Благих вестей мы не приносим

Дельфина никогда не любила мыть посуду, но, пока Косима отдыхала (уже второй день подряд), ей нужно было занять чем-то руки и отвлечься от состояния Нихаус. Казалось, она подхватила обычную простуду, и всё же Дельфина никогда еще не видела свою девушку настолько больной. Она наотрез отказывалась обращаться к доктору, что только добавляло проблем. Руки обвили талию Кормье, отвлекая её от удручающих мыслей. — Прости, — пробормотала Косима ей в плечо. — Не хотела напугать тебя. Дельфина повернулась лицом к Косиме, глядя прямо ей в глаза в попытке найти любой признак дискомфорта. — Ты должна спать, — сказала она наконец. — Это так скучно. И почему ты не на работе? — Мне пришлось остаться дома, чтобы позаботиться о тебе, ma pauvre petit chou*, — поддразнила Кормье. — Ты щеночек, — хихикнула в ответ Косима. Дельфина повернулась обратно к раковине, чтобы закончить начатое, и решила ничего не говорить насчет того, что Косима осталась на месте, примостившись у неё за спиной и положив голову ей на плечо. Это был единичный случай, в конце концов, и она уже начинала чувствовать вину из-за того, что пропустила работу. Перебирая наряды в гардеробе, Дельфина совсем не впечатлена. Она привыкла к дизайнерским платьям, которые менеджеры подбирают специально для нее; те, которые стоят несколько тысяч долларов и надеваются лишь раз. В этом же шкафу полно дешевых платьев без указания дизайнера из сетевых магазинов. Она останавливает свой выбор на черно-белом, которое не так уж ужасно (но все равно выглядит как с рынка). С волосами тоже приходится побороться. Она давно перестала быть кудрявой, предпочитая выпрямлять волосы, потому менеджер сказал, что это заставляет её выглядеть более профессионально. Сейчас же на её голове беспорядок из кудрей, и Дельфина совершенно не знает, как привести их в божеский вид. В итоге, приходится завязать пучок. Внезапный стук в дверь ванной оповещает о приходе Косимы. Дельфина как раз заканчивает с прической, а поэтому легко улыбается и продолжает свое занятие. Косима застывает в дверях наполовину одетая. Она выглядит настолько очарованной блондинкой, что та чувствует резкий укол вины — она не уверена, должна ли быть счастлива от такого влюбленного взгляда Кос. — Так, хм-м, что за друг? — наконец, спрашивает Нихаус. Дельфина застывает. Она-то надеялась, что этот разговор завершен. — Я не злюсь, — поспешно добавляет Косима, думая, что в этом причина заминки. — Обещаю, я не буду злиться, мне просто любопытно. Этим утром ты казалась такой… выбитой из колеи. Что-то случилось с твоим другом? — Вроде того, — пауза. — Я… я не хочу раскрывать секретов… друга. — Или его личность. Дельфина посылает улыбку, полную извинений. — Я бы хотела рассказать тебе, — лжет она. — Нет, всё окей, я понимаю… Ты типа мудрого гуру для своих друзей, — Косима дразняще улыбается, прежде чем снова стать серьёзной и аккуратно сказать: — Не обязательно рассказывать мне всё. Но… можно ещё один вопрос? — Конечно. — Ты в порядке? — в карих глазах искреннее беспокойство, в то время как тон нежен и мягок. Нет. — Да, — поспешно отвечает Дельфина. — Ладно, — Нихаус не выглядит убежденной, но тем не менее покидает ванную, скорее всего чтобы закончить одеваться. Дельфина пару минут пялится на место, где она только что стояла, а после начинает поиски своей косметички. — Мисс Кормье, рад видеть вас снова, — произнес Алдос, встав со своего места, как только Дельфина зашла в кабинет. Заметив её левую руку, он добавил: — Или правильнее сказать, почти Миссис? Покраснев, Дельфина быстро спрятала обручальное кольцо. — Нет, просто надела не на тот палец, — солгала она, не желая пока делиться этой частью своей жизни (или не только «пока», а вообще никогда). — Присядем? — Конечно. — Косима и Дельфина здесь! Дельфина старается улыбнуться, когда женщина с конским хвостиком, которую она встретила этим утром, провозглашает их