Остров

      Качаясь от усталости, Тэмин обхватил руку Минхо в ответ, закинул ее себе за шею и, обхватив его свободной рукой за талию, взвалил на себя. Собрав остатки сил, запинаясь, он двинулся дальше, пока еще есть шанс.       Минхо был тяжелым, пот застилал глаза, но Тэмин знал, что обязан вытащить его оттуда во что бы то ни стало, и со злой решимостью, не разбирая дороги, шел вперед.       Кровь в висках стучала так, что заглушала все посторонние звуки, не давая возможности вслушаться в шум за спиной. Тэмин не знал точно, преследуют ли их — сил притормозить и оглядеться не было. Мышцы гудели от напряжения. Стараясь сохранять самообладание, он неумолимо переставлял ноги, опасаясь, что если остановится, сделать еще один марш-бросок выйдет едва ли.       Тэмин смог преодолеть не больше двухсот метров, прежде чем выбился из сил. Он на автомате доковылял до первого же строения и привалился к стене дома, стараясь выровнять дыхание и оценить обстановку.       Заглянув за угол, он, к своему ужасу, увидел знакомые тени. Они неумолимо и без устали шли вперед. Нужно было как можно быстрее найти место, чтобы передохнуть и оказать Минхо хотя бы минимальную помощь. Он огляделся в поисках подходящего укрытия.       — Нужно уйти с открытой местности, — вторил его мыслям Минхо.       Одно хорошо — они находились в жилом районе, и в конце переулка маячил вход в подъезд. Тэмин не дошел буквально несколько десятков метров. Хватило бы сил добраться, пока их не окружили, отрезав пути к отступлению.       Он снова взвалил Минхо на себя и, стараясь не думать о том, как горит огнем каждый мускул, не спускал глаз с темного прямоугольника входа, пока не оказался в его спасительной тени, за тяжелой металлической дверью.       На лестнице стояла хрупкая тишина, гулко отзывавшаяся на каждый шорох, каждый царапающий горло судорожный вздох. В подъезде было темно.       Устроив Минхо возле стены, Тэмин нашарил фонарь и взволнованно обвел колеблющимся от напряжения лучом окружающее пространство.       Из подвала тянуло гнилью, но никакой видимой опасности на глаза не попалось.       Первым делом он воткнул в дверную ручку автомат, хотя бы так баррикадируя дверь, и бухнулся на колени перед Минхо, попутно вытягивая из шлевок свой ремень. Он обхватил им бедро Минхо и туго затянул чуть выше ранения, сетуя на себя за то, что не улучил момент сделать это раньше.       — Я проверю наверху, — бросил он, не дожидаясь приказа.       Он достал нож, вскинул его наизготовку и, другой рукой освещая себе путь, шагнул на лестничную клетку.       Парой пролетов выше, возле стены, лицом вниз лежало тело. Прижимая к носу рукав, Тэмин нагнулся и направил туда луч фонаря, выхватывая из темноты эту жуткую картину. От останков мало что осталось, они были сильно обгрызены крысами. Чувствуя подступающую к горлу тошноту, он брезгливо ткнул труп носком берца, проверяя. Тот не шелохнулся, и Тэмин прошел дальше.       Он поднялся еще на пару этажей в поисках либо незапертой двери, либо не особо крепкой на вид. Такая обнаружилась парой этажей выше.       Тэмин толкнул ее плечом, убеждаясь, что замок заперт, однако чувствовался небольшой зазор. Замок был простой, вроде щеколды. Примериваясь чуть ниже металлической ручки, Тэмин что было сил ногой ударил. Он не рассчитывал, что дверь поддастся, но от удара в механизме замка что-то хрустнуло, вдохновляя его на вторую попытку. Петли скрипнули, не выдерживая, и дверь перекосило. Наконец, после третьего удара она поддалась.       Тэмин осторожно прошел внутрь.       