Благих вестей мы не приносим

— Возвращаясь к работе, — произносит Косима за завтраком, состоящим из омлета и апельсинового сока. Её широкая улыбка показывает, какую радость ей доставляет эта тема. — Как ты себя чувствуешь? Дельфина от неожиданности давится куском омлета, кашляет, прикрыв рот салфеткой, и делает длинный глоток сока. — Прости? — косит она под дурочку. На дворе понедельник — самый обычный рабочий день, но в реальной жизни она давно не работает по строгому графику. — Работа, — повторяет Нихаус. — Ну, знаешь, странное место, на котором ты отсутствовала целую неделю. — Неделю? Косима поднимает брови. — Ага… — А кажется, что дольше, — выпаливает Дельфина, притворяясь, что понимает, о чем речь (на самом деле, нет). — Как это понимать? — притворно ужасается девушка. Орели хихикает с набитым ртом еды. — Она шутит, мамочка! — О, тогда ладно, — Косима прижимает руку к груди (театрально, чтобы позабавить дочь). — Серьёзно, ты хоть взволнована? Скотт прожужжал мне все уши о том, как без тебя странно. Он разочаровался, узнав, что ты сегодня приедешь к десяти, а не к семи. Уверена, он тебя идеализирует. Кормье проверяет время на своих часах. Пятнадцать минут девятого. — Да, м-м-м, я тоже по нему соскучилась, — говорит она (знать бы ещё, кто такой Скотт). — А ты не… Я имею в виду, ты… Ей хочется спросить, работает ли сама Косима, но, кажется, это грубо спрашивать. — М-м-м? — мычит та поверх стакана с соком. — Твоя работа, — заново начинает Кормье, — она…кхм… — Боль в… одном месте? — Косима краем глаза смотрит на Орели. — Ага, точно, но сегодня всё будет в порядке. Ты пойдешь заниматься сумасшедшей наукой и веселиться, ладно? Дельфина пытается обезоруживающе улыбнуться, а Косима целует её в щеку и встает из-за стола. Орели заталкивает последний кусок омлета в рот и спрыгивает со стула, взяв свою тарелку, чтобы отнести её к раковине. — Мамочка, мне нужно к тетушке Эллисон, да? — Правильно, хитрюга, ты будешь веселиться с Оскаром и Джеммой, пока твои скучные матери работают, — Нихаус подмигивает дочери и приступает к мытью тарелок. — Но после мы пойдем и купим мороженое. Как тебе идея? — Отлично! — лицо Орели озаряется радостью. — Ну и славно. А теперь беги, упакуй свои игрушки. Maman забросит вас с Фабианом по пути на работу, так что не зависни в игровой на всё утро, окей? — Окей, — вздыхает разочарованно малышка, но, вспомнив, что её ждут Оскар и Джемма, она ухмыляется и убегает из комнаты. Дельфина относит свою тарелку к раковине чуть более аккуратно, что Орели. — Так, когда ты уходишь? — спрашивает она невзначай, натирая посуду чистящим средством. Косима убирает сухие тарелки в шкаф. — О, в девять же, помнишь? — Уже почти восемь тридцать, —Кормье против воли улыбается: Косима всегда опаздывает. — Разве? — стонет она. — Спасибо, мои личные часики. Украв ещё один поцелуй (в этот раз в уголок губ), она покидает кухню со словами: — Не забудь про подгузники Фабиана! … которые сталкивают Дельфину с новой реальностью: забота о детях. Через десять минут Косима уезжает, и она остается с малышами. С Орели легче, потому что она упаковывает вещи сама. Фабиан же другое дело — Дельфина меняет памперс (показывая минимальное отвращение, хотя мурашки и проходят по коже), переодевает его и ищет по всей комнате нужные вещи (типа бутылочек, памперсов, пеленок, салфеток и многого другого). Ко всему прочему мальчик орет во всю глотку, когда она передает его в руки Орели и та забегает в дом Эллисон, даже не поприветствовав женщину. Дельфина неловко извиняется и направляется на свою таинственную работу (которую, возможно, даже не найдет, учитывая то, что Косима не упоминала название). Работа — это нечто новенькое. Компания, «Топсайд», кажется милой. Некоторые люди здороваются с ней, когда она входит в здание. Есть только одна проблема: Кормье без понятия, над чем работает. И что делает. И где вообще её лаборатория… — Дельфина! Она оборачивается, приготавливаясь