приход. Косима, сжимая руку жены (это довольно странное чувство), вежливо улыбается. — Эу, спасибо, Эллисон, — говорит она. — Все уже тут? — Конечно, — отвечает Эллисон так, будто это очевидно. — Вы двое всегда опаздываете. — Ага, всегда типа опаздываем, всегда типа извиняемся, — Косима застенчиво ухмыляется. Эллисон, вероятно, прощает их, потому что подталкивает внутрь, забирая пальто и протягивая их своему мужу (Донни, кажется, так она его называет), и провожает в гостиную. С каждой секундой, проведенной в комнате, полной незнакомых лиц, Дельфине всё хуже. Косима замечает какую-то приятельницу и отпускает её руку. — Дженнифер! — кричит она, направляясь прямиком к брюнетке с волнистыми волосами ( и оставляя Дельфину неловко стоять в одиночестве). Тем не менее, осмотрев комнату, Кормье останавливает взгляд на столике с напитками и вздыхает с облегчением, быстро наливая себе бокал вина. Когда он почти пуст, к ней подходит блондинка. — Привет, Дельфина, — говорит она, многозначительно глядя на ее бокал. — Косима звонила с утра, пыталась найти тебя. Глаза Дельфины широко распахиваются от такого заявления, но после она слегка успокаивается. — Ах, да, извини, — она не уверена, нужно ли ей извиняться за поведение жены. — Она просто беспокоилась. — Точно, но… — женщина понижает голос, — где ты была? — Встречалась с другом, — медленно произносит Дельфина, не понимая толком, сколько информации можно раскрыть. Незнакомка понимающе улыбается. — Оу. В этом простом звуке слышится осуждение, и Дельфине тут же хочется защитить себя (хотя она и не знает от чего). Но она не успевает и слова сказать, потому что с другой стороны подходит мужчина и, встав рядом, берет из её рук бокал и осушает его. — Чэд! — восклицает женщина. — Это отвратительно! Мужчина, привлекательный блондин, только ухмыляется. — Почему? Дельфина — друг. — Её рот был на этом, для начала, — фыркает незнакомка, красноречиво демонстрируя свою ревность. — Правда? Никогда бы не догадался, — говорит Чэд и подмигивает Дельфине. Женщина нацепляет фальшивую улыбку. — Знаешь что? Думаю, Эллисон нужна помощь с закусками, — послав последний уничтожающий взгляд Кормье, она уходит на поиски хозяйки дома. Дельфина не совсем уверена, как вести себя дальше, пока Чэд всё ещё ухмыляется ей даже после ухода странной дамочки, и в её голове звучат предупреждающие звоночки. Она берет второй бокал и наполняет его вином, стараясь вежливо улыбаться Чэду (и искренне надеясь, что он не заберет её бокал и в этот раз). — Милое платье, — говорит он через пару секунд с неисчезающей ухмылкой. — Merci, — и снова вежливость. От её ответа он ухмыляется ещё шире. — Боже, ты горяча, когда говоришь по-французски, — невинно произносит, будто бы они обсуждают что-то обыденное, вроде погоды. Чэд снова берет её бокал (к счастью, она не успела сделать и глотка) и уходит, словно ничего не произошло. По коже бегают мурашки, даже когда он скрывается из поля зрения. Остаток вечера Дельфина проводит на диване с бутылкой вина. Если кто-то пытается завести разговор, она остается равнодушной, и от неё отстают. Косима пару раз старается завлечь её в беседу (и забрать бутылку вина), но Кормье всегда вежливо отказывается (и держит бутылку крепче). Когда все начинают уходить, Дельфина уже под градусом, может, не пьяна совсем, но точно подвыпимши. Она лежит на диване, пялясь в потолок (свет что, крутится?), когда подходит Косима. — Дельфина! — восклицает она. — Ты пьяна? — Нет, — хмурится Кормье. Она трезва и может без проблем стоять прямо… погодите, она только что упала? Почему Косима пытается поднять её с пола? Почему она вообще на полу? Только что же была на диване! Нихаус выглядит скорее позабавленной, нежели расстроенной. — Говорила же тебе, не перебарщивай с вином. Дельфина осматривает вращающуюся комнату. Косима очень близко, руки обвивают её талию, и Кормье испытывает сильнейшее желание поцеловать её прямо сейчас. Но ей нельзя, она