Квартира выглядела обжитой и уютной, будто хозяева совсем ненадолго покинули жилище и вот-вот вернутся. Повсюду лежало много вещей, кое-где попадались рамки с фотографиями, создавая впечатление, что катастрофа миновала эту квартиру. Только частички пыли, что покрывала толстым ковром все поверхности и кружила хороводом в потревоженном воздухе, возвещали о том, что никто не возмутится вторжению. Некому.       Тэмин обошел все комнаты, высвечивая фонарем каждый затемненный угол, и, убедившись в том, что здесь относительно безопасно, поспешил за оставшимся внизу Минхо.       Вдвоем, шаг за шагом, сделав пару остановок на передышку, они поднялись.       Тэмин довел Минхо до дивана в одной из комнат и вернулся в коридор, чтобы забаррикадировать выломанную дверь. Он поставил ее на место, насколько позволяли выломанные петли, и задвинул стоявшим рядом комодом.       Тэмин вытер пот со лба, оценивая результат своей работы. Не самое надежное заграждение, но, по крайней мере, он услышит, если кто-то вздумает вломиться.       Он чертовски устал. Руки и ноги дрожали от напряжения, волосы слиплись от пота, но останавливаться было нельзя — каждая секунда на счету. Минхо истекал кровью.       В одном из нагрудных карманов зашипела рация, вновь подавая признаки жизни.       — Кэп, Тэмин! Кто-нибудь слышит? Прием!       Он хотел ответить, но замешкался, пытаясь вспомнить, куда конкретно засунул ее, а когда впопыхах отцепил рацию от ремня, Минхо уже ответил.       — Это Минхо. Джонг, ты в порядке? Где ты?       — В норме. Удалось оторваться. Как ты? Тэмин с тобой?       — Со мной. Я ранен, не могу передвигаться. Мы недалеко от завала, нашли укрытие.       — Держитесь. — Звук доносился обрывками, прорываясь сквозь помехи, но Тэмин различил вздох облегчения. — Постараюсь найти машину. До связи.       Тэмин и сам обрадованно выдохнул, услышав знакомый голос. Но расслабляться было рано. Он вернулся к Минхо.       Он еще не встречался с ним взглядом после случившегося на эстакаде, поэтому не поднимал глаз, пока в поисках аптечки копался в своем походном рюкзаке. Не понимал, как вести себя, и какого наказания удостоится его неповиновение. Благо сейчас у него была достойная причина, чтобы сохранять молчание.       Он опустился на колени перед диваном, разорвал ткань на брюках Минхо и оглядел повреждения. Выглядело ужасно. Из раны сочилась кровь, ткани вокруг нее опухли и покраснели. Утешало то, что, похоже, осколок ушел не слишком глубоко. Тэмин сглотнул, настраиваясь. Он не боялся крови, но уверенности в том, что он все делает правильно, у него было. Его обучали оказывать первую помощь, вот только какой-либо реальный опыт он приобрести не успел, поэтому, пока он встряхивал ампулу и набирал в шприц обезболивающее, руки его заметно дрожали.       Неожиданно это вернуло его в детство. Из-за своего непоседливого характера Тэмин то и дело влипал в неприятности, нередко заканчивающиеся ссадинами, ушибами и разбитыми коленками. И первым человеком, к которому он всегда бежал показывать свои “боевые раны” был Кибом. Он панически боялся всего, что как-то связано с кровью и в первое мгновение неприязненно морщился, отворачивался и кричал, чтобы Тэмин не смел ему даже показывать свои болячки, и тем не менее каждый раз он брал себя в руки, напускал на себя донельзя серьезный вид и, побелев, как полотно, брался их обрабатывать. Приходилось закусывать губу, чтобы скрыть улыбку, когда Тэмин из-под ресниц наблюдал за тем, как тряслись руки хёна, а с губ срывались тихие ругательства. И больно совсем не было.       Эти теплые воспоминания чудесным образом помогли собраться и настроиться на нужный лад. Руки двигались уже увереннее. Минхо, облегчая ему задачу, со стоическим спокойствием сносил все его даже неловкие манипуляции. Он вскрикнул лишь раз — когда Тэмин вытаскивал у него из ноги стальной прут. И, глядя на его стойкость, невозможно было не испытывать уважения и восхищения.       