Выхода нет только из гроба

- Эй, Ами-сан, как делишки? – Повиснув на плече девушки, что обычно проворачивала сама Фрейч, пролепетал светловолосый парнишка. Он казался раза в два больше девушки, так что выглядело подобное действие довольно забавно. Половица бара скрипнула, оповещая о том, что подошел кто-то еще. Сейчас в баре стояли несколько ребят: Амилин Фрейч – рыжая девчушка обычного телосложения, правда, была самой низкой из компании. Зеленые глаза устало глядели на товарища, а на теле красовалось несколько свежих синяков, укусов и даже кровяные подтеки; Кисэ Рёта, улыбающийся искренней и яркой улыбкой. Удивительный человек, стоит заметить. Всегда улыбается. Его блондинистая макушка всегда удивляла новичков: как можно так заботиться о волосах, когда вокруг такой бедлам? Но Кисэ уже привык к такому ритму жизни: воюет он уже больше, чем, можно сказать. Девять лет он умеет держать оружие в руках и защищать жизни товарищей. С того момента, как ему исполнилось десять, он пошел на войну. Он бы пошел и раньше, но тогда, еще живые, родители запретили ему. Зато сейчас он здесь; Валерия Заритовская – среднего роста девушка, с темно-русыми волосами, собранными в тугой хвост. Она стояла, прислонившись к стене и сложив руки под грудью. Самая младшая из нынешней команды, младше Амилин на год. - Я только с задания, Кисэ-кун… Ты бы не облокачивался на меня, мне плечо этой ночью прокусили. Я уже руки не чувствую как-то. Хорошо, что медики постарались – сказали, что дня через два пройдёт. – Поведя плечом, пытаясь спихнуть руку Рёты, произнесла девушка, ожидая последнего члена команды. - Эй, а кто из вас помнит, что нам после всего этого идти с отчетом к активисту, GL-001 и прочим чинам? – Хмуро бросила Лера, выводя Амилин и Рёту из некой напряженной обстановкой, созданной именно словами рыжеволосой. – До сих пор не понимаю, зачем эти старики взялись быть главными. - Хотели стабильности? – Не очень уверенно предположил Кисэ, почесав затылок и виновато улыбнувшись, словно он лично приставил людей к власти. - Нет. Скорее всего, хотели сделать всё по-своему. Они забрали себе половину наших людей, серьёзно. Охраняют себя, видите ли. А нас тем временем все меньше. – Раздался голос со стороны входной двери. Двое охранников приветливо кивнули пришедшему, в то время как остальные несколько напряглись. Тишина затянулась на секунд тридцать. Амилин, стоящая ближе всех, сжалась всем телом, словно её током прошибло, но почувствовав на не больном плече тяжелую руку Кисэ пришла в себя. - А мы уже похоронили тебя, Касаматсу-семпай. Почему так долго? – Кисэ перестал улыбаться тут же, после того, как заметил фигуру своего товарища. - И порадоваться за здравие друга не хотите? И желательно помощь медицинскую оказать. А то у меня, кажется, рёбра переломаны. – Нахмурив густые брови, произнёс брюнет. Всегда так делал, когда злился. - Где ты был три чертовых дня, Юкио? – Сжав руки в кулаки, Амилин уже готова была сорваться с места и прикончить Касаматсу, но рука, все еще сжимающая плечо, крепко держала. – Я не подпущу тебя к бару, пока ты не докажешь, что ты не заражен. Достав откуда-то из пояса пистолет, она навела прицел на брюнета. Одежда на Касаматсу совсем изодралась, полностью пропиталась потом: его никто не видел три дня! Три чертовых дня! После такого отсутствия никто не возвращался. Никогда. - Ами-сан?.. – Кисэ не верил, что она выстрелит, как и Юкио, но когда она сделала предупредительный выстрел, пуля от которого оцарапала щеку семпая, все замерли. Даже Лера, хотевшая было остудить пыл подруги замерла. – Ну, парни. Берите его на прицел. Обращаясь к охране, Кисэ поймал на себе замученный, но благодарный взгляд рыжеволосой. - Дайте ему еды. Зараженные не могут есть, у них от этого горло першит. Хах. Одно неловкое движение, Юкио – выстрелю. – Кажется, Амилин почти в истерике. Голос дрожит. Руки трясутся. Как она вообще может держать пистолет в таком состояние? Вскоре после всего этого, когда Касаматсу демонстративно съел шоколадный батончик, бывший когда-то заначкой охранника на черный день, его пустили в бар, уложив на кушетку, стоящую у стены. - Эй, а где остальные? – Ежась от неприятных ощущений