Остров

      Если вчера Тэмину казалось, что он совершил самый глупый поступок в своей жизни, то в свете следующего дня при одном лишь воспоминании об этом сумасбродстве руки непроизвольно тянулись к тумбочке с пистолетом. Зря Минхо не учинил над ним расправу немедленно и позволил уйти. Что ж, теперь Тэмин был предоставлен на растерзание самому себе.       О чем он, черт возьми, думал?!       Точно не о том, как вообще смотреть Минхо в глаза после произошедшего. Как теперь существовать с ним на одной закрытой территории?       Тэмин машинально дотронулся до губ, к своей досаде понимая, что из-за накатившего в моменте волнения он даже не запомнил, как это было. Только гудящее сердце и общий тремор. Обидно.       Тэмин был бы признателен Минхо, если бы тот списал его вчерашнее безрассудство на профнепригодность в связи с болезнью и отправил долечиваться. Но на строевой командир вёл себя привычным образом, не обращая на него внимания. Однако предположения о том, что Минхо милостиво обо всем забыл и никаких последствий не будет, отдавали идиотизмом. А этим недугом Тэмин не страдал.       Он в достаточной мере изучил тактику командира. Сначала тот делал вид, что отпускает жертву, позволяя как следует помариноваться в собственных переживаниях и потерять бдительность, но как только та расслаблялась, чувствуя свою безнаказанность, он захлопывал ловушку.       Поблажек не будет.       От физической подготовки Тэмин был отстранен, а до дежурства оставалось прорва времени, так что, дабы не попадаться под горячую руку Минхо раньше времени и не маячить у него перед глазами, Тэмин после завтрака укрылся в компании Кибома и Джонхёна. Он еще не был морально готов прийти с повинной.       — Ты не мог бы прикрыться? — вывел его из мрачных раздумий голос брата. Впрочем, обращался он не к нему.       Кибом занимался своим излюбленным делом: командовал другими. Точнее Джонхёном, который, не удосужившись натянуть на свой торс даже одну из своих излюбленных ничего не скрывающих маек, как есть, топлес, мастерил спортивную площадку для детей. Тэмин при первой же попытке помочь и хотя бы подавать хёну инструменты, под чутким руководством Ки был отсажен как можно дальше, в тенечек, где и выносил себе мозг последние полчаса.       Джонхён с непониманием осмотрел свой внешний вид.       — Детка, да я в таком виде готов северный полюс покорять.       — Хоть майку надень, покоритель! — Кибом с чувством зашвырнул в его сторону обозначенным предметом одежды.       — А я думал, тебя это заводит. — Джонхён вздохнул, принимая поражение, и прикрылся, если это можно так назвать. Он беглым взглядом окинул основу для будущей качели и, оставшись довольным проделанной работой, смахнул пот со лба. Кибом протянул ему флягу с водой.       — Меня бесит, когда ты это блядство выставляешь на пока… — Ки запнулся, провожая взглядом одну из капель, что сорвалась с пухлых губ Джонхёна, прочертила дорожку по открытому участку груди и нырнула под ворот майки, — кому ни попадя.       — Жадный Бомми… — усмехнулся Джонхён. Он приобнял Ки за плечи и, окинув его томным взглядом, заговорщически зашептал. — Между нами говоря, только у тебя есть привилегия не только любоваться, но и трогать.       — Не прикасайся ко мне! Ты весь потный, — брезгливо морщась, Кибом скинул с себя его руку и отошел на шаг.         — А когда потеем вместе, ты не возражаешь.       Кибом вспыхнул и оглянулся по сторонам.       — Ты что, совсем больной о таком орать на всю округу? — возмутился он.       Впрочем, орал в данную минуту именно он. Правда, в зоне досягаемости заинтересованный слушатель был только один. Тэмин вскинул голову, невольно вовлекаясь в этот дурацкий разговор.       — И вообще, — продолжал Ки, — не подлизывайся. Тебе сегодня все равно ничего не светит.       — А как же небольшое вознаграждение за труды? — Джонхён картинно надул губы и кинул на Кибома жалостливый взгляд.       — За какие труды? Ты еще ничего не сделал. Если будешь выпрашивать “вознаграждения” после каждого забитого гвоздя, я начну прихрамывать.       — А это так больно? — вырвалось у Тэмина раньше, чем он осознал, что вообще озвучил.       Не ожидавший такого вопроса Кибом вздрогнул и поперхнулся воздухом. Опять забыл, что Тэмин здесь? На глазах у него выступили слёзы, и Джонхён заботливо похлопал его по спине.       — Какого черта? — воскликнул Кибом, как только обрел дар речи. — Почему ты вообще о таком спрашиваешь?        — Не знаю. — Тэмин пожал плечами, напуская на себя деланно безразличный вид и на всякий случай отводя глаза, чтобы не выдать заинтересованности. — Ты сам об этом заговорил.       — Да ты  при первых же намеках на эту тему ищешь повод слиться. С каких пор тебя волнуют такие вещи?        Кибом развернулся к нему, сканируя его своим фирменным подозрительным взглядом, и Тэмин пожалел, что вообще открыл рот. Хорошо, что Джонхён вовремя пришел ему на помощь, вклиниваясь в разговор и переключая внимание Кибома на себя.       — Если волнуешься за братика, то я не делаю с ним ничего такого, что бы он сам не хотел, —  заверил он Тэмина, не замечая, как глаза Кибома опасно сузились. — И вообще, если бы это было так больно, люди бы просто не занимались сексом.       — Не больно?! — вспыхнул Кибом, вперившись в него испепеляющим взглядом. — Не больно, говоришь? — обманчиво спокойно добавил он, словно в любую секунду был готов кинуться на Джонхёна. — Тебе-то, конечно, не больно. Вот когда вернемся, я тебе на личном примере покажу, насколько это не больно.       Джонхён явно не испугался подобной угрозы. Он мечтательно улыбнулся и выразительно сощурился.       — Все-таки сегодня что-то будет?       — Явно не то, на что ты настроился. Не обнадеживай себя понапрасну.        — Знаешь, а мне так даже больше нравится. Детка, обожаю тебя таким!       — Если ты надеешься, что я шучу, — от такой сговорчивости Кибом даже растерялся, немного растеряв свой пыл, но доиграл до конца, — то я тебя разочарую.       — Что ты! Я весь в предвкушении.       Тэмин, который не был готов услышать столь интимные подробности их взаимоотношений, уткнулся себе под ноги, стараясь по возможности слиться с окружающей средой.       Даже Джонхён, которого Тэмин считал олицетворением мужественности, не видел для себя чего-то неприемлемого в таком раскладе. Может, как раз по причине осознания собственной мужественности подобное положение ему и не претило. Конечно, не исключено, что хён просто шутил, но уточнять Тэмин не отважился бы.       Он тяжко вздохнул, снова привлекая к себе внимание Кибома.       — Серьезно. Что с тобой? — брат вырвал его из невеселых размышлений о своей закомплексованности.        А Тэмин наивно полагал, что надежно укрылся от неудобных вопросов.       — Это на тебя не похоже, — прицельно долбил в одно место Кибом. — Ты уже давно должен был давиться смешками как детсадовец-переросток, а ты до сих пор сидишь и томно вздыхаешь.       — Не допускаешь мысли, что я вырос, хён? — предпринял он попытку защититься. Безуспешную.        Кибом скептично выгнул бровь.       — Ты в кого-то влюбился.       Теперь уже Тэмин был застигнут врасплох. От последнего слова он и вовсе покрылся мурашками в такой теплый день. Почему-то он до этого не думал о своих чувствах, как о влюбленности. Это просто заинтересованность, приправленная физическим влечением. Ну, может, еще щепотка восхищения, навязчивое желание нравиться… О, боги! Он действительно влюбился.       Его накрыло так внезапно, что скрыть охватившее его смятение и выдумать хоть какое-то объяснение представлялось чем-то невозможным.        — И как я понимаю, речь не о девушке, да? — произвел контрольный в голову Кибом.        — С чего ты вообще взял? — Тэмин не узнал свой глухой, прозвучавший будто издалека голос.       По щекам будто прошлась раскаленная терка, лицо полыхнуло жаром, аж глаза заслезились.       — Тэми, ты покраснел, — Кибом хитро усмехнулся. — И кто же этот избранный, кому удалось пошатнуть твои устои?       — Так ты ничего от него не добьешься. — Джонхён обнял Ки за плечи, вновь переключая его внимание. — Захочет — расскажет сам.       И только Тэмин готов был мысленно вознести ему благодарность, как Джонхёна понесло дальше.       — Тэ, если ты интересовался для себя, то это не больно, когда ты с человеком, которому не все равно на тебя и который заботится о твоем удовольствии, — он задумался и продолжил уже в пространство: — Конечно, случаи бывают разные и технически можно причинить боль…        — Ты хоть понимаешь, что с каждым словом закапываешь себя все глубже? — Кибом дотронулся до своего лба, будто у него резко разболелась голова.       Тэмин полыхнул, как факел. Словно ему снова шестнадцать и он оказался посреди несвоевременного разговора с родителями о тычинках и пестиках, только еще более кринжового.       — Мне пора на дежурство. — Он немного неуклюже подскочил со своего места, чувствуя внезапную нехватку кислорода, хотя находился на улице весь день.       — До него еще пара часов. —  Кибом обеспокоенно наблюдал за ним.       — Пойду подышу воздухом.       — Но ты и так на улице… — справедливо заметил Ки. — Тэ, тебе точно не…       — Оставь его, — услышал Тэмин голос Джонхёна. — Побудь со мной.

* * *