снова вежливо поздороваться (в третий раз за утро). — Привет, — говорит она брюнету в очках и с бейджиком, на котором значится «Скотт». Так вот о ком говорила Косима с утра… — Скотт. Лицо парня светлеет. — Как прошли выходные? — Мило, — лжет Дельфина с фальшивой улыбкой (странно, что Скотт не замечает этого). — Как тут дела? — спрашивает она, вспомнив, что Скотт работает с ней. — Я покажу тебе! — взволнованно произносит он. — Пойдем в лабораторию. Дельфина идет следом. — Ты вернулась, — даже не вопрос. Констатация факта. Косима пожала плечами, не отрывая взгляда от телевизора. — Я не собиралась уходить, — по её голосу было слышно, как отчаянно она боролась, чтобы он не дрогнул. Дельфина осторожно села рядом. — Ты злишься из-за того, что я хочу сменить профессию? — Нет, — ответила Косима и после паузы добавила: — Может быть. Слушай, это не важно. Твоя карьера, твоя жизнь, я понимаю. У меня нет права злиться. — Это так, — согласилась Кормье. — Но ты имеешь право рассердиться. Мне не следовало лгать. Девушка кивнула, принимая извинения. — Так значит, ты приняла предложение? — Я его ещё не получила… — Но получишь, — оборвала она на полуслове более резко, чем необходимо. — Так ведь? Дельфина вздохнула. — Да. С’est bon? Мне нравится то, что предлагает «Диад». Мне платят за интернатуру, но ты же видишь, как мало. Это может быть нашим шансом добиться большего. — Я в состоянии оплатить счета даже при твоей маленькой зарплате. Ты можешь найти работу по своей специальности, интернатура в этом поможет, это займет всего пару месяцев. — А что насчет свадьбы, Косима? — она готова была взорваться от расстройства. — Ты себе не можешь её позволить, а мои родители точно не станут нам помогать. Я не хочу, чтобы ты платила за всё, и мы погрязнем в долгах, если не… — Мои родители могут помочь. Тебе не нужно делать этого, — настаивала Косима. — Merde, Косима, я хочу сделать это! — твердо возразила Дельфина. — Понимаешь? Мне совсем не нравится, в каком направлении течет моя жизнь, и я хочу что-то поменять! — Совсем? Вау, окей. Кормье вздохнула, устало положив руку на лицо. — Я не это имела в виду. — Конечно, нет, — пробормотала Нихаус, прежде чем встать. — мне нужно собираться на работу. — Уже? Вопрос был проигнорирован. Дельфина забыла, как любит иммунологию. — Впечатляюще, Скотт, — восторгается она, глядя на результаты тестирования крови. — Это может стать прорывом в сражении с вирусами в человеческом организме. — Ну, надеюсь, потому что мы семь лет над этим работаем, — шутит Скотт, хотя его тон застенчивей некуда. — Так как прошла вечеринка у Эллисон? Косима пригласила меня на нашу игровую ночь, но у Дениз прием у врача, я не смог придти. — Без происшествий, — отвлеченно говорит она, всё ещё восторгаясь результатами теста. — У нас ещё есть? Скотт, кажется, не привык к такому энтузиазму. — Хм-м-м, ага, мы провели парочку, пока ты была на выходных, — отвечает он, поколебавшись, будто не веря в искренний восторг Дельфины. — Я принесу их. Кормье кивает. В то время как замужество с Косимой и детьми ужасает (и Дельфина правда-правда думает, что это не то, чего она желает), то по работе она скучала. Наука была её первой любовью в детстве, так что они связаны. Она осматривает лабораторию в отсутствии Скотта. Он ожидает, что она знает место превосходно, а это совсем не так. Дельфина приходит к выводу, что лабораторию делят она, Скотт и несколько других людей. У каждого есть свой стол и рабочее пространство. Её место хорошо организовано (она любит порядок), но не без ярких деталей: нескольких рисунков, вероятно, нарисованных Орели, пары фотографий её, ну, семьи среди бумаг и папок. В рамке также стоит фото, на котором Косима держит на руках новорожденного Фабиана. Дельфина проводит подушечкой пальца по нему. Оно настолько милое, что ей хочется быть там в тот момент. (И она, должно быть, там была). Она старается извлечь пользу из данной ситуации. Ей