Закончив накладывать повязку Тэмин, обессилев, практически упал на диван рядом с Минхо. Он пролежал так несколько минут, прикрыв глаза и переводя дыхание. В теле не осталось и капли сил, оно и так последние полчаса работало на износ. И сейчас организм решил выразить ему свое неудовольствие таким обращением.       — У тебя кровь на руке.       Тэмин лениво приподнял веки, повернул голову, непонимающе моргнул и только потом посмотрел на свою руку. Рукав был порван, и через прорезь проглядывал глубокий порез на плече. Он даже не заметил. Зато теперь тот настойчиво напоминал о себе болезненной пульсацией.       Единственная реакция, на которую Тэмин был сейчас способен, — это раздраженный взгляд.       — Надо обработать. Ты от столбняка или сепсиса умереть хочешь, если чего похлеще не занес? — снова подал голос Минхо, возвращаясь к привычному командному тону, будто Тэмин не понимает очевидных вещей.       Тэмин был бы рад проигнорировать его реплику, но уж слишком красноречиво выжидательный взгляд прожигал его профиль.       Он обреченно вздохнул, смиряясь, нехотя стащил с себя рубашку, оставаясь только в футболке, и снова принялся копаться в аптечке.       — Надо же. Все-таки умеешь слушаться. — Не оставил без комментария Минхо его манипуляции. Видимо, даже находясь при смерти, он не упустит возможности, чтобы отчитать его, как если бы ему доставляло особое изращенное удовольствие ставить его в неловкое положение.       По телу прошла волна негодования, и Тэмин бросил на Минхо насупленный взгляд, почти сразу тушуясь.       — Отрадно знать, что не все потеряно.       Небо затянули грозовые тучи, в комнате не по времени стемнело. Но даже в сумерках его взгляд пробирал до костей, посылая волну озноба вдоль позвоночника. Тэмину редко доводилось смотреть Минхо в глаза с такого близкого расстояния, происходило это только в выходящих за рамки бытовых обстоятельствах. Этот пронизывающий взгляд всегда застигал врасплох, исключая возможность защититься. Колкий, ироничный, немного свысока. Так смотрят на маленьких детей, еще ничего не смыслящих в жизни. Он пронизывал насквозь и открывал взору больше, чем Тэмин хотел бы показывать. Больше, чем он сам знал о себе.       Чувствуя, как прилила кровь к лицу, он вернулся к своему занятию, краем глаза, отмечая, что Минхо продолжает смотреть на него.       — Что ты собрался делать дальше? Что если что-то пойдет не так? Если что-то случится с Джонхеном? Если у него не получится найти машину? — закидал он Тэмина вопросами.       — Сам найду ее.       — Ты глупый, самонадеянный мальчишка, не продумывающий даже на шаг дальнейшие действия. — В уставшем голосе не слышалось злобы или осуждения — просто констатация факта.       — Я всего лишь отплатил тебе тем же. — Не в силах посмотреть на него, Тэмин пожал плечами. — Зачем ты спас меня? Твоя жизнь куда ценнее моей.       Тэмина мучил этот вопрос с момента, как появилась возможность об этом задуматься. Если бы Минхо отступил, а не бросился ему на подмогу, возможно, он бы так не пострадал.       — Не обольщайся. Заботиться о личном составе — моя прямая обязанность, как командира. — Последовал сухой ответ. Слишком формальный и тянущий на отмазку.       Стараясь скрыть разочарование, Тэмин уставился на бинт в своих руках, но Минхо заговорил вновь: — Не хочу, чтобы ты думал лишнего, — он смерил Тэмин скептическим взглядом, и его       губы тронула усмешка. — Впрочем, иметь какие-то мысли в голове иногда бывает полезно.       