ведь помолвлена с Алдосом, так что это плохо кончится. Даже если о-о-очень искушает… — Поехали домой, — говорит Косима, и Дельфина начинает паниковать. — Non, non, je ne peux pas! Mes parents vont etre fou parce que je suis cense emrasser les hommes, mais je veux vous embrasser aussi, et vous etes une femme, et…*— бормочет она на французском. — Дельфина, детка, тише, — смеется Нихаус. — Я до сих пор не говорю по-французски. Дельфина смутно слышит её слова, заострив всё внимание на одном — «детка». — Детка, — повторяет она, — bebe! На симпатичном лице Косимы расплывается широкая улыбка (она намного симпатичнее, чем Дельфина помнит). — Окей, пьянчужка, ты милашка и всё такое, но нам пора. Кормье позволяет жене помочь ей с пальто и походом до двери. В проеме она останавливается. Может, из-за того, что она пьяна, а, может, из-за выжидающего взгляда Косимы, её съехавших очков и милого выражения лица, она наклоняется и целует её. Поцелуй не похож на быстрой клевок в губы, как было с утра. Чувства Дельфины довольно размыты от алкоголя, и в этот раз она не замирает от шока. Губы Косимы остались такими же, какими она их помнит — мягкими и поддатливыми, от каждого её вздоха, Дельфина ощущает теплый воздух у своих губ. Легко потеряться в этих ощущениях, но через пару секунд Дельфина в ужасе отстраняется. Ох, Боже, она пьяна. Только поэтому она… она… Косима с тревогой смотрит на неё. — Дельфина? Кормье начинает рыдать. Дельфина осторожно зашла в комнату, стараясь сильно не шуметь. Она сняла туфли, положила сумку на пол и быстро переоделась в удобные вещи. Она пыталась как можно аккуратнее залезть в кровать, но Косима, всё равно, проснулась. — Хей, — пробормотала она сонно и повернулась к Дельфине. — Ты поздно. — Кое-что произошло на работе. Ты… должна уже спать. — Я сплю. Что случилось на работе? — Прорыв в тесте антител, — солгала Дельфина. — Нужно было задержаться. — М-м-м, — Косима села на кровати. — Вау, Дельфина, это же… это же круто! Вы, ребята, ждали этого два месяца. Почему ты не позвонила? — Думала, ты плохо себя чувствуешь, — призналась Дельфина. По крайней мере, это было правдой. — Кажется, в последние дни так и есть, — попыталась пошутить Нихаус, но через секунду её лицо побелело, будто она вспомнила что-то ужасное. Тем не менее, она попробовала нацепить улыбку. — Хм, но насколько вы, ребята, продвинулись в тестировании? Дельфина не знала, что ответить, она слишком долго лгала, и ей следовало замолкнуть немедленно, пока всё не зашло ещё дальше. — Мы ещё не знаем, — вина уже начала грызть её изнутри. — Забудь об этом. Тебе нужно спать. — Только если и ты будешь, — твердо заявила Косима и зевнула. — Договорились, — Кормье поудобнее устроилась на кровати. Её девушка тоже легла обратно и придвинулась ближе к Дельфине, закинув её руку себе на талию. Кормье чувствовала себя полнейшей сволочью. Дельфина просыпается с призрачной надеждой, что «чары» — всего лишь сон, результат вина, которого он перепила, ужиная с Алдосом. Во рту сухо, как в самое жуткое похмелье, хороший знак… — Maman! Maman, проснись! … ладно, не сон. Она садится, глядя на то, как маленькая темноволосая девочка подпрыгивает на кровати. Орели выглядит слишком взволнованно и бодро для раннего утра, но опять-таки дети всегда чем-то воодушевлены (Дельфина не так уж много знает о детях). — Орели, — Дельфина едва вспоминает имя малышки, — что случилось? Орели не покупается на сонное состояние матери. — Мамочка говорит, что я пойду играть с Оскаром и Джеммой, — объясняет она. — Но не отпускает, пока ты не проснешься, потому Фабиан плачет. Кормье потирает глаза, чувствуя себя паршивей некуда. — Я сейчас приду. — Окей, но скорее, — предупреждает Орели, прежде чем выбежать из комнаты, как маленький яркий шарик энергии. Дельфина откидывается обратно на матрас и стонет. Спустя десять минут, почистив зубы, причесавшись, умывшись и сняв, наконец, вчерашнее платье, Дельфина