      Запах. Въедливый, забивающийся в нос, удушливо-сладковатый запах разложения. В столь знойный августовский день он ощущался особенно отчетливо, еще до того, как что-то попало в поле зрения или донеслись первые шаркающие звуки.       В последнее время, после установки звуковых ловушек, зараженных, забредающих на границы, стало меньше, но некоторых особо упертых все равно манило к людям. Вот и сейчас возле забора, вцепившись сгнившими пальцами в сетку-рабицу, опоясывающую внешний период, стояла пара мертвяков. Заслышав приближающиеся шаги, они заметно оживились. Из раззявленных пастей донесся жуткий вой, и твари принялись с удвоенной силой теребить преграду, отделяющую внешнюю границу поселения.        Тэмин привычным жестом отцепил от пояса большой тесак, приготовившись добить бродячих, однако Чонин его опередил.        В последнее время он вел себя особенно агрессивно. Они уже заканчивали обход территории, это был один из последних патрулируемых участков, и каждый раз Чонин безрассудно бросался на мертвых тварей, вымещая на них всю накопленную злобу и переставая отдавать себе отчет в своих действиях.       Тэмин и глазом моргнуть не успел, как Чонин обогнул его и вместо того, чтобы перебить мертвяков с безопасного расстояния, из-за решетки, ловко перемахнул по другую сторону и буквально набросился на них едва ли не голыми руками.       По установленным правилам он должен был метить ножом между подбородком и шеей, чтобы наверняка угомонить мертвяка одним ударом и не рисковать впустую, но он намеренно со всей дури приложил его прорезиненной рукоятью по виску. Чонин был сильным здоровым парнем, и от удара ходячего отшвырнуло в сторону, да так, что, когда он упал, послышался треск ломающихся костей.        Чонин приблизился к все еще барахтающемуся на земле телу, придавил его ботинком и, замахнувшись, наконец нанес фатальный удар. Мачете, что он носил с собой, вошло в голову почти до середины, расколов трухлявый череп. Брызги того, что осталось от мозгов, вперемешку с осколками кости попали ему на лицо.       Второй мертвяк, прихрамывая на поврежденную ногу, тоже доковылял до места битвы и, разинув гнилую пасть, бросился со спины, едва не застав врасплох.        — Сзади! — крикнул Тэмин и вслед за Чонином полез через забор.       Едва не потеряв контроль, Чонин в последний момент успел увернуться и поставить подножку нападавшему. Еще секунда, и зараженного постигла участь первого.       Тэмина передернуло от отвращения, и он остановился, не дойдя буквально пару шагов. Только что он получил наглядный пример того, как сам выглядел в глазах Минхо, когда находился в лихорадочном состоянии самоубийственной агонии.       Невдалеке послышался треск. На звуки борьбы из леса враскачку выполз еще один зомби и прямой наводкой шел на них.        — Лучше я, — не принимающим возражения тоном сказал Тэмин.       Он удобнее перехватил оружие, пока пытавшийся отдышаться Чонин застыл в оцепенении, и с небывалым ранее хладнокровием буднично направился в сторону монстра, будто это какая-то рутинная мелочь, не стоящая ничьих волнений. И когда он успел стать таким равнодушным и невосприимчивым?          Один отточенный взмах, и хрипы чудовища стихли. Все стихло.       Тэмин без эмоций осмотрел лежащие тела, убрал нож и воззрился на Чонина.       — Ничего не говори. — Тот виновато опустил глаза.       — Я и не собирался. — Тэмин надел рабочие перчатки, нагнулся и не без брезгливости ухватил труп за лодыжки. — Лучше помоги мне.       В молчании они оттащили тела дальше от ограждения и скинули в ближайшую канаву. Чтобы утилизировать их как-то иначе, хотя бы сжигая, не хватало ресурсов, да и рискованно было поджигать что-либо поблизости от поселения.       Неподалеку журчал ручей. Чонин, не раздумывая, пошел на звук. Подобравшись к воде, он присел на корточки, отмывая руки и лицо. Тэмин последовал его примеру и тоже сполоснул руки холодной, бьющей из-под земли водой.       День угасал, смена подходила к концу. Солнце опустилось к горизонту, после продолжительной жары даруя приятную прохладу.       — Пора закругляться. До заката осталось меньше часа, — сказал Тэмин.       Чонин кивнул, но вопреки ожиданиям пошел не к заграждению, чтобы вернуться на безопасную территорию, а куда-то в сторону от него.        — Куда ты?        — Хочу прогуляться перед сном.       — За дальними рубежами? Я буду обязан об этом доложить.       Чонин остановился и безразлично пожал плечами. Он повернулся и изобразил подобие привычной беззаботной улыбки, в насмешке вскинув бровь.       — Ты прямо как кэп! Такой серьезный. Аж мороз по коже!       — Чхве, — непривычно легло на язык, Тэмин его уже даже про себя так не называл,  — нам головы поотрывает, если опоздаем к закрытию ворот.       — Да ладно тебе! Не дрейфь, — кинул Чонин и как ни в чем не бывало двинулся дальше.       Тэмин не хотел нарушать запретов. Пока по каким-то неведомым причинам кара его миновала, но он не жаждал снова испытывать судьбу и подставляться под новые риски. Однако бросить Чонина, тем более в таком нестабильном состоянии, он не мог. Притащить его силой обратно — тоже. Строго-настрого запрещалось разгуливать за Стеной в одиночку. Тэмин вздохнул и пошел за ним.       — Расслабься, — бросил Чонин, когда они поравнялись. — Тебе-то чего переживать? Ты его любимчик.       — Чей?       — Кэпа нашего.       Тэмин едва не споткнулся о попавшую под ногу корягу.       — Очень смешно.       — Если бы, — Чонин нервно хихикнул.        — На полевые работы он меня отправлял тоже от большой любви? Наверное, поэтому я провёл кверху задницей пару месяцев.       Тэмин чувствовал приближение расплаты за вчерашнюю выходку и не хотел лишний раз думать о командире, но усмирить любопытство удалось бы едва ли.       — Ему открывался великолепный вид.       — Иди ты!       — Может, и не от любви, — пожал плечами Чонин, увлекая его дальше в лес. — Только, сам посуди, с других он за незначительные проступки по три шкуры сдирает, а ты, что бы ни учудил, отделываешься легким испугом. Он для вида пальчиком тебе погрозит и отпустит с миром.       Через пару минут лес расступился. Тэмин остановился на краю возвышенности и вдохнул полной грудью плотный, густой словно кисель, наполненный запахами лета воздух. Конец августа выдался невероятно жарким, но сейчас, когда солнце клонилось к горизонту, кожу обдувал приятный ветерок.        — У меня тут небольшой схрон, — поделился Чонин и склонился к какому-то особо раскидистому кусту, выуживая из-под густой кроны небольшую потрепанную сумку.       — И ты мне только сейчас об этом говоришь?       — Как-то не было случая. — Чонин прошел чуть дальше, к поваленному бревну, и присел, будто делал так сотню раз. Он порылся в сумке, доставая бутылку соджу, и кинул на Тэмина испытующий взгляд, приглашая присоединиться к пикнику. — Здесь отличный вид. Согласись, это лучше, чем взаперти, как в тюрьме, сидеть.       — Командир нас живьем сожрет, если учует. — Тэмин переступил с ноги на ногу, все еще колеблясь и не решаясь принять приглашение. Он уже предчувствовал, что снова влипает в неприятности.       Алкоголь не был под запретом — контрабандное спиртное из города по общине ходило, снабжение было налажено. Минхо своим выразительным молчанием подобного не одобрял, но ввозу не препятствовал. Людям нужна эмоциональная разрядка, особенно в непростые времена. Баловались им редко, ибо дефицит, и точно не на посту. Чаще в ходу было местное зелье. Тэмин лишь раз пробовал эту забористую дрянь и решил не повторять подобный опыт. В тот миг он ощутил себя огнедышащим драконом, желудок скрутило, а башка потом больше суток взрывалась мигренью. Не понял, как внутренности не обжег. Для души, чтобы просто расслабиться, такая выпивка подходила едва ли. Только если целью было надраться быстро и в хламину, чего он не понимал.        — Только если спалит. — Чонин протянул ему открытую бутылку.        — Спалит. — В противовес словам Тэмин принял ее и устроился на другой стороне бревна.       Он не был любителем прикладываться к бутылке, но сейчас это пришлось кстати. Приятная горечь опалила гортань, и теплая расслабляющая волна прошлась сверху вниз, гася тревожное вибрирующее чувство внутри.       В одном Чонин был прав: с пригорка, на котором они сидели, вид разворачивался прекрасный. Далеко внизу, в долине, раскинулся небольшой городок. Окна покинутых домов поблескивали и светились в розоватом закатном свете, создавая иллюзию обитаемости. А дальше, где кончались следы пребывания человека, открывался бесконечный простор, от которого Тэмин отвык за время, проведенное на ограниченной территории их общины.       — До этого не спалил же.       — С собутыльником ты промахнулся. У него ко мне особо дотошное отношение.       Чонин слабо усмехнулся и внимательно всмотрелся в его лицо, так, что Тэмину стало неловко и он отвел взгляд, фиксируя его на уходящих вдаль вышках высоковольтных проводов.       — И как тебе удалось его очаровать? Что в тебе такого? Поделишься секретом?        Не вовремя сделанный глоток пошел носом, глаза заслезились, но Тэмин справился с собой.       — С чего ты вообще это взял? Сам же заливал, что он в тебя влюблен. — Стараясь не выдать охватившего его волнения, перевел он стрелки.       — Я сначала так подумал. Как ни обернусь, он пялится.  Еще и взгляды такие… Не по себе становится.       — А теперь не думаешь?       — Нет. — Чонин кинул на него беглый взгляд и, как показалось Тэмину, смущенно опустил глаза. Заметив, что Тэмин продолжает вопросительно смотреть на него, он продолжил: — Тебе никто ничего не говорил?       — Чего конкретно?       Чонин замялся и, вернув себе бутылку, сам сделал большой глоток, пока подбирал слова.       — Я-то сам не видел. Мне Суджон рассказывала, — начал он.       — О чем? — Тэмин почувствовал, как внутри что-то задергалось от подскочившего градуса волнения.       — О том, как он тебя едва живого в госпиталь притащил. — Чонин сделал еще глоток и, вздохнув, продолжил: — Сам понимаешь, там суматоха была. Ночка та еще. А под утро заявился кэп злой, как черт, с тобой на руках, и начал там всех строить, чтобы шевелились. Заставил Тэён все побросать и заняться тобой.       Тэмин затаил дыхание, боясь упустить какую-то мелочь.       — А потом еще разругался с ней в хлам, когда ей так и не удалось его выставить. Говорят, он вообще лазарет не покидал, пока угроза смерти не миновала и ты не пришел в себя.       Кончики пальцев похолодели, а сердце зашлось в каком-то истеричном ритме, мешая сделать вдох.       — И потом каждый день наведывался туда: устраивал допросы Тэён о твоем состоянии.        От разъедавшего его изнутри стыда и злости на себя Тэмин до боли закусил губу. Если бы было возможно повернуть время вспять, он бы отвесил себе хороший подзатыльник, чтобы ему даже в голову не пришла эта бредовая идея заявиться к Минхо на ночь глядя и закидать его необоснованными претензиями. Вот только машину времени не изобрели и уже точно не изобретут.       Не в состоянии заглушить чувство раскаяния, он буквально выхватил у Чонина бутылку и приложился к горлышку, но сердце от волнения усиленно гонять кровь не перестало.       Чонин, игнорируя его потерянный вид, вознамерился его добить, хотя, скорее всего, он напротив преследовал цель разрядить обстановку:       — Чондэ еще рассказал, что кэп сам делал тебе искусственное дыхание, когда у тебя сердце остановилось. — Он как-то нервно хихикнул. — Пока тебя не вырвало.        Тэмин в ужасе уставился на него.       — Нет, ты не подумай! — начал оправдываться Чонин, трактуя этот взгляд по-своему. — Я знаю, что это не смешно. Я рад, что он тебя спас. Просто, как представлю это все… Аж мороз по коже. Еще эти его взгляды... Сегодня на построении все время в нашу сторону косился, будто боялся, что ты прямо там, на плацу, в обморок хлопнешься. Тогда до меня и дошло, что все это время, когда мне казалось, что он как-то странно на меня смотрит, ты всегда был рядом. В общем… я бы на твоем месте был поосторожнее и спиной к нему не поворачивался. — Закончив свою тираду, Чонин ободряюще похлопал его по плечу.       Тэмин вспыхнул. Только такой славы и разговорчиков за спиной ему и не хватало!       Пытаясь скрыть смущение, Тэмин неправдоподобно фыркнул.       — С чего ты вообще взял, что?..  — Он замолк, не зная, как сформулировать свою мысль. — Командир не похож на человека, которого интересуют мужчины.       — Почему? Потому что на твоего брата не похож?       Тэмин вздохнул. Похоже, он стал заложником стереотипов. А потом воззрился на Чонина — слишком уверенно он говорил про Минхо.       — Тебе что-то известно?       Чонин удивленно вскинул брови, и Тэмин пояснил:       — Про капитана.       — Может, мы поговорим о чем-нибудь еще? — с надеждой спросил тот.       Тэмин молча уставился на него, и Чонин махнул рукой, смиряясь со своей участью.       — Учти, это просто слухи. Сам я свечку не держал, — предупредил он.       — Говори уже.       — Ребята поговаривали — из тех, что давно здесь и знали кэпа еще по службе, — что у него был любимый человек на гражданке. Парень, — уточнил Чонин.       Тэмин испытал какой-то непонятный коктейль чувств от услышанного. Немного ревности, но больше смятения.       По правде, он не мог уложить в одно предложение слова “Минхо” и "любимый парень". Это рушило все его представления об этом человеке, весь мир в одночасье выворачивая наизнанку. Минхо казался ему одиночкой, который ни с кем не сближался. Тэмин мог представить его разве что в товарищеских отношениях, с натяжкой — в дружеских, но точно не в романтических. И что делать с новыми кусочками пазла, ломающими общую картину, было пока неясно.       — Мы все кого-то потеряли и продолжаем терять, — горько и немного нервно усмехнулся Чонин. — Кэп не исключение. Когда началась эта вакханалия, он был на службе — держал одну из карантинных зон. Ты знаешь, он не позволил бы себе оставить пост и броситься спасать родных или любимых. Он держал карантинную зону до самого конца, пока командование не пало и не перестало выходить на связь. Даже тогда он не оставил выживших и принял командование на себя. Своими жизнями и благополучием, когда цивилизация лежит в руинах, жители Острова обязаны ему. И Джинки, разумеется. Я такого нигде больше не видел.       