Тэмин пропустил колкость и все-таки поднял глаза в ожидании продолжения. Было так интересно, что он скажет, что он затаил дыхание.       — Я кинулся тебя спасать не не из-за личных симпатий и антипатий, не потому что кто-то полезнее или бесполезнее, не из-за глупого геройства. А потому, что распределение наших ролей таково.       Тэмин прекратил комкать бинт и весь обратился в слух. До него вдруг дошло, что еще никогда прежде они не разговаривали просто так. Не то, чтобы у него когда-то возникала настоятельная потребность потрепаться с Минхо за жизнь. Просто обычно тот обращался к нему либо с поручениями, либо чаще заходил с нелестными комментариями по поводу его работы, отбивая любое желание развивать общение. Сейчас, впервые за все время, он делился с ним своими мыслями, мотивами поступков. Это воспринималось как нечто исключительное, недоступное абсолютному большинству, а потому очень ценное.       — Я все пытаюсь взять в толк, откуда в тебе столько высокомерия, что ты берешься мерить ценность жизни других? Откуда такая жажда проявить себя? — Минхо без утайки нагло разглядывал его, будто в самом деле вознамерился отыскать ответ на свой вопрос.       Тэмин не нашелся, что сказать. Впрочем, ответов от него никто не ждал.       — Комплекс отличника? Родители многого ждали, и ты из кожи вон лез, чтобы оправдать их надежды?       Обжигающая краска бросилась в лицо.       Он такой ребенок, что каждый дурак, едва взглянув, способен прочесть его как раскрытую книгу?       Хотя Минхо не дурак.       И не каждый.       — Не загоняйся по пустякам и не принимай все происходящее на свой счет. Мир не вращается вокруг тебя. Иногда что-то происходит просто потому, что происходит. И ты не в силах на это повлиять.       Сказано это было сухо и безразлично, но Тэмин почувствовал облегчение. Эти слова неожиданным образом успокаивали его. Наверное потому, что частично снимали с его плеч неизвестно откуда взявшейся груз ответственности и даже мирили с действительностью.       — По-моему, ты уже не маленький, чтобы тобой управляли детские комплексы.       Глаза Минхо не смеялись. Он говорил, что думал. Серьезно, без тени иронии.       Легко ему судить. Вся жизнь Тэмина строилась на преодолении себя, своих страхов и мнения окружающих. Этим были обусловлены и увлечения экстремальными видами спорта, и жажда острых ощущений, драйва, рвущего вены. Даже выбор профессии. Любые сомнения в его неспособности к чему-либо воспринимались в штыки, и Тэмин, очертя голову, бросался их опровергать. Оставалось только завидовать Кибому и его независимости. Вот кому, казалось, было плевать на то, кто и что о нем думает.       Завершив обработку, он покопался в рюкзаке теперь уже в поисках припасов. Позволив себе сделать глоток, Тэмин протянул флягу Минхо и полез за пайком.       После скудного ужина они сидели молча. Разговор не клеился. За окном бушевала гроза. Позже вышел на связь Джонхён. Отчитался, что с ним все хорошо, что переждет непогоду и при первой возможности вновь отправится на поиски. Минхо сделал ему внушение, чтобы он не рисковал, шарясь по округе ночью. Снова стало тихо.       Упоминание родителей разбередило старую рану. Они с Кибомом не видели этого своими глазами, но, скорее всего, они погибли. Во всяком случае, связь с ними оборвалась в первый же день, как и сообщение между городами. Отправиться на поиски с самого начала не представлялось возможным, их мотало по карантинным зонам, потом просто в поисках приюта, и спустя столько времени возобновить поиски, наверное, вовсе было бы безумием. Тэмин не говорил об этом с братом (это являлось негласным табу), но что-то подсказывало, что он того же мнения.       