выходит из спальни, будто живой мертвец (с ужасной головной болью). Она двигается по направлению к кухне, и боль становится всё сильнее и сильнее от криков младенца. Орели сидит за столом, качая в нетерпении ногами, и смотрит, как Косима пытается накормить недовольного Фабиана. Когда входит Дельфина, лицо девочки освещается. — Мамочка, maman встала! Заметив жену, Косима вздыхает с облегчением. — Слава богу, — говорит она, протягивая Фабиана. — Быстрее, забери его, пока он не вырвал мне все дреды. Дельфина подается вперед, чтобы забрать его, и становится понятно, отчего он предпочитает её больше: должно быть, малыш ещё на грудном вскармливании, судя по тому, как он сразу же пытается оттянуть пальчиками её футболку. — Фабиан, нет, maman с этим покончила, — шутит Нихаус, давая Дельфине бутылочку. — Прости, что разбудили, но мне нужно отвезти Орели на площадку, пока Эллисон не взбесилась. — О… кей, — слышится медленный ответ. Косима с Орели быстро покидают кухню, оставив сонную женщину с младенцем на руках, бутылочкой и кучей дискомфорта для одного утра. Фабиан продолжает плакать, и она садится, придерживая его спину и предлагая бутылочку (видела это в фильмах и от одной или двух женщин в семье, так что общая идея понятна). Малыш берет соску в рот и успокаивается, за что Дельфина особенно благодарна. Тишину нарушают только причмокивания Фабиана, и она погружается в размышления. Кухня выглядит незнакомо, но сочетается с остальным домом: на холодильнике множество детских рисунков, кухонная утварь из разных коллекций сушится на темном столе, которому, наверное, много лет. Красные занавески, тем не менее, Дельфине знакомы — они принадлежали Косиме, когда они были ещё влюблены в друг друга. Как только Фабиан опустошает бутылочку, Дельфина встает и идет вместе с ним осматривать дом. Гостиная точно такая, какую всегда хотела Косима: с кожаным диваном, персидским ковром и современным телевизором. Темные полки на стенах напоминают о прежней квартире Кормье, но вместо книг — рамки с фотографиями. На большинстве из них, конечно, дети, но есть парочка, на которых Косима с Дельфиной. Кормье не может понять, кто эта счастливая улыбающаяся блондинка, в ней столько жизни, она слишком не похожа на ту, кем Дельфина является сейчас. Фабиан хватает одну из металлических рамок, по-детски взвизгивает и тянет её на себя. Дельфина молча наблюдает за тем, как фото падает. Его она не узнает — они с Косимой позируют в свадебных платьях. Малыш издает пронзительный крик и отчаянно цепляется за Дельфину, пугаясь того, с каким звуком падает рамка. Кормье успокаивает Фабиана, не отрывая любопытного взгляда от фотографии. Если есть фото, то, может, найдется и видео? (Ответ — да). Существует целая стопка с дисками об их семейной жизни. На паре написано «малыш», «день рождения», но Дельфина берет один из тех, на которых стоит пометка «свадьба». Она включает dvd и усаживается на диване с Фабианом на руках. Трясущийся фокус направлен на полуспящую Косиму. — Просыпайся, Косима, — голос за камерой принадлежит Дельфине. Косима едва приоткрывает глаза, и её губы расплываются в широкой улыбке, когда она видит человека с камерой. — Хей, — мягко произносит Нихаус. — Я думала, ты уже ушла. Плохая примета видеть невесту перед свадьбой. — Хотела посмотреть на тебя в таком виде. Косима села и, улыбаясь, взяла со столика очки. — Хотела посмотреть на меня полусонную, с ужасными волосами после секса и сильной нуждой пописать? Я начинаю думать, что вы любите меня, мисс Кормье, — поддразнила она. Тон Дельфины нежен, когда она ответила: — Так и есть. — Хорошо, потому что если это не так, то это будет отличной причиной не жениться на тебе, — пошутила Косима. Камера затряслась от смеха. — Нахалка. Нихаус протянула руки и повалила невесту на себя, отчего камера почти что приземлилась на пол. — Я тоже тебя люблю. По-моему, это и так очевидно. (Видео переходит к церемонии). В