Сердце сжалось. Тэмин в общих чертах уже представлял, что услышит дальше, но надеялся, что ошибается.       — Когда все немного устаканилось, он предпринял попытку разыскать кого-нибудь. Слышал, что даже нашел. Только, сам понимаешь, в каком виде. После этого он якобы закрылся и не пытался больше ни с кем сблизиться. Наверняка я не знаю, ребята языком чесали. Это было давно, я попал сюда уже позже.       От осознания своей чудовищной ошибки Тэмин готов был провалиться сквозь землю или схватиться за пистолет. Уже в который раз за этот день. Если хоть малая доля сказанного — правда, он обязан попросить у Минхо прощения, даже рискуя сгореть от стыда за свою самонадеянность. Потому что в тот момент он даже не думал о чувствах Минхо.       В голове разлилась тяжесть, как при простуде. Слишком много информации для одного вечера, для одного часа.       Тэмин торопливо приложился к бутылке так, что зубы стукнулись о горлышко, и одним махом допил остатки.       — Ну ты, это… не налегай так, — усмехнулся Чонин.        Солнечный диск уже превратился в тонкую горящую полоску у горизонта. Осталось всего полчаса светлого времени, пора возвращаться в лагерь.       Сбоку раздалось шуршание листьев. Чонин рефлекторно обнажил нож, но то была лишь птица. От резкого движения она вспорхнула и улетела.       — Пойдем. Скоро стемнеет. — Он поднялся первым и протянул руку Тэмину. Тот встал, только сейчас чувствуя легкий туман в голове и нетвердость походки — слишком давно не прикасался к спиртному.       — Не доноси на меня кэпу. — Чонин вдруг стал серьезным. — Я сам попрошу у него об отстранении. Иначе, чувствую, наворочу дел.       Тэмин хотел что-то сказать, когда на поясе зашипела рация. Он чуть подпрыгнул от неожиданности.       — Где вас черти носят?!       — Вспомни, называется, — посетовал Чонин, отцепляя рацию от пояса. — На минуту нельзя отлучиться! — и добавил в рацию: — Придержи калитку, кэп. Мчимся на всех парусах.       — Чтоб через пять минут ваши задницы были здесь!       — Принято.       Подходили к общине уже в сумерках, благо что без приключений.       — Привет, командир, — растянулся в улыбке Чонин, когда они прошли мимо него в приоткрытые ворота.       Минхо проигнорировал его выходку с деланно безразличным видом, продолжая монументально, словно статуя, стоять на месте, скрестив руки на груди. Так, чтобы мимо него пришлось протискиваться едва ли не бочком, если не хотелось столкнуться плечами.        С молчаливым укором Минхо сопроводил их до склада и лично проследил за процессом разоружения. Все это время Тэмин старался держаться за спиной Чонина и по возможности не отсвечивать.       — В лазарет.       Выглядел Минхо, как всегда, собранным и спокойным, но Тэмин видел, насколько это обманчиво. Командир прикладывал много усилий, чтобы сдерживать гнев. Под напряжёнными скулами ходили желваки. И Тэмин не понимал, чем так сильно разозлил его. Дело во вчерашнем поцелуе? В самовольной отлучке? Или есть еще причины?        Стараясь не привлекать внимания, Тэмин почти не дышал в ожидании, пока Чонин закончит снимать экипировку. И даже успел подумать, что каким-то неведомым образом ему удастся выйти сухим из воды и он успеет подготовиться к предстоящему разговору, когда услышал в спину:        — Тэмин, задержись.       Не прокатило.       Чонин кинул на Тэмина тревожный взгляд, но суровый вид командира убедил его, что он мешает приватности момента. Напарник, скорее всего, уже бывший, сочувственно улыбнулся и вышел.       Тэмин продолжал невидящим взглядом гипнотизировать дверь, за которой он скрылся.       Воздух пронизывали нити напряжения. Тишина затягивалась.       Если Минхо решил взять его измором, в этом он преуспел.       Тэмин обреченно вздохнул, готовясь к неизбежному, и развернулся, утыкаясь взглядом в его сапоги.       — Почему проигнорировали устав? — прервал ледяное молчание Минхо. — Неужели обязательно бегать на свои свиданки за периметр и подпирать деревья, рискуя жизнью? Нравится щекотать нервишки?       Тэмин был уверен, что речь пойдет о его вчерашней выходке, но то, что он услышал, неожиданно выбило его из колеи. Это что сейчас было? Ревность?       — Это не свидание, — пробормотал он, обескураженный несправедливым обвинением, запоздало понимая, что не должен был оправдываться.          — Тогда зачем, черт возьми, ты снова и снова рискуешь собой?        Помня просьбу друга, Тэмин промолчал.       — Никак не могу взять в толк, ты нарочно испытываешь мое терпение?        — Запрещено ходить поодиночке. Я всего лишь следовал правилам. И я был не один. Почему ты допрашиваешь только меня?       — С Чонина я потом спрошу. А ты не увиливай.       — Я не увиливаю, хен. Я не хотел подвергать риску ни себя, ни кого-либо еще. — Тэмин радовался, что голос его не подвел. Еще немного, и он начнет собой гордиться. — Чтобы не разделяться, все, что я мог сделать, это пойти с ним. Чонин сам хотел поговорить с тобой об этом. Могу я идти?       — Нет, не можешь. Помнится, накануне ты так жаждал моего общества, что мне тебя было не выставить. Наслаждайся.       При намеренном напоминании прошлого вечера у Тэмина вспыхнули уши. Он потупил взгляд.       — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!       Тэмин выдохнул и поднял голову, заранее готовый к любым обвинениям.       — Ты же не думал, что можно выкинуть подобный фортель и уйти безнаказанно?       — Хочешь наказать?       — Хочу, — Минхо выступил вперёд. Тэмин подобрался. — Только, как я вижу, ты и сам неплохо справляешься.       — Прости, хён, — все, что смог выдавить из себя Тэмин прежде, чем в горле встал ком.       — За что? — Минхо скептично приподнял бровь, будто он действительно не понимал, по какой причине Тэмин просил прощения.       — За поцелуй, — выдавил из себя Тэмин, желая прикусить язык. — Мне… не стоило этого делать.       — Да, не стоило. — Минхо с кривой усмешкой шагнул вперед, вторгаясь в личное пространство и пересекая все дозволенные линии. Как Тэмин вчера.       — Что мне сделать? Еще раз попросить прощения? Пообещать больше так не делать? Вообще не дышать в твою сторону?       — Не думаю, что это поможет.       Тэмин уперся бедром в ящик с оружием и понял, что неосознанно отходил. Он в прямом и переносном смысле чувствовал себя загнанным в угол и не видел выхода из этого положения.       — Почему ты это сделал?       Тэмин пожал плечами, снова пытаясь спрятать глаза. Он лукавил. Причина металась в голове все то время, что Минхо находился рядом, только она была не из тех, что так легко озвучить.       — Посмотри на меня и ответь на вопрос.       Да ему место в рядах инквизиции!       Проклиная все на свете, Тэмин вскинул голову, готовый столкнуться с черными от гнева глазами, но опешил.        Так близко, в таком ракурсе, смотреть на него было невозможно. Это дезориентировало и сбивало с мыслей. Создавалось впечатление, что земля уходит из-под ног и перед глазами плывет, словно Тэмин не пару глотков отхлебнул, а целый ящик опрокинул в одно жало и теперь пребывает в алко трипе. И пульсом по вискам отдавалось желание, нетерпение, страх... и где-то глубоко внутри слабый отголосок надежды. А вдруг все это неспроста?       — Потому что хочу тебя.        Внутри все онемело в ожидании неминуемой кары. А сердце грохотало так, что становилось трудно дышать.       — Смелое заявление. — Тихий, шелестящий по нервам голос шел будто не извне, а из глубин воспаленного сознания. — И чего ты ждешь от меня?       Зря Минхо распинался. Мыслей не было. Абсолютный вакуум в черепной коробке. Тэмин шевельнул губами, но ни звука не сорвалось.       — Пили, — констатировал Минхо, при этом склоняясь к лицу и обезоруживающе проводя большим пальцем по нижней губе.       Завороженный этим движением Тэмин даже не додумался возразить или сказать что-то в свое оправдание. Да и какой смысл отпираться, если Минхо все ясно без слов? Тэмин, как зачарованный, лишь качнул головой, соглашаясь.       — Поражаюсь твоей вседозволенности… — Минхо продолжал удерживать его за подбородок, не позволяя отстраниться или отвести взгляд. — Тебе доставляет удовольствие рисковать своей жизнью? — Странно. Тэмин думал, что он будет упрекать его в том, что он подверг риску других. — Тэён запретила тебе даже дышать алкогольными парами ближайший год. Чего ресницами хлопаешь? Не думай, что я не знаю.        Тэмин сглотнул, ненароком смотря на его губы, чувствуя срывающееся с них горячее дыхание.       — И как прикажешь бороться со злостным нарушителем? Нет идей? Жаль…       Тэмин лишь моргнул, но моргать, оказывается, очень опасно. Открыв глаза, он вдруг осознал, что ничего не понимает в этом мире. Мозг отказывался осознавать и как-то обрабатывать информацию, что его целует Чхве Минхо. Это казалось настолько невероятным, на грани потрясения, что не верилось в реальность происходящего. Такого не могло быть. Это что угодно: мокрый сон, бредовая полуночная фантазия, но точно не реальность. Минхо сам никогда бы… Как бы Тэмин ни старался, не получалось прикрепить это к его образу. Только рука, по-хозяйски ухватившая талию и привлекающая ближе, противоречила всем его выводам.       — Чего притих?       Мир вокруг материализовался так неожиданно, что Тэмин вздрогнул.       Минхо с нескрываемым удовлетворением рассматривал его. На его губах блуждала довольная улыбка, черные глаза затягивали. Он был в восторге от эффекта, от замешательства на лице Тэмина.       Вся кровь, что была в организме прилила к лицу и другим частям тела. Мурашки рассыпались вдоль позвоночника. Но сморгнуть наваждение не было сил.       — Ну? И куда девалась хваленая смелость?       Веселая искра в глазах разжигала что-то внутри, подначивала и давала зеленый свет.        Тэмин скользнул рукой вверх по широкому плечу командира, положил ладонь на затылок, зарываясь пальцами в короткие жесткие волосы, и надавил, пригибая к себе. И на этот раз жесткие требовательные губы не были плотно сжаты, а возвращали поцелуй с такой отдачей, что звезды сыпались из глаз.        Тэмина ещё никогда не целовали так, с таким напором и вовлечением. Все те робкие неловкие поцелуи с девушками были теперь ни в счет. Губы Минхо не спрашивали разрешения, перехватив инициативу в первые же секунды. Они подчиняли полностью, не давая возможности уйти на попятный. Подчиненная роль всегда казалась Тэмину унизительной, но, кажется, впервые в жизни он был не прочь подчиниться.        Фантастическое облегчение снесло внутренние дамбы. Словно это затаилось внутри в ожидании своего часа и ждало малейшего повода, чтобы вырваться на свободу. И Тэмин тонул, только выплывать не хотелось.        Стараясь не захлебнуться от нахлынувших эмоций, дрожа от захлестнувшего удовольствия, он комкал в нетерпеливых пальцах рубашку на плечах Минхо и предательски поскуливал, не в состоянии выразить иступляющий восторг. Дыхание кончалось, пол ускользал из-под ног, но бескомпромиссные руки, стальным прутом обхватившие талию, держали крепко, не позволяя упасть. Встречное желание, которое читалось в каждом движении Минхо, пьянило не хуже соджу.         Его так давно никто не касался. Любое прикосновение тут же отдавалось вспышками удовольствия. Низ живота свела сладкая судорога предвкушения, возбуждение в паху сменилось ноющей болью, в легких выгорел весь кислород. Продолжая терзать его губы, Тэмин непослушными пальцами вцепился в пряжку его ремня. Вцепился, почти ненавидя себя за то, что испытывает по отношению к этому человеку.       Очнулся он в тот миг, когда, почти преодолев преграду в виде ремня, нетерпеливые пальцы добрались до ширинки и Минхо с усилием отстранил его, удерживая за запястья.       — Кажется, ты немного торопишь события.       Насмешливый тон совершенно не обижал, скорее он призывал отбросить любые формальности, если таковые еще оставались между ними. В самом деле! Не будет же Минхо его отчитывать, упираясь возбужденным членом ему в бедро. Хотя с него сталось бы.        — Почему? — Тэмин жадно глотал воздух, выравнивая сбитое дыхание. — Ты же хочешь, я чувствую, — рвано выдохнул он Минхо в губы и снова потянулся к ним, одновременно тщась нащупать ширинку, но на полпути рука вновь была перехвачена.       Тогда Тэмин вцепился в полы его рубашки в попытке задержать.       — Тэмин, хватит. Не здесь. И уж точно не сейчас. — Минхо вывернулся из объятий и отошел, освобождая его личное пространство.       — Почему? — Это был не отказ. Он ведь не сказал “нет”? — Нам сначала надо обвенчаться?         И откуда взялось столько храбрости и безрассудства, что напрочь сорвало тормоза?        — Для начала закончить дела. У меня еще осталась работа. — Минхо отвернулся от него и оправил на себе форму. — В отличие от некоторых, мои обязанности не заканчиваются с приходом темноты. И ты еще должен отметиться в госпитале.       Тэмин неловко отлепился от ящика, на который практически залез, даже не заметив этого. И даже понимая всю тщетность, попробовал привести в порядок одежду.       — Могу я прийти позже? — Решил он пойти ва-банк, пока в крови плескались литры безрассудства, а инстинкт самосохранения не успел взять бразды и забить во все колокола.        — Настойчивости тебе не занимать, — усмехнулся Минхо, окидывая его оценивающим взглядом. — Если бы все приказы исполнял с подобным рвением, цены бы тебе не было.       Тэмин надул губы, не принимая такой ответ, и продолжил буравить его фигуру насупленным взглядом.        — Хорошо, — сдался Минхо, уже положив руку на косяк двери, и, не смотря на него, добавил, будто речь шла о чем-то обыденном и не стоящем внимания: — Если хватит духу, можешь заглянуть после ужина.       И вышел, оставив Тэмина наедине с этой информацией.       Сердце едва не пробило рёбра. Тэмин ведь не ослышался?       Не отказал.