Stay

      — Прости, хен, сегодня никак, — говорю я другу на другом конце провода, надевая джинсы. — Я сейчас встречаюсь с девушкой. Может, потом как-нибудь?       — Когда ты уже познакомишь нас? Ты бегаешь с ней на свиданки уже месяц. Боишься, что уведу?       — Сомневаюсь, что ты способен на такое, — усмехаюсь я в трубку, в следующее мгновение отклоняя вызов.       Необязательно знать ему абсолютно все. Мы дружим уже много лет и, казалось бы, у нас не должно быть друг от друга каких-либо секретов, ведь мы доверяем друг другу как самим себе, но... Мне кажется, он не поймет, признайся я в том, что встречаюсь с парнем.       Это случилось всего несколько месяцев назад в одном из неоживленных на тот момент парков Сеула на скамье под старой плачущей ивой. Я хорошо запомнил этот момент. Запомнил, как незнакомый парень примерно моего возраста как бы ненароком присел рядышком и в неумелых попытках познакомиться робко произнес свое имя. Запомнил короткие скромные взгляды и легкую улыбку в уголках тонких губ, что так неоднозначно предназначались лишь мне одному. Кажется, тогда я ждал друга, чтобы сходить потом вместе в кино на долгожданный фильм, и желание знакомиться с этим странным мальчиком не разделял отнюдь. Но то ли от скуки, то ли из чистого интереса односторонний разговор наш мерно перетек в повседневное обсуждение всяких обыденностей, типа погоды, проблемах в семье и трудной учебы в наши-то пятнадцать лет. И кто бы знал, когда мы, с упоением увлекшись общением, незаметно для нас самих уже давным-давно вышли из парка, прогуливаясь вдоль безлюдных улочек, а солнце скрылось за горизонтом, на безоблачном небе и по речной глади растекая оранжевую палитру, точно акварельные краски по девственно-чистому холсту.       И так незаметно подступил март, ото сна разбудив сладко дремлющую природу, чтобы та затем скинула с себя заснеженное одеяло, сменив его на свежую зеленую траву. А вместе с тем развивались и наши с тем парнем отношения — стремительно, без сожаления, ни на долю секунды не задерживаясь на уровне "друзья" и как на американских горках закручиваясь в пучину страстной — насколько позволял нам наш еще совсем юношеский возраст, — теплой и нежной любви. Все произошло слишком быстро, и я едва успел осознать самый важный и словно громом поразивший меня факт: я влюбился в него самозабвенно и бесповоротно, как наивный, глупый первоклассник.       И вот сейчас, в очередной прохладный и сырой мартовский день, он снова встречает меня все под той же плачущей ивой у берега Хан. Улыбается так тепло, шепчет ласковое "Привет, солнышко" и целует нежно-нежно, сжимая в горячих медвежьих объятиях, словно в любой момент я исчезну, стоит расцепить руки хотя бы на секундочку.       Сердце вновь и вновь отбивает сумасшедший ритм, разгоняя по жилам тепло и в унисон сплетаясь в одну замысловатую сумасшедшую мелодию с пульсом моего парня. А в душе, где-то там, совсем глубоко, теплится и трепещет счастье — нежное такое, теплое, как маленькое солнышко, и очень хрупкое, что кажется, будто достаточно лишь одного неверного движения, и оно разобьется на мельчайшие кусочки.       Парень, невесомо коснувшись губами моего лба, заботливо накидывает на мои плечи куртку и прижимается со спины, скрещивая наши промерзлые пальцы на моей талии.       — Снова ты как летом оделся, — молвит он, тихим голосом проникая в тишину вечернего парка, наблюдая за размеренно бьющимися о береговые камни волны. — Снова будем сидеть на лавочке и греться, как два голубка?       — Извини, я думал, сегодня будет чуть теплее, — виновато бормочу я, покраснев. — Можешь не волноваться за меня, эта кофта довольно теплая, так что можешь забрать куртку. Тебе разве самому не холодно?       — Мне тепло всегда, когда я рядом с тобой, — мурлычет в ответ тот, блаженно носом утыкаясь в мою шею, и совсем едва слышно, заглушаясь шумом прибоя, щекочет горячим дыханием мое покрывшееся в смущении пунцом ушко: — Я люблю тебя.       — Я люблю тебя, — тогда на трепетном выдохе отвечаю я, а губы мои расплываются в улыбке.

