The way to victory

День смерти Арагорна. Гондор. Для всех это был скверный день. День смерти, день кончины их правителя. Никому такой день не никогда не несёт радости. Только врагу. И он ликовал. Саурон стоял на балконе, наблюдая за серым Гондором. Теперь всё будет гораздо проще. Гораздо легче. Через три дня похороны. Почему бы ему не наведаться. Там будет много горя, много скорби, много печали… Идеально. День проходит быстро, его сменяет ночь. Утро радует своей мрачностью. Ещё один день проходит будто мимо. Он ничего не делал такого особенного, только покормил варгов свежей оленятиной. Кровь. Её всегда было много на трапезах его зверушек. Сначала это вызывало в какой-то мере отвращение у Саурона, но сейчас он понимает, что нет зрелища лучше, чем смотреть, как острые зубы вгрызаются в плоть, отрывая кусок за куском, окрашивая шерсть на морде и пол в ярко-алый. Разве что смотреть, как мучается твой враг. Для него нет желанней картины, чем наблюдение за тем, как враг, корчась от боли, просит остановиться. Но он не останавливается, нет. Он усиливает напор, эти крики заставляют впадать в безумие, после которого приходит экстаз. Пытки –его личный наркотик. На второй день утром приезжает Элронд со свитой. Надо же, как он опечален. Ах да, его дочь стала вдовой. Боже, какое горе. Ближе к обеду прибывает и Галадриэль с мужем и немногочисленными спутниками. Она тоже грустит и сопереживает. А может, это ложные эмоции? Ведь Саурон прекрасно видит, как Кольца искажают их души. Вряд ли, слишком дорога Арвен своему отцу, а Галадриэль всегда так убивается, ведь это её друг. А к вечеру подкатывает и Трандуил со своим сынком. С ними совсем мало свиты. Хм, а может, стоит и его убить сегодня же, пока с ним рядом практически никого нет? Ни за что. Трандуил – его десерт, с кровавой вишенкой наверху. Саурон прекрасно понимает, что явился Король только из-за сына, который очень скорбит об ушедшем друге. Пусть скорбит, ему никто не мешает. День похорон. Само слово звучит как оскорбление слуха. С утра идёт дождь, нагнетая обстановку, делая воздух практически осязаемым. Все лица серы и однообразны, и Саурону приходится прятать свою победную улыбку. Он не хочет выделяться из толпы. Покойника заносят в склеп, сделанный уже достаточно давно. Его стены до безобразия белы, и их хочется испачкать. Не важно чем, главное –осквернить, убрать с глаз эту болезненную белизну. Позже. А сейчас что-то типо погребального пира. Что за глупость? Дурацкая традиция. Пир, он на то и пир, чтобы праздновать что-то, а не сидеть с понурым видом, выслушивая соболезнования. Когда он станет Властелином мира, обязательно уберёт эту никчёмную обязанность. Зал полниться народом. Разве только не самые близкие должны собираться? Видимо, безутешная королева решила сделать исключение. Ну что ж, тем легче ему, Саурону. Он опять стоит на балконе, как тогда, сто двадцать лет назад, только сегодня в зале не веселье, а грусть. Ну и ладно, ему всё равно. Но всё же, что-то не даёт покоя Саурону. Взгляд. Пронизывающий, изучающий, бесящий до чёртиков. Невероятно долгий. И задумчивый. Кто же им так заинтересовался? Ну что ж, пусть смотрит. Пока. Он покрасуется. Изящным движением Саурон отбрасывает прядь волос, якобы мешающую ему. Вот он как бы случайно роняет салфетку и наклоняется, чтобы поднять его. Во всех его движениях девственная непорочность граничащая с грязной похотью. С грацией кошки он подходит к балконным периллам. Всё равно, что идёт дождь. Он не промокнет. Он Огонь. Он Пламя… Чёрт! Только не это! Дурак ты, Майрон, беспросветный дурак! Ты же человек, люди не владеют такой магией, как ты, Саурон. Болван! Так позорно проколоться. Остаётся надеется, что следящий за его представлением – смертный. Они невнимательны и, возможно, ему повезёт, и человек ничего не поймёт. Резкий поворот головы – и огненные глаза встречаются с льдисто-голубыми. Трандуил. Чёрт! Надо что-то делать! Но что? Ему везёт. Эльфийский Король отворачивается и что-то быстро говорит Владычице. Оборачивается. Поздно. Он видит только яркую огненную вспышку. Саурон опускается на трон. Нет сомнение, Трандуил узнал его. Но вот вопрос – поверят ли синде? Всё равно. Его уже не остановят… *** Трандуил ни на мгновение не расслаблялся. Эльф не позволил выпить себе даже вина, что было очень странно, ведь Владыка всегда был охоч на этот напиток. Что-то очень сильно нервировало его. Или кто-то. Проблема находится быстро – молодой мужчина с огненными волосами. На мгновение перед глазами проносится картина, где дракон, несясь на него, извергает ярко-оранжевое пламя. Насмешливые глаза Врага до сих пор отпечатались в его сознание. Пусть он и видел Саурона издалека, но взгляд пронзительных, огненных глаз ему не забыть боле. Наверное, единственное, что он запомнил перед тем, как потерять сознание. Глаза и огонь. Не отрываясь, наблюдает Трандуил за молодым человеком, что стоит под дождём. Что-то очень странное в его поведение. И это не движения, что совершаются как бы случайно, нет. Что-то другое. Осознание приходит секунду спустя – мужчина не мокнет под струями. Он явно не человек, хотя очень старается быть похожим на него. Видимо, и до парня доходит это, и он резко оборачивается. Его глаза. Огонь. Ненависть. Боль. И насмешливые, ироничные искры. Саурон. Это точно он. Эру, а ведь он знал, что Враг жив. -Галадриэль, -говорит Трандуил, внятно и быстро выговаривая слова. –Саурон. Он здесь. -Ты, вероятно, переборщил с вином, -мягко откликается Владычица, хотя у самой кубок весьма не первый, -Враг мёртв. -Я не пил, - скрипит зубами Король и быстро оборачивается, но всё, что ему остаётся – пламя, и очертания фигуры. Но чётко видна усмешка на тонких губах. Даже сейчас, в кругу противника, Враг улыбается. А не потому ли на похороны не пришёл Митрандир? Вдруг, он уже давным-давно мёртв? И Трандуил понимает: он сделает всё возможное, чтобы стереть эту гадкую улыбку с лица Тёмного Властелина.