Время тянулось бесконечно, и молчание невыносимо давило на нервы. Оно не было уютным и ни к чему не обязывающим, как, например, с Джинки или с братом. В нем висело слишком много взаимных претензий, вопросов и недосказанности.       Тэмин прошелся по квартире, проверил целостность баррикады, выглянул на улицу. Сбитая с толку раскатами грома толпа рассеянно разбрелась по округе, больше не осаждая здание. Можно было выдохнуть.       — Хён, — впервые обратился он таким образом, посчитав это обращение сейчас самым подходящим. Обойтись без обращения, как ранее, казалось неуместным, а отстраненное “сэр” после всего пережитого не шло с языка. В конце концов, каждый из них спасал другому жизнь. И вне зависимости от их желания это сближало и формировало особую связь, давая право на некую неформальность.       Не выказывая гнева на его фамильярность, Минхо повернулся к нему и поднял брови, давая понять, что ждёт продолжения.       Ободренный этим, Тэмин решился спросить то, что занимало его мысли с того момента, как Минхо взял его в поход.       — Хён, почему ты позволил мне пойти? Ты же считаешь меня никудышным солдатом.       В глазах Минхо вспыхнул гневный огонек на эту формулировку.       — Остаешься верен себе. Воображаешь, что способен читать мысли других?       — А разве это не так? Ты сам сказал это.       — Напрашиваешься на похвалу?       — Нет, я… — вспыхнул Тэмин.       — Если действительно интересует, что я думаю… Я держал тебя в тылу не потому, что считаю никчемным солдатом, как ты выражаешься.       Тэмин замолк на полуслове, боясь, сделать вдох, чтобы не спугнуть.       — А потому что у тебя всегда такой вид, будто под первым же предлогом ты дашь деру и подставишься. Глупо и бездарно. Бросишься в какую-то самоубийственную авантюру. Потому что струсил, испугался трудностей и сбежал.       Тэмин пристыженно потупил взгляд.       — Смотри на меня, когда я к тебе обращаюсь!       Минхо упрямо сверлил его взглядом, не продолжая, пока Тэмин не выполнит приказ. Наконец он поднял голову. Правда, смелости, чтобы посмотреть в глаза не доставало.       — Нам предстоит жить в новых реалиях. У тебя есть силы, энергия и определенные навыки, которые можно применить по назначению, чтобы сделать нашу жизнь лучше. Ты в хорошей физической форме. Ты многое можешь сделать. А вместо этого ты творишь какие-то глупости! Еще и злишься, когда тебя пытаются от них удержать! — Это все Минхо высказал на одном дыхании и по завершении тирады в поражении вздохнул. Тон его неожиданно смягчился, и закончил он уже мягче. Или просто устало. — Зло берет наблюдать, как бездарно ты гробишь свой потенциал.       Тэмин не предполагал, что когда-то в своей жизни ему будет настолько стыдно. Он горько усмехнулся — нарвался-таки на похвалу. Такую же суровую, как ее обладатель. Она не предусматривала ласковых поглаживаний по голове — она била наотмашь.       — Почему передумал?       — Шоковая терапия не в моих правилах, но я уже исчерпал все методы. Понял, что каждым своим действием лишь подталкиваю тебя к пропасти, что любые благие намерения оборачиваются против меня, потому что ты как упертый подросток строишь из себя великомученика и прешь наперекор. Подумал, небольшая встряска пойдет тебе на пользу. Хотел сдернуть с тебя розовые очки. Ну, что, подействовала прививка от наивности?       — Не знаю, — честно ответил Тэмин. Он пытался отрефлексировать свои переживания, но они были слишком свежи и разрозненны, чтобы улечься по полочкам. — Не распробовал.       Минхо в удивлении вскинул брови, а в уголках его губ притаилась усмешка.       — Выходит, мои старания напрасны и новых ночных визитов мне не избежать.       