этот раз фокус был настроен правильно. — Донни, держи камеру ровно! — тем не менее, шипела Эллисон. — Приблизь! В кадре появилась Косима в простом белом платье (не взирая на то, что она всегда отпиралась и не желала его надевать) без очков. Она помахала рукой, и изображение затряслось из стороны в сторону, отчего Эллисон вспылила: — Не сейчас, Донни! Камеру направили на Дельфину, шагавшую к алтарю. Её лицо было спрятано за вуалью, но, скорее всего, она выглядела не менее счастливой. Когда она достигла алтаря, Косима тут же взяла её за руки и ухмыльнулась. Из-за этого видео на глаза Дельфины наворачиваются слезы. «Это могло бы быть правдой», — думает она, переводя взгляд на Фабиана, которому чужды горести матери и который безмятежно слюнявит коробку из-под диска. У них почти получилось. — Тебе нужно показаться доктору, — твёрдо заявила Дельфина. Косима моргнула раз, два. — Окей. Воинственный настрой Кормье пошёл на убыль. Окей? Она ожидала недовольства, слабых попыток показать, что всё в порядке, или хотя бы смены темы, но точно не окей. — Но у меня есть условия. Дельфина вздохнула. — Косима, ты болеешь. Не тебе ставить условия. — У меня есть условия, — упрямо повторила Нихаус. — Ты купишь мне мороженое… — Я не собираюсь запускать твою болезнь… — … и поговоришь со мной. — Я… что ты имеешь в виду? Косима просто смотрела на нее и ещё раз мягко произнесла: — Пожалуйста, поговори со мной. После часового просмотра домашних видео Фибиан засыпает на руках матери. Раздается звук открывающейся двери, и Косима тихо входит в комнату, глядя сначала на включенный телевизор (Дельфина к этому времени уже переключила канал на новости), а после на малыша. — Я уложу его в кроватку, — предлагает она. Дельфина с благодарностью отдает ребенка. — Спасибо. Через десять минут Косима возвращается и садится рядом. — Эллисон сказала, что будет отводить Орели на карате с Оскаром и Джеммой. Мы договорились, что я буду забирать их. — Хорошо. Кормье пытается следить за новостями, но проваливается, так как то и дело поглядывает на Косиму, будто от этого та станет более реальной. Это чары. И Косима не останется, так что не стоит давать себе ложной надежды. Эти убеждения не работают. Нихаус вздыхает так, будто понимает. — Дельфина, что-то не так, — выпаливает она, а после идет на попятную. — Я имею в виду… правильно? Что-то происходит? Не знаю, с тех пор, как ты встретилась с этим своим другом, ты ведешь себя странно. Ты же любишь вечеринки Эллисон, а вчера напилась и расплакалась. Обычно это моя прерогатива. Она улыбается на последней фразе, задуманной как шутка. — Прости, — говорит Дельфина, толком не понимая, за что извиняется. Она не просила чар и, честно, жутко устала от собственных ошибок. Ей хочется закричать, что она не знает, кто, чёрт возьми, такая Эллисон, и как справиться со всем этим, но вместо этого произносит: — Просто много всего навалилось. — Ты всегда можешь поговорить со мной. То есть, зачем ещё жениться, если не для того, чтобы разгребать своё дерьмо с кем-то, — несмотря на игривость в тоне, Косима искренне обеспокоена. — Я в порядке, Косима, но спасибо. На первый раз Нихаус принимает этот ответ. — Ладно, но ты расскажешь мне когда-нибудь, да? — Конечно, — Дельфина почти добавляет «ma cherie»*, но тут же осекается. — Хм, переключишь канал? — Да, — слышится быстрый ответ, и Косима быстро берет пульт у неё из рук. Кормье хорошо помнит то, как девушка выбирает фильмы, как правило, ужасные псевдонаучные бредни, которые приходится смотреть только потому, что на любом другом фильме Косима будет болтать без умолку. Когда на экране появляются первые кадры (за несколько лет вкус Нихаус в кино так и остался отстойным), она обвивает руками талию Дельфины и кладет голову ей на плечо. В первые секунды та замирает, но после её тело расслабляется. Эта позиция знакома, но от этого лишь хуже: Дельфина чувствует себя виноватой, потому что знает, что могла