***

      После долгой и нудной десятиминутной лекции на тему пунктуальности и выговоров — нет, я бы сказал оров — насчет сорванного урока, я наконец плюхнулся пятой точкой на ледяной пол пустого коридора рядом с дверью в класс. Можно было вообще не приходить, что уж там.       Что ж, пока моя задница мерзнет на совершенно ледяном полу, а приглушенный голос учителя за тонкой стеной читает нудную лекцию, я успевал поразмыслить обо всей этой какафонии произошедшего минутами ранее, переработать полученную до абсурдности нелепую информацию и, быть может, даже прийти к определенному выводу, что, на самом деле, сомнительно. Ведь снова и снова прокручивая слова Чимина в голове, я путался и упирался в тупик, лишенный какой-либо логики и здравого смысла. Быть может, Чимин лжет мне? Может, они оба мне лгут? А может, это я тут единственный идиот, который ничего не понимает, и на деле все проще пареной репы?       В сознании то и дело воспроизводились недавно сказанные другом слова признания в любви. Как по мне, так это самое глупое из всего того, что произошло за этот небольшой промежуток времени. Просто это Чимин... Это просто мой лучший друг, которого я знаю практически с пеленок и который определенно точно солгал мне, но по какой причине и с какой целью — я не понимал, даже не мог предположить. Тем не менее, одно я огорчением осознавал точно: придется разобраться во всем самому и распутать эту прочно переплетенную меж собой паутину, ведь в этой безумной истории слишком много несостыковок, слишком много недостающих кусочков пазла, как и слишком много того, чего принимать я совсем не хотел.       Когда пятую точку начало нещадно ломить, медленно я встал на ноги и оперся спиной о ледяную стену, потирая ноющие ребра.       Как же хотелось послать их всех нахер и начать жить спокойно, безо всяких притворств и домогательств друга. Чимин всегда таким был или что-то его изменило? Этого я точно не знал, но должен был разобраться, пока вся эта ситуация окончательно не вышла из-под контроля. А потому, ближе к концу урока я решил, что прямо сейчас пойду к Юнги и поговорю с ним, а если разговоры так ни к чему не приведут — придется действовать, но как именно — я еще не знал.       Звонок наконец раздался в длинных коридорах школы, выпуская сонных школьников из душных кабинетов, а меня — наконец высвобождая из незримых кандалов, все это время удерживающих на одном месте. Все-таки опоздания — не самая лучшая штука, которую стоит практиковать.       Юнги ждать не пришлось. Спустя всего каких-то пять минут ожидания, он и его свита дружно вышли из кабинета, как обычно хохоча на всю школу. Ждать, когда парень останется один, не хотелось, но и разговаривать с ним в присутствии его друзей — тоже, ведь тема, которую я хотел бы перетереть с Юнги, совсем не для лишних ушей, да и они, стоит мне появиться рядом, начинают гадко хихикать, словно видели меня с изнанки и знают каждый мой секрет.       Вдох, выдох, руки в жопу — и я решительно иду вперед, уже привычно игнорируя редкие направленные на меня взгляды однокашников. Всего за один с хвостиком месяц я уже успел стать звездой школы.       — Мы можем поговорить? — обратился я к Юнги, быстро подойдя к их компашке.       — О, друзья, знакомьтесь, — Хосок, мужчина моего сердца, — пролепетал Юнги и внезапно взял меня за талию, утягивая в объятия. — Наконец-то представился шанс познакомить вас.       — Что-то мужчина твоего сердца не в восторге от этого, — усмехнулась невысокая брюнетка с бейджем "Сон Сыльги" на белоснежной рубашке, осматривая меня с ног до головы. — И весь этот цирк только ради Соён? Не плевать ли, что она о тебе думает?       Я немного расслабил булки. Его друзья знают всю правду? Неужели хотя бы перед ними не придется притворяться, что мы двое безумно влюблены друг в друга? Тогда... А вдруг они знают, кто и зачем тогда избил меня?!       Опомнившись, я поспешно шлепнул Юнги по руке на моей талии и отошел на безопасное расстояние.       — О чем ты? Мы с Хосоком действительно любим друг друга, — как ни в чем не бывало ответил тот, натягивая на лицо беспечную улыбку. — И не понимаю, почему ты вдруг вспомнила о Соён — мы с ней уже давно расстались.       — Нам-то хотя бы не ври, хен. Всем очевидно, что вы притворяетесь. Просто поговори с ней, объясни ей все, она должна понять и перестать следить за тобой. Думаешь, проще втянуть в это дело левого пацана и заставить его отыграть любовь к тебе, чем спокойно сесть и поговорить с Соён? Да брось, — высказался друг Юнги, Ким Менсу (по крайней мере, так гласил его бейдж на школьном пиджаке), театрально закатил глаза, взял рядом стоящую активно кивающую его словам девушку под руку, и, бросив напоследок "Идемте, пусть болтают", пошел обратно в класс, а за ним — остальные четверо, оставляя нас с Юнги наедине.       — Я уже пытался говорить с ней, она совсем не слушает, — стал оправдываться передо мной Мин. — Даже сейчас она сидит за партой и следит за нами. — Он демонстративно взял меня за руку и подошел почти вплотную, и я едва не поддался порыву отойти от него на три шага назад. — Это невыносимо. Надеюсь, вскоре она поймет, что это самое бесполезное занятие в ее жизни.       — Я хотел поговорить с тобой. Можем мы уйти в менее людное место?       И прежде чем расцепить свои пальцы с чужими и развернуться в сторону выхода на лестничную площадку, клянусь, вдалеке, на другом конце коридора за углом, была чья-то рыжая копна волос, по которой я только на долю секунды мазнул взглядом. Но уже через секунду, обернувшись обратно, в том углу я увидел лишь абсолютное ничего. И уже тогда я понимал точно: за мной следят. И будут следить еще долго.