При намеренном упоминании того памятного вечера, за который Тэмину было до сих пор стыдно, схлынувшая было краска снова залила щеки.       — Знаешь, после отбоя я предпочитаю отдыхать, — неприкрыто наслаждаясь его реакцией, продолжил Минхо. — Я слишком устаю, чтоб по ночам подрабатывать психотерапевтом и отбиваться от несправедливых претензий.       В самом деле! Можно подумать, к его покоям каждую ночь выстраивается очередь страждущих, мечтающих попасть на аудиенцию. С кем он вообще общается? Кому ещё в здравом уме, кроме Джинки, может достать терпения выносить его характер?       А еще это значило, что мимо его внимания не прошли полуночные блуждания по общине. Не стоило обманываться и верить в его рассеянность. Минхо всегда был до предела собран. Тогда напрашивался иной вопрос.       — Почему же ты тогда…       — Не назначил наказания? — закончил за него Минхо, зная наперед, кажется, любую его реплику.       Сил хватило только на жалкий кивок.       — А толку? Накажешь — так ты всю энергию вбухиваешь в обиду и все равно ни черта не делаешь. Да и… разве ожидание взбучки не лучшее наказание? Одно удовольствие было наблюдать, с какой самоотдачей ты начал исполнять приказы.       Его речь сквозила сарказмом, но он уже не был таким жалящим, как прежде. Минхо не стремился его задеть, скорее это последняя попытка напомнить им их роли и отношение друг к другу, отодвинуть на прежние позиции. Но Тэмин знал — парадигма изменилась. Этого уже не изменить, даже если он подыграет и сделает вид, что верит.       Он поймал себя на мысли, что, закусив щеку, старательно подавляет улыбку. Не иначе последствие стресса — отходняк.       Все, что он смог сделать в ответ, это снова пожать плечами. Мол, что я могу сделать, если так получается?       Минхо фыркнул на такую беспечность. Комментариев не последовало.       Тэмин чувствовал, как одна за другой гасли последние искорки враждебности. О плохом упорно не думалось, а набившая оскомину неприязнь к Минхо забилась куда-то глубоко. Может, на это не осталось сил, а может, она была не настоящая, наносная — мишень для выплеска внутренней неудовлетворенности. Сейчас и это исчезло.

* * *

      Время стояло на месте.       Разговоры иссякли. Тэмин без указок занял наблюдательную позицию на подоконнике. Минхо, прикрыв глаза, то ли спал, то ли просто дремал, показывая, что тоже не настроен на дальнейшее общение. Тэмин слабо представлял, о чём ещё они могли бы поговорить, и без того превысили лимит общения на несколько месяцев вперед.       Вечерняя прохлада, пришедшая на смену духоте дня, приятно ласкала кожу. Гроза унялась, и только мелкий дождик, успокаивая, стучал по подоконнику. Странное умиротворение поселилось внутри. Было уже не так тошно от происходящего. И даже вероятность погибнуть не омрачала положение. Колкие слова Минхо тоже не вызывали прежнего раздражения, а просто лениво плавали в сознании.       Он считал его мальчишкой, страдающим из-за собственного высокомерия. Пусть так. Но ведь Минхо и сам такой. Рекомендовал не принимать все на свой счёт, а на самом лица не было, когда погибал кто-то из его бойцов.       “Порой мне кажется, он слишком много на себя берет и слишком близко к сердцу принимает любую потерю,” — воскресли в памяти слова Джинки.       Еще вопрос, кто из них более эгоцентричен!       Не от того ли Минхо так взъедается, примечая эту слабость в других?       Тэмин окинул его взглядом.       