмешливо ответил Децимус. — Да, я боюсь подпортить твои магистрали своим клинком. А ты, со своим медленным процессором, не понимаешь очевидного. Те, кого сейчас выберет генератор случайного результата, в казармы уже не вернутся. Смех и шутки прекратились. Децимус обвел всех мрачным взглядом, а потом холодно посмотрел в зеленые линзы Терция. — Удовольствие дезактивировать тебя принадлежит не мне. Так что постарайся выжить и в следующих своих боях, чтобы в конце концов встретиться с тем, кто тебя очень ждет. — Ты захлебнешься сегодня собственным энергоном, и мы порвем твоего серебристого зверокона на куски, — прошипел Терций, подойдя вплотную к Децимусу. Автобот презрительно отпихнул его от себя: — Тогда иди и помолись где-нибудь в уголке. Только молись горячо, потому что Создатели тебя не услышат, но может быть отзовется тот черный и липкий сгусток шлака, которому ты давно продал свою лживую Искру. В воздухе запахло конфликтом, три охранника хозяина немедленно активировали оружие. Децимус поднял манипуляторы и почти скомандовал: — Всем успокоиться! Я не хотел его трогать. И не буду. Странно, но конструктиконы-охранники подчинились на удивление быстро, опустив свои плазмометы, а Терций отошел к группе подельников и исподлобья уставился на судью, ожидая жеребьевки. И жребий выбрал — одного крупного трансгалактического и одного орбитального шаттла. Оба наемника с недовольным видом сделали шаг из общего ряда. Другие, явно расслабившись, снова стали подбадривать товарищей непристойными замечаниями. — Теперь оружие, — сказал хозяин Децимусу, — соперников своих ты уже знаешь. — Отлично, — криво усмехнулся тот и снисходительно оглядел своих визави от антенн до ног. — Вы оба хуже всего владеете прямыми клинками, придется преподать вам пару уроков перед дезактивацией. Берем по два клинка средней длины и посмотрим, что вы сможете сделать. У вас есть всего десять астроминут, чтобы высказать мне на арене все пожелания, а потом вся честь сразиться со мной будет принадлежать не вам. Помните об этом, и старайтесь как следует! С этими словами Децимус надел маску, щелкнув креплением. Без крыльев, (возможно, демонтированных для повышенной маневренности), в дополнительной броне и маске он стал похож скорее на огромного транспортника, чем на летную альтформу. Саундвейв снова задумался. В этой экипировке было что-то, что его, многолетнего и многоопытного соглядатая гладиаторских поединков, насторожило. Он остановил запись, — фигура Децимуса в полный рост застыла в голографическом луче ридера, — и стал рассуждать. Если нужна маневренность — значит, дополнительные два листа брони на грудной отсек и плечи не нужны. Маска — тоже спорный вопрос, она защищает лицевую пластину, но ограничивает обзор, поскольку крепится к верхнему выступу шлема. Да и что этому шаттлу защищать — пожалуй, сложно будет изуродовать его лицевую пластину еще больше… Тем не менее, маска и защитные листы, сковывающие резкие выпады вперед… Вот почему он выбрал клинки, а не секиры, более эффективные в бою один на два. С такой броней он бы просто не смог нормально ими сражаться. Защита, максимальная защита… Почему же тогда демонтированы крылья? Ведь если так нужна защита, то крылья просто необходимы — они не дают возможности пробить камеру искры сзади одним ударом и вообще, прекрасно защищают от многих коварных уловок соперников. И крылья легко починить… «Тем не менее, все это, если… если ты хочешь, чтобы тебя не узнали!» — вдруг осенило связиста. Ведь этот бой будут транслировать на Кибертрон. Раньше ни один бой на этой арене не попадал в свободный эфир, а теперь — такое исключение. Ведь даже раньше этот шаттл, назвавшийся Децимусом, появлялся в ложах арены только в маске, а теперь… «Какие элементы корпуса индивидуальны у трансформеров-шаттлов?» — спросил сам себя Саундвейв. Верно! Лицевая пластина, шлем — как и у всех остальных, а еще крылья, плюс цвет корпуса. Шлем хозяин ему поменял, корпус перекрасил, а лицевая (которую все же можно было при желании отсканировать и восстановить ее первоначальный вид) закрыта маской. Крылья демонтированы. Зачем только закрывать грудной отсек дополнительной броней, ставить эти нелепые нагромождения на турбины и рисковать свободой движения манипуляторов? Уж не для того ли, чтобы скрыть полустертую автоботскую инсигнию и редкую форму корпуса с двигателями на плечах? Так рисковать и ограничивать свои движения, оставлять незащищенной спину, и все только ради того, чтобы скрыть все элементы, по которым можно восстановить твою личность. Выходит, для этого космического бродяги гарантия остаться неузнанным была равноценна жизни. Может быть не только его… и не только жизни… Связист чуть было не потянулся к консоли, чтобы отсканировать лицевую пластину и крылья Децимуса в предыдущих записях, и попробовать все же установить его личность. Но потом остановился. У него еще будет время сделать это. Кроме того, блок предвидения подсказывал, что ответ на свой вопрос он, возможно, получит по истечению этого боя. Шаттл мог заменить и крылья тоже, а лицевой пластины из-за большого количества повреждений могло быть недостаточно для точной идентификации. И Саундвейв с утроенным интересом продолжил просмотр записи.