просто нужно дождаться, когда чары спадут и вернут её к настоящей жизни. Где ждет Алдос. Где нет Косимы. Где всё так, как должно быть. Но она вновь смотрит на фото. Разве всё было так плохо? — Мне бы хотелось предложить вам работу. Глаза Дельфины расширились, и она закашлялась, попытавшись проглотить вино. — Прошу прощения? — положив руку, на которой не было обручального кольца, на грудь, спросила она. Алдос едва заметно улыбнулся. — Вы прекрасны, Дельфина, — мягко произнес он, глядя на неё взглядом, полным восхищения. — У меня нет сомнений, что вы станете самой популярной моделью в компании. У вас есть потенциал иконы моды. Ошеломленная, Дельфина смотрела на него. — Я… Алдос… это… — Просто подумайте об этом, — продолжил мужчина, сцепив пальцы. — Вы на обложке журнала. Ваше лицо вдохновляет модные революции. Вы произведете впечатление на богатейших людей страны. — Тут… много над чем надо подумать, — честно призналась она. Этого она и хотела: предложения о работе. Но тем не менее, Дельфина не уверена. Жизнь модели тяжела. Её внешность может открыть многие двери, но карьера модели не включает в себя науку и логику, с которыми она всегда мечтала связать жизнь. — Но, надеюсь, не слишком много, — Алдос опустил руки на стол. Одна из них была непозволительно близко к кисти Дельфины. — Вы сможете контролировать свою работу. Выбирать рабочее время, график… и, возможно, мы могли с вами сотрудничать больше. Его взгляд прошелся по её лицу, и Кормье аккуратно убрала руку. — Перспективы, правда, очень, м-м-м, искушающие, — осторожно произнесла она. — Но если можно, я бы хотела ещё пару дней подумать над этим? Адлос кивнул. — Возьмите столько времени, сколько вам нужно, — заверил он и встал из-за стола, ещё раз напоследок ей улыбнувшись так, будто знал что-то, что другим было неизвестно. Дельфина ощущает себя не к месту на фоне красной полиэстровой подушки. Она нервно смотрит на Косиму, которая сидит напротив, а потом на Орели. Фабиан хлопает ручками по высокому стулу, на который его усадили, и бормочет что-то на своем языке, пока Орели кормит его из ложечки мороженным (она сама настояла на этом). Косима слишком часто посылает ей позабавленные взгляды, возможно, задаваясь вопросом, отчего Дельфина настолько суетлива сегодня. Орели тоже глядит на неё с любопытством. Наконец, девочка не выдерживает. — Maman, ты ведешь себя странно. Косима погружает ложку в шоколадное мороженное. — Орели, — предостерегает она. Дельфина прокашливается. — Прости, — медленно извиняется она больше перед малышкой, чем перед женой, потому что Орели права: она ведет себя странно. В основном из-за того, что приходится проводить время с семьей, которую она не помнит, но также из-за того, что давно перестала есть мороженное, и её ванильный шарик сейчас просто тает в чашке. Орели выжидательно смотрит на Дельфину, и та решает отвлечься. — Как твоя работа, Косима? — она размазывает мороженное по чашке и даже пробует немного съесть. Оно вкусное и сладкое, совсем не как её диета, так что Кормье не может удержаться от ещё одной ложечки. — М-м-м, ну ты знаешь, как всё бывает, — Косима машет пальцами, на которых, как всегда, множество колец. — Я опаздываю, Хелена посылает мне гневный взгляд и Рейчел поднимает задницу всё выше… Рот Дельфины приоткрывается. — Рейчел? Рейчел Дункан? — Ну, да, а кто еще? — удивляется Нихаус реакцией жены, а после запускает большую ложку мороженого в рот и меняет тему: — Скотт сказал, ты вела себя странно на работе. Всё в порядке? Но Кормье не слушает, она все ещё обрабатывает мысль о Рейчел Дункан. Племянница Лики — глава какой-то корпорации. Вероятно, там работает Косима. Она размышляет над тем, стоит ли спросить её о месте работы, но, похоже, уже и так знает ответ. Ей хочется, чтобы эта реальность перестала быть столь запутанной. — Maman! — практически кричит Орели. — Мамочка разговаривает с тобой! — Орели, — снова осекает Косима. — Потише. Девочка