Сейчас, когда он не корчил из себя мистера невозмутимость, а вымотанный ранением расслабленно дремал, откинувшись на спинку дивана, черты его лица разгладились и не выглядели так жестко и надменно, как обычно. В таком ракурсе он был… симпатичным. Наверное, даже красивым. Насколько Тэмин вообще мог судить о привлекательности других мужчин. Он отдавал себе отчет, что это странно — прикреплять к Минхо подобные определения. Было в них нечто неправильное и смущающее. Во всяком случае, женщины находили его таковым, и Тэмин оправдывал себя тем, что это просто отголоски тех эпитетов в сторону командира, которые доводилось слышать в восторженном шепоте девушек в столовой.       Осознав, что непозволительно долго пялится, Тэмин перевел взгляд на синий кобальт неба, чувствуя, что нарочно удерживает его там. Из-за непогоды даже звезд на небосводе не видно — высматривать там нечего.       Он молод.       Нет, не то чтобы Тэмин когда-то думал обратное. Он даже приходил к подобным выводам раньше. Просто до этого момента, ему не приходило в голову, что Минхо молод настолько. Тэмин не знал точно, сколько ему лет, но явно не многим больше, чем ему самому. Вряд ли он старше его больше, чем на пару лет, хотя пропасть между ними была огромна. Минхо источал внутреннюю зрелость, которая заставляла игнорировать его внешность и смотреть глубже. Он не был таким непримиримым идеалистом, и это делало его на голову выше Тэмина. А еще… Тэмин не раз за этот вечер видел этот взгляд: спокойный, уверенный и покровительственный, от которого подкашиваются ноги. Взгляд человека, который доволен жизнью, достиг своего максимума и удовлетворен им. Ему не надо что-то кому-то доказывать, он самодостаточен. И это одновременно вызывало жгучую зависть и уважение к его личности. Он был человеком, которым когда-нибудь мечтал стать сам Тэмин и не был уверен, что когда-нибудь получится.       Проигрывая саму себе, Тэмин кинул на него еще один беглый взгляд. Украдкой. И почувствовал, как участилось дыхание. Будто в этом есть какая-то сакральность.       Смешно!       Выругав себя за слабость, Тэмин посмотрел на него уже открыто.       Вдруг у хёна поднялась температура, и его бьет озноб. Он вколол ему антибиотики, но кто его знает. Проверить?       Подхваченный эти размышлением, он, не заботясь о сохранении тишины, соскочил с насиженного места и, не отрывая взгляда от командира, подошел ближе. Он опустился перед ним на корточки, зачарованно всматриваясь в точеный профиль. Может, виной тому скудное освещение, но он казался очень бледным. Тэмин занес руку, но так и застыл, не решаясь поднести ее ближе и прикоснуться к покрытой испариной коже, откинуть челку с влажного лба и...       — Долго собрался над душой стоять?       Застигнутый врасплох, Тэмин отдернул руку и выпрямился. Так резко, что утратил равновесие и чудом устоял на ногах. Как если бы в его порыве была не забота о здоровье раненого товарища, а что-то недостойное, на чем его поймали с поличным. Как глупо и по-детски!       Хорошо, что в сумраке не было видно, как полыхнули щеки. Аж глазам стало жарко.       Наконец, он вернул самоконтроль и вспомнил, как складывать звуки в слова.       — Хотел проверить температуру.       — И что тебя остановило? — Интонации были пропитаны иронией и чем-то новым, появившемся недавно. Это раз за разом заставляло теряться и краснеть, но ускользало от понимания. Вернее, Тэмина не устраивали очевидные объяснения. Словно его пытались завлечь в игру, правил которой он не знал. — Не способен простейшую задачу довести до конца?       Тэмин уперся в хёна взглядом, прослеживая насмешливый изгиб бровей и пытаясь отыскать второе дно в его словах.       Это провокация. Нельзя поддаваться. Ни к чему давать Минхо лишний повод для насмешек.       — Нет необходимости. Вижу, ты в порядке.       — Уже даже не хён? Стоит дать поблажку и ты начинаешь переходить все границы. Плохое воспитание или дело во мне лично? В обращении к другим я за тобой таких вольностей не замечал. Даже к этому пройдохе Хичолю.       — Прости, — насилу вытолкнул из себя Тэмин (язык будто прилип к нёбу) и под пристальным взглядом исправился: — Хён. Это не из-за неуважения. Просто нервы сдают.       А нервы и правда ни к черту. В горле пересохло от частого дыхания и ладони вспотели, как на экзамене. Сердце и вовсе сорвалось с цепи, как в приступе тахикардии, грозясь задушить.       — Понимаю, бесполезно сейчас о чем-либо тебя просить, — язвительный тон не оставлял сомнений в том, что Минхо думает о его умственных способностях, — но не мог бы ты вместо того, чтобы пялиться, проводить меня до уборной? Если еще помнишь, мне трудно передвигаться самостоятельно.       Тэмин пару раз в изумлении хлопнул ресницами, не понимая, почему абсолютно естественная просьба так его смутила. Почему просто подойти и, как несколько часов назад, взвалить Минхо на себя казалось чем-то невозможным сейчас, когда опасность не дышала в затылок?       Радует, что на смятение ушло не больше пары секунд. И пока Минхо не уверился в отсутствии у него интеллекта, Тэмин собрался и уверенно шагнул вперед, подставляя плечо.       Главное, не думать о ситуации, как о неловкой, и не искать ответов на вопрос: почему от соприкосновения пальцев с горячей влажной кожей по телу бегут предательские мурашки?       По возвращении он помог Минхо устроиться на диване и, стараясь не встречаться с ним взглядом, вернулся к своему импровизированному посту на подоконнике, чувствуя, как лопатки горят от проследившего его путь цепкого взгляда.       — Тебя сменить? — Звучало серьезно, без издевок или провокаций. Тэмин был благодарен, что Минхо воздержался от комментариев по поводу его неадекватного поведения, и только мотнул головой.       — Нет. У тебя жар. Отдыхай, я подежурю.       — Как знаешь.       Быстрее бы кончилась эта ночь.

* * *

      С первыми лучами рассвета в комнату ворвался неприятный шипящий звук — рация дала о себе знать. Тэмин вздрогнул, очнувшись. Он умудрился задремать и теперь старался не сверзиться с подоконника, попутно прогоняя противные мушки перед глазами.       — Кэп, Тэмин! Вы еще там?       Тэмин подорвался с места, однако, Минхо, явно бодрствующий какое-то время, уже сам подносил свою рацию ко рту. Он явно заметил его отключку, но не стал заострять на этом внимания.       — На связи.       — Такси заказывали?       Сердце Тэмина радостно забилось. От Джонхёна не было вестей всю ночь, и теперь слышать его бодрый голос было большим облегчением. Губы расползлись в неконтролируемой улыбке. Погасить ее не удалось даже суровому взгляду и обещанию “поговорить потом”.       Говорить так говорить. Не впервой.       В свете нового дня это не выглядело так фатально. Напротив. Наверное, Тэмин сошел с ума, но он поймал себя на том, что предвкушает этот разговор.       Джонхён нарисовался на горизонте минут через пятнадцать.       — Только не говори, что ты наплевал на мои предупреждения и шатался где-то по улицам всю ночь. — Минхо осуждающе сощурился, когда Джонг подхватил его под руку, помогая Тэмину перетащить его в машину.       — По гаражам, — не стал увиливать Джонхён. — И не всю. Только вторую половину, когда уже начало светать.       — Иногда возникает впечатление, что я говорю в пустоту. — Сокрушенно потряс головой Минхо. Впрочем, его это не сильно печалило. Не похоже, чтобы преступное пренебрежение к его приказам заботило его в данный момент. — Хоть кто-нибудь воспринимает всерьез то, о чем я говорю?       Губы Джонхёна тронула грустная усмешка..       — Прости, кэп, но… Я не представляю, как посмотрю в глаза Кибому, если я не сберегу Тэмина.