Stay

      Лишь на утро следующего дня я осознал, в какое же дерьмо на самом деле вляпался. Мало того, что мне поневоле пришлось стать участником какого-то цирка, так меня еще и опозорили перед всей школой, представив в «гейском» свете. Весь оставшийся день за моей спиной шептались кому не лень, показывали пальцем, подходили с одним и тем же вопросом: «Это правда, что вы с Юнги встречаетесь?» Так, кстати, я и узнал, как зовут этого безмозглого бабника.       В глазах Чимина я, кажется, опустился ниже плинтуса. Сразу после произошедшего он пулей выбежал из столовой, а когда я пришел к нему в класс, чтобы объясниться, оказалось, что мой лучший друг решил прогулять оставшиеся уроки. Впрочем, не уверен, что такая реакция вызвана произошедшим, ведь, быть может, причина кроется вовсе в ином. Точнее, я надеюсь на это.       После первого урока я пришел к очевидной мысли, что все это нужно прекратить, и при том как можно скорее. Толчком к такой гениальной идее стал наш преподаватель по биологии, вдруг остановивший меня после прозвеневшего звонка на перемену, который с крайне обеспокоенным за меня видом счел нужным внушить мне, как же на самом деле важны презервативы, смазка, а главное осторожность(!) при половом акте между двумя мужчинами. Не припомню, чтобы когда-то я так стремительно улепетывал из кабинета на перемену. По крайней мере, теперь я точно знаю (благодарю Вас, о, великий учитель), что мне непременно нужно будет купить к моему первому сексу с мужчиной (которого, кстати, не будет! Я же не гей, в конце-то концов!)       В общем, узнав у бывших, как оказалось, девушек Юнги всю нужную мне информацию, я с серьезными намерениями направился прямиком в его класс, где его, конечно же, не оказалось. А ты думал, все в жизни так просто, Хосок?       «Ну смотри, Юнги, ты еще поплатишься за то, что вынудил меня искать тебя по всей школе. Сейчас я бы мог спокойно сидеть на своем месте и отдыхать, а вместо этого шиш», — коварно сыпал я угрозами негодяя, когда в здании школы его не обнаружилось. Угрозы угрозами, а насилие все-таки не мой конек, кишка уж чересчур тонка.       Выйдя на улицу, я все больше и больше удивлялся тому, как самого ленивого ленивца по имени Хосок заставили обойти все этажи, все туалеты, библиотеку, даже зайти в бассейн и подняться на крышу. Я-то уж думал, что больше ста шагов сделать не сумею в жизни, а тут вовсе в десять раз больше. Интересно, поверил бы мне Чимин, расскажи я ему об этом удивительном факте?       На улице тепло. Стоило мне выйти во двор, лицо обдало прохладным приятным ветерком, так идеально контрастирующим с температурой на улице. Где-то вдалеке розово-белой палитрой цветет вишня, роняя свои лепестки, которые невесомо кружатся в воздухе и опадают на асфальт, словно покрывая его пестрым ковром.       Остановившись, я вдыхаю пропитанный прошедшим дождем воздух и практически забываю о том, зачем я здесь, если бы не взгляд, случайным образом упавший на скамью под большим дубом неподалеку. Юнги мило улыбается незнакомой девушке, сжимает ее руку, краснеет, как японская школьница на первом свидании. Краснел бы он так, когда чмокал меня у всех на глазах. Интересно, его пассия где-то обронила свою гордость или все дело в том, что у нее напрочь отсутствует в черепной коробке мозг, раз зная, что ее новый парень — мнимый любитель мальчиков, она продолжает с ним ворковать, как голубка в брачный период?       — Приветик, — улыбнулся мне парень, когда я подошел к скамье влюбленных.       — Так мы встречаемся или нет? — истерично взвизгнул я, делая вид разъяренной девчонки, застукавшей своего парня на измене. — Кто эта курица рядом с тобой? Какого черта ты улыбаешься ей?!! Неужели уже забыл, как мы целовались вчера у всех на виду?!       Должно быть, незнакомку я здорово напугал, как, впрочем, и самого Юнги. Девушка, стоило услышать ей слово «курица», вскочила с места с таким лицом, будто бы съела самый кислый лимон в мире, и, казалось бы, готова была вот-вот наброситься на меня с оскорблениями в ответ, но на деле лишь развернулась и стремительно влетела в здание школы. Я довольно ухмыльнулся ей вслед. Уж кто-кто, а пугать я умею.       — Да ты, оказывается, талантливый актер, — усмехается удивленный парень, приглашая меня присесть рядом.       — Достаточно талантливый, чтобы отгонять от себя всяких девиц легкого поведения, которые ведутся на смазливую внешность и на задних лапках прибегают, как только слышат шелест папирусов*, — в обычной равнодушной манере говорю я, всем видом показывая, что разговор с ним наводит скуку. — Перейду к сути дела, если ты не против. Мне бы хотелось узнать, какого черта произошло вчера в столовой.       — Ну, дело в том... — замялся тот. — Та девушка, помнишь, наверное? Мы встречались как-то. Ну, и ты знаешь, что порой пары расстаются, помидоры вянут и все такое. Вот и у меня завяли, только вот у нее они цветут до сих пор, из-за чего она все никак не хочет смириться с тем, что симпатия моя к ней исчезла. Я думал, что это не займет много времени, но как итог... В общем, я решил, что, быть может, если мы притворимся, будто встречаемся, она прекратит терроризировать меня. Хотя, вообще-то, не сказать, что это было хорошей идеей, — поморщился Юнги. — Ведь теперь она каждую перемену ходит ко мне и проверяет, с тобой ли я. И, кажется, догадывается, что все мной произнесенное — чепуха полная.       — И что же ты собираешься делать? — спросил я, изо всех сил подавляя в себе желание обматерить этого парня всеми существующими словами.       — Быть может, если ты мне подыграешь, — жалобно улыбнулся тот. — Ну, знаешь, будешь находиться рядом со мной иногда, для вида. Я понимаю, что веду себя как идиот и заварил настоящую кашу, но я был бы тебе очень благодарен, если бы ты помог мне. Это не потребует много времени, обещаю.       «Не потребует много времени»? Мне с трудом верится, что такой человек, как та девчонка, так просто отвяжется от него. И не думаю, что это дело закончится для нас вот так просто, без-каких либо трудностей и помарок. Если я соглашусь, мне придется каждый день проводить с Юнги, держаться с ним за руки, обниматься, тем самым показывая, что мы действительно встречаемся, и даже, возможно, целоваться... Нет, даже думать об этом не хочу. С другой стороны, не хочется, чтобы у него появилось больше неприятностей, чем было до этого. Да, он виноват в этом сам, но все же, раз уж я ввязался в это дело, придется помогать. В ином случае, меня сожрет совесть, будь она проклята.       — А ты взамен что? — вопрошающе изогнул бровь я.       — Может... — Юнги задумался с минуту, хмуро смотря вдаль, затем выдал: — На самом деле, я могу предложить только себя. А еще могу после исполнения нашего плана сделать вид, что мы незнакомы.       — Заметано, — тут же кивнул я в знак согласия. Последний вариант меня куда более устраивал.       — Кстати говоря, мы ведь еще не знакомы даже. Меня зовут Мин Юнги, а тебя?       — Чон Хосок.       Проигнорировав протянутую для рукопожатия руку, я встал со скамьи и неспешным шагом побрел в сторону здания школы.       Весь оставшийся день я только и делал, что думал, размышлял, строил догадки, пытался каким-то своеобразным образом предугадать финал всей этой странной истории. Возможно, некоторое время я буду делать вид, будто дико влюблен в него, но что потом? Все заметят, что мы уже не ведем себя как прежде, и это вызовет подозрения. Ладно, допустим, Юнги навешает лапшу на уши, мол: «Мы не хотим выставлять свои отношения напоказ». Есть вероятность, что в это кто-то поверит. Осталось только сделать все без единого изъяна, чтобы ни у кого и малейшего сомнения не возникло. Затем, когда все пройдет успешно, можно будет спать спокойно и смеяться в голос, вспоминая эту нелепую историю.       И все-таки, кто же знал, что в одночасье моя привычная спокойная жизнь обернется вот в этот кошмар?