***

      Быстрым шагом мы вышли на улицу и устроились в общей беседке, где обычно ученики обедают в теплую погоду, как, допустим, сейчас. Весна в этом году вышла на радость теплой, хотя и полной непонятных переворотов в жизни. Вдали, на ветке осины, распевались скворцы, скрываясь за шелестящей уже зеленой кромкой. А кожу так приятно охлаждал весенний ветерок... Совсем не хотелось открывать глаза и снова окунаться в эту гадкую гущу событий.       — Я весь внимание, — произнес Юнги, заставив меня спуститься с небес на землю.       — Не буду тянуть кота за яйца и задам конкретный вопрос: через пять минут начнется второй урок. Это ты причастен к моему избиению?       У того и мускул не дернулся: Юнги спокойно смотрел мне в глаза, затем слабо улыбнулся и твердо ответил:       — Нет.       — Я заметил твою странную реакцию тогда, в больнице, когда мы говорили об этом. Ты что-то знаешь? Подозреваешь кого-то?       — Снова нет. Мне показалось, что знаю, но это не так. Я никак не связан с этим грязным делом.       — Но у меня есть свидетель, который утверждает, что это был именно ты, — с напором продолжал я, продолжая смотреть прямо Юнги в глаза. — А также то, что ты угрожал ему, если тот проболтается мне.       — Повторяю еще раз: я никак не связан с этим делом. Уверен, твой свидетель что-то путает, но это точно был не я, — все так же терпеливо и спокойно продолжал отвечать парень, но уже чуть нервно. — Может, у тебя есть другие вопросы ко мне?       — Хорошо. Ты знаешь Пак Чимина?       — Нет. — Юнги пытался сохранить спокойствие, но губы его едва дернулись, выдавая парня с потрохами. Кажется, он понял это и сам. Вздохнул, неловко отвел взгляд, чуть подумав, снова вздохнул и обреченно произнес: — Ладно, знаю. Познакомились как-то на подготовке к фестивалю в прошлом году, но его имя — это максимум, что я знаю. Как это вообще имеет отношение к делу?       Но он врал. Короткая нервная перебешка взглядом, на долю секунды закушенная губа, скрещенные на груди руки — Юнги усердно пытался не выдать себя и свою ложь, но меня не обманешь. Однажды в детстве Чимин как-то назвал меня "детектором лжи" за умение искусно разоблачить вранье. Кто-то, быть может, обзавидуется такому скиллу, но, хоть он срабатывает далеко не всегда, лучше бы у меня его не было совсем. Понимать, что тебя обманывают, не всегда приятно. Но докапываться до истины и мучить Юнги я в этот раз не стал. Все, что мне надо, я уже узнал. Но не понимал, почему Юнги пытался скрыть от меня факт знакомства с моим другом.       — Что ж, хорошо... — выдохнул я, судорожно раздумывая, какой вопрос задать дальше. — Ты уверен, что не знаешь, кто бы мог так поступить со мной? Может, какой-то ярый противник ЛГБТ сообществ? Или, может, твоя бывшая подружка решила таким образом насолить мне?       Юнги ненадолго задумался, но затем отрицательно покачал головой.       — Это вполне разумная догадка, но Соён не такой человек. Она не пошла бы на такую подлость. Я слишком хорошо знаю ее.       — Хорошо. Тогда я задам последний вопрос. Твои друзья в курсе, что наши отношения липовые?       — И нет, и да. — Юнги неопределенно повел плечом. — Я не говорил им в открытую, что дурачу всю школу, но они и сами видят, что это так. Они видят, что тебя в принципе не существует в моей обыденной жизни, да и я этого отрицать не пытаюсь — в конце концов, эти люди — мои друзья. Да и в принципе я доверяю им, они точно никому не разболтают лишнего.       — Понятно, — лишь ответил я и поспешно встал, когда вдалеке, сквозь приоткрытые окна школы, раздался приглушенный звонок на урок. — Спасибо за содействие, я пойду.       — Буду рад ответить еще на парочку вопросов, — подмигнув, с улыбкой произнес Юнги, наблюдая за мной.       Но я лишь молча развернулся и поспешил на урок, про себя думая: "Как жаль, что твои чувства невзаимны, придурок". И очень надеялся на то, что мне удастся раскрыть это чертово дело, несмотря на то, что детектив все-таки из меня никакущий.