в груди, произнёс он, глядя на то, как Лера пытается отыскать забытую аптечку. - Вылазка. Против правил, правда. Даф нашла предполагаемое убежище зомби. Ну, половина и отправилась. Вторая половина в безопасном секторе, сопровождают GL-001 и его свиту. Ох, они ведь и сами не плохо сражаются, зачем им наша помощь? – Устало ответил Рёта, а потом, словно прочтя немой вопрос «А что тогда тут делаете вы?», поспешил ответить: - А у нас другое задание. Мы новобранцев через два часа созывать будем. Ну, и ты с нами пойдёшь: куда оставлять тебя в таком состояние? - Ами-чан. – Позвала Лера, наконец отыскав нужную вещь. В её руке, на длинной тряпичной ручке, болталась небольшая сумка цвета хаки с небольшим красным крестом, вышитым вручную. Обратив на Леру внимание, Фрейч выгнула бровь: - Окажи Касаматсу первую помощь. Нам с Кисэ-куном нужно выйти. Не успела рыжая и слово сказать, как две коварные сущности скрылись за дверью, прочно закрывая её за собой, оставляя в помещение полумрак. - Нашли, блин, медика. – Буркнув, Амилин подняла с полу выброшенную Лерой аптечку и подошла к темноволосому юноше. – Что там с ребрами? - Профессионал. Рёбра болят, но больше меня заботит моя рука. Думаю, она действительно сломана. Да и что ты можешь сделать с моими ребрами? - Вскрою тебя, чтоб не болтал. – Хмурясь, бросила девушка, сжимая руки в кулаки так, что костяшки пальцев побелели. – Ладно. Рукой шевелить можешь? Если прикоснусь тут, больно? - Черт, Амилин, рука хоть и левая, но все еще нужна мне! – Жмурясь от боли, ворчит Касаматсу. - Я могу только зафиксировать и наложить повязку – другого варианта нет. Гипс накладывать я не умею. Угробилось слишком много времени на это лечение, Амилин это понимала. Они уже как двадцать минут должны обходить все эти бункера, ища добровольцев. Но нет же – она возится с медициной, с которой не дружит вовсе. Наконец, закончив, девушка стремительно развернулась, желая потушить свечи, которые пришлось зажечь из-за того, что дверь никак не хотели открывать. - Эй. – Схватив девушку за руку, Касаматсу потянул её на себя, заставляя девушку мало того, что дернуться, так еще и сделать пару шагов назад. – Прости. - Не важно. - Важно, Амилин. Ты меня чуть не пристрелила, а ведь стрелять вообще не умеешь. Мне жаль, что у меня ушло столько времени. - На счет пули. Я забыла о ней. Погоди, сейчас заклею царапину пластырем. А то еще сдохнешь от какой-нибудь кори, это нам не на руку. – Словно игнорируя, девушка лезет в карман, из которого вскоре извлекает новый пластырь. Подойдя к юноше, она наклонилась, легким движением закрепив пластырь на щеке. Старательно избегает его взгляда. Он видит, понимает: злится. Причем не по-детски, как раньше. И действует словно по какому-то наитию. Чуть приподнимается с кушетки, ровняя лица и оставляет на губах девушки поцелуй, кроткий, мимолетный. - Повторяю: извини. Мне действительно жаль. – Кажется, Амилин сейчас можно сравнить с томатом, ибо лицо девушки стремительно краснело с каждой секундой. Касаматсу и сам не уступал: щеки, лоб и уши покрылись ярким румянцем. - Я не… Я… Не… Я… - Шумно сглотнув, девушка сделала шаг в сторону Юкио, и через мгновение обняла его. Плачет. Ей страшно. Не мудрено. Ему тоже страшно. Уж кому, как не им знать, что тут каждый день на счету?

*****

Тихо играет джаз… Или блюз?.. Впрочем, не так важно. Я все равно не люблю эту музыку. Она напоминает мне о том, что все еще идет война. Кто-то что-то шепчет на ухо. Все равно не слышу. Почему я вижу перед собой свою жизнь? Я умираю? Или я всё еще веду дневник, и сейчас пишу что-то? Не понимаю. Я сошла с ума? Или что? Я всегда думала, что не боюсь смерти. Я её и сейчас не боюсь, но мне тревожно. Дышать больно. Я плачу или нет? Почему горят щеки? Почему горят глаза? Меня заразили? Или я просто болею? У меня жар? Убейте меня, ради бога. Я не хочу больше терять друзей. Я не хочу терять тех, кто мне дорог. Я хочу перестать существовать. Мне больно и страшно. Лера, Даф, Бэнниа, Кисэ, Юкио, Дэн, Руно, Эйс, Маручо… Друзья. Они помнят меня? Им не страшно за меня?.. Что же я несу? Конечно они помнят меня! Они ведь друзья! Я должна бороться. Я смогу. Я выберусь из этой трясины.