***

      Сегодня пришлось задержаться допоздна в школьной библиотеке, чтобы сдать завтра экзамен по математике. И сказать, что в моей голове отложилась хоть крупица каких-либо знаний — значит промолчать и принять свою неизбежную судьбу двоечника. Что ж, я хотя бы не унываю. Первый раз что ли? Одной двойкой больше, другой меньше.       Я накинул на себя тонкую плащевую куртку, закинул на плечо рюкзак, вышел на крыльцо школы, а далее... все как в тумане. Я почувствовал лишь яркую, до пятнышек перед глазами боль в затылке и чьи-то сильные и грубые руки, затем утаскивающие меня в неизвестном направлении. Я помню, как пытался вырваться, как меня били в ответ на мои тщетные попытки, вынуждая оставить сопротивление и потерять сознание от очередного размашистого удара в висок.       Пришел в себя я от сильного удара по животу, непонятно как оказавшись на ледяном полу где-то во мраке. Дыхание прихватило. Я согнулся пополам, пытаясь унять боль. Но удары не прекращались. Один в живот, еще один по голове, третий по ногам, четвертый по лицу. Я отчаянно закрыл лицо ладонями, не в силах пошевелиться, и лишь поневоле стонал от невообразимой боли, мечтая о том, чтобы эта пытка наконец прекратилась. Очередной удар ногой по затылку. Тьма.       — Эй, Хосок, — услышал я знакомый голос и попытался разлепить веки, но тщетно. Казалось, нет ни одной не болящей клетки в моем теле. Я попытался ответить, но изо рта вырвался лишь слабый полу-хрип полу-стон. — Потерпи, Хосок, я сейчас вызову скорую, — запаниковал Юнги, пытаясь поднять меня на ноги. Зря. Боль лишь усилилась, и я поневоле застонал еще громче, падая наземь.       В этот момент я не чувствовал себя живым. Я пытался утихомирить жгучую боль, встать на ноги, произнести хоть слово, но не мог пошевелить и пальцем, задыхаясь и давясь собственной кровью, текущей из прокусанных стенок щек и языка. Юнги начал психовать. Несмотря на то, что я валился наземь словно камень и чуть ли не кричал от боли, он непонятным образом усадил меня к себе на спину, взволнованно произнеся:       — К черту эту скорую, я тебя сам донесу. Только потерпи, Хосок. *Автор решил блеснуть своими профессиональными(нет) юмористическими навыками. Для слоупоков: Хосок, говоря "шелест папирусов", имеет в виду деньги.