бы иметь всё это, но второй попытки уже не будет, как бы она не скучала. Косиме без неё лучше. Кормье счастлива в своей новой жизни. Они просто не… совместимы. — Я чувствую, как напряженно ты думаешь, — шепчет Косима, на что Дельфина неуверенно смеется. — Думаю о том, какой ужасный фильм мы смотрим, — полуложь. — Ага, — усмехается девушка. — Но это же не самый худший способ провести день, да? Несколько мгновений Кормье медлит с ответом. — Non, думаю, нет. — А говорят, романтика мертва, — шутит Косима, прижимаясь теснее. На некоторое время воцаряется тишина, но когда пришельцы штурмуют соседнюю планету, Нихаус морщит нос. — Ладно, да, фильм полный отстой. — Как и всегда, — дразнит Дельфина, чувствуя себя уютно с головой Косимы на своём плече и двумя руками, обхватившими её талию. Пока она не знает, как эти чары… или как это ещё назвать… отозвать, то можно немного ими насладиться. — Оуч! До свадьбы ты не была такой грубой. Не зная, что ещё ответить, Дельфина осторожно спрашивает: — Так ты… не жалеешь? (В воздухе висит несказанное «как я»). — Ты шутишь? Каждый день, — отшучивается Косима, но, видя слабую улыбку жены и то, как она сжимает пальцы, она выпрямляется и смотрит на неё, убирая руки с её талии. — Погоди, Дельфина, ты, типа, имеешь сомнения? Та пытается сменить тему: — Думаю, пришельцы размножаются. — Дельфи-и-ина, — тон голоса Нихаус становится чуть выше и игривее. — У тебя возникли сомнения! — Не можешь ты быть чуть менее радостной? — Ладно, ладно, прости, — руки ложатся обратно на талию Дельфины. — Ты же знаешь, что я люблю тебя. Даже когда ты злишься и кричишь на французском, который я не совсем не понимаю. Даже если ты учишь детей говорить по-французски, и я не понимаю, что просит Орели. От её слов на лице блондинки появляется крохотная улыбка. — Ты, правда, его ещё не выучила? — И я люблю тебя, даже когда ты смеешься надо мной, как сейчас, — Косима игриво прикусывает язык, прежде чем снова вернуть серьёзный тон. — Я не жалею, что женилась на тебе. Никогда не жалела. Некоторое время Кормье смотрит на неё, понимая, насколько она серьёзна в своем признании. У неё у самой куча сожалений, когда дело доходит до их с Косимой чувств, и самое большое из всех — «да!» в ответ на её предложение пожениться. Сейчас же кажется, что крупнейшее сожаление — отказаться от этой жизни. Но у Дельфины нет выбора. Она слабо улыбается Косиме и без слов встает с дивана, чувствуя, как чувство вины оседает в животе (хуже, чем тогда, когда всё только начало рушиться). — Ты получила предложение о работе? — повторила Косима. — Это не предложение. Пока еще, — быстро поправила её Дельфина. — Но всё к этому идет, да. Нихаус горько рассмеялась. — Вау, ладно. И когда ты хотела мне об этом рассказать? Хотела вообще? Или собиралась встречаться со странными чуваками, снимая обручальное кольцо? Потому что оба варианта не очень. — Я не хотела говорить тебе, потому что сама не знаю, что происходит, — фыркнула Дельфина. — Я… я просто старалась сделать что-то. Что-то для себя. Разве ты не должна быть за меня счастлива? — А что насчет кольца? Ты хотела устроиться на новую работу, притворяясь одинокой? Когда мы поженимся, ты тоже не будешь его носить? Кормье вздохнула и сделала тон голоса тише: — Я не хотела делиться этой частью своей жизни… пока что… — Не думаю, что ты когда-нибудь захочешь. Ты меня стыдишься? — Non, конечно, нет, — она быстро обхватила ладонями лицо Косимы. — Косима, ma Cherie, je t’aime*… Нихаус отступила на шаг. — Да? — опустошенно произнесла она. — Ну, мне так не кажется. — Косима. Я не сделала ничего плохого. Покачав головой, она прикрыла глаза. — Пожалуйста, не делай ситуацию ещё хуже. — Но это правда. Ты знаешь, я… — Дельфина, ты права, ладно? — Косима встретила её взгляд, а после отвернулась. — Ты всё сделала правильно. Она поспешно покинула комнату, и через пару мгновений хлопнула входная дверь. Дельфина пораженно закрыла глаза.