/.запечатлённый./

- Эй, Фрэнки, посмотри на меня, - просил Джерард, ловя в объективе своего любимого. - Я некрасивый, - смеялся Айеро, прячась за деревьями и убегая от фотографа. - Ты самый прекрасный ребенок, - приобнимая Фрэнка, шептал Джи. Через густую крону могучих дубов просачивался яркий солнечный свет, бросая блики и попадая на линзу фотоаппарата. Глаза обоих прятались от летних лучей за темными очками, но разве стекло может скрыть красоту? - А ты научишь меня фотографировать? – спросил Фрэнк. - Обязательно, - кивнул Джерард и взял его за руку. Они пробирались через лес к поляне и озеру, где оставили машину и сбежали в объятия листвы. - Смотри, все легко. Ты просто чувствуешь красоту, ловишь ее объективом, стараясь заметить любую деталь, фокусируешь и спускаешь затвор. Этот щелчок раздается, и ты можешь наблюдать еще одно запечатленное мгновение. Ты вкладываешь в снимок эмоции, которые испытываешь. И потом, глядя на фотографию, ты снова сможешь окунуться в тот момент. Попробуй. Фрэнк несмело берет фотоаппарат из рук Джерарда и наводит камеру на озеро. Думает о чем-то примерно минуту, а затем убирает палец с кнопки. - Давай посмотрим, - говорит Джи, открывая галерею, - мне нравится этот снимок, в нем наша маленькая история. - Я чувствую магию в фотографии, это словно целое искусство. Они присели на траву около берега. Вода маленького озера купалась в лучах солнца. Это был маленький мирок для двоих. - Когда ты понял, чем хочешь заниматься в жизни? – спросил Фрэнк. - Чуть раньше, чем семнадцать. Все твердили про скучные профессии. Юрист, врач, директор какой-нибудь фирмы. Все мои одноклассники грезили о чем-то похожем. А я их не понимал. Я рисовал, фотографировал, слушал музыку и жил, понимая с каждым днем, что искусство – это оружие. - А музыка? - Для меня музыка – спасение. То, что никогда не убьет. - И для меня тоже. - Но ты не позволяешь ей спасти себя до конца, ведь так? - О чем ты? - Ты знаешь. Хочешь поговорить об этом? - Я тебя не понимаю. - Сколько у тебя шрамов, Фрэнки? - Ты действительно хочешь знать? Людям всегда было плевать. Режешь себя или нет. У тебя все хорошо или нет. Главное – кошелек потолще и связи. - Я хочу стать твоим спасением, Фрэнки. Частью твоей музыки. Фрэнк немного помолчал, словно взвешивая все “за” и “против”. Джерард понимал. Это сложно. Как там говорил Ремарк? Подпустишь – захочешь удержать. А удержать ничто нельзя. Но парень все-таки заговорил. - Этот, - сказал он, указывая на еще довольно красных порез чуть ниже локтя, - самый свежий. Тогда мама сказала, что я - ничто. Было страшно. Джерард оторопел. Он и представить себе не мог, насколько лишен поддержки Фрэнк. Придвинувшись ближе, Джи заключил его в крепкие объятия. - Ты можешь прекратить, если хочешь. - Я думаю, мне нужно это. - Хорошо. - Эти, - Фрэнк провел пальцами по четырем едва заметным шрамам на запястье, - одни из самых старых. Тогда бабушка сказала маме, что лучше б ничего этого не было. Она имела в виду нашу семью. Джерард молчал, только еще сильнее обнимая своего мальчика. Фрэнк снова и снова называл причины, почему он причинял себе боль. И среди них не было ни одной, которая, как бы это не звучало, не была достойной. Душа этого мальчика больная, потрепанная. - А знаешь, почему я больше этого не делаю? – неожиданно спросил Фрэнк, - Потому, что в твоих объятиях я чувствую себя защищенным. - Я пойду за тобой куда угодно, лишь бы ты чувствовал себя нужным. Ты мне нужен. Мир против, ты знаешь, он против. И крылья обрежут, смеясь и шутя. Мир отнимает, чужую свободу, Но не отнимет, он не отнимет тебя.*