надувает губы. — Я не виновата, что она не слушает, — ноет она. — Maman не ко-о-па-ра-тив-ный слушатель. — Кооперативный, — поправляет Нихаус, но в её голосе слышится гордость. — Ты выучила это слово в школе? — Нет, тетушка Эллисон так говорит, — объясняет Орели. — Она говорит: «Дети, если вы кого-то перебиваете, то вы не кооперативные слушатели». Оскар всегда перебивает нас с Джеммой, потому что он грубый. — О-о-оу, — говорит Косима со знанием дела. — Приятно слышать, что ты кооперативный слушатель, да? — Угу, — гордо кивает малышка. На минуту разговор затихает, Орели продолжает есть свое мороженое, а Косима посылать Дельфине тревожные взгляды, которые та притворяется, что не замечает. Тишину нарушает Фабиан, который начинает суетиться, тянуть руки к Дельфине и хныкать. — Так-так, похоже, Фабиан хочет домой, — говорит Нихаус. — Орели ты закончила? Девочка кивает и запускает последнюю ложку лакомства в рот. — Дельфина, возьмешь малыша? Я отнесу чашки, — спрашивает Косима, собирая посуду. Дельфина берет Фабиана на руки, встает из-за стола и отходит. Орели, припрыгивая, идет за ней. — Мы посмотрим фильм, когда придем домой? — спрашивает Орели, когда они выходят из кафе. Она настолько взволнована, что почти бежит к машине. Косима смеется. — Нам не стоит давать тебе сахар, да? Ты гиперактивная! — дразнит она. — Значит да! — объявляет Орели, дергая закрытую дверь. — Скорее, мамочка! Косима шутливо закатывает глаза и, встретив позабавленный взгляд Дельфины, подмигивает ей. — Ночь кино? — Только если не псевдонаучные фильмы. — Эй, они же прекрасны… — Нихаус делает вид, что ей больно от слов жены, но на её лице широкая улыбка. Она игриво ударяет Дельфину по руке, когда та кладет Фабиана в его детское сидение, и сердце Кормье пропускает удар. Дельфина не знала, как начать разговор о предложении о работе. Она вообще не была уверена, стоит ли его начинать… Это была очень болезненная тема, а ссориться с Косимой не хотелось. Она решила вести себя аккуратно, и отбросила все тяжелые мысли. — Косима? Я дома, — произнесла Дельфина, зайдя в квартиру. Она положила сумку на пол и повесила пальто на вешалку. Косима сидела за кухонным столом, печатая что-то на компьютере, и подняла взгляд от экрана, только когда услышала голос своей невесты. — Привет, — тихо поздоровалась она. Дельфина прикусила губу. — Привет, — так же тихо ответила она. Косима захлопнула крышку ноутбука. — Ты права, — провозгласила она, сразу же поднимая тему, которой Кормье так хотела избежать. — Ты во всем права. Эта работа может дать тебе всё, о чем ты мечтала. И знаю, то что мы помолвлены, не значит, что весь мир должен знать об этом… Просто… Я эгоистка. И сволочь. Ты можешь злиться на меня сколько угодно, но я не могу сердиться на тебя. Прости. Дельфина кивнула, принимая извинения. — Спасибо. — Плюс, — добавила Косима чуть погодя, — будет круто иметь жену модель. Парни в офисе обзавидуются, — она задорно (хотя и немного поколебавшись) ухмыльнулась. Кормье была не в силах сдержать ответную улыбку. — Ты, mon amour, такая нахалка, — с любовью поддразнила она и притянула Нихаус к себе, крепко обнимая и целуя. Улыбка Косимы стала шире. — Люблю тебя, — прошептала она и углубила поцелуй. — Я тоже люблю тебя. И я… хм… получила предложение о работе. — Предложение о работе? — взволнованно переспросила Косима. — Да, — Дельфина слегка отстранилась, заглядывая в глаза девушки и боясь отыскать в них отторжение. — Я думаю, принять его. — Ты должна, — послышался немедленный ответ. — Я уже могу начать хвастаться. Дельфина знала, что Косима до конца не смирилась с этим фактом и её обида не пройдет за одну ночь, но она была благодарна хотя бы за то, что Косима пытается. Уже перевалило за полночь, когда Дельфина слышит тихие всхлипывания. — Maman? Она сонно открывает глаза, боясь, что каким-то образом окажется опасно близко к косиминой стороне кровати (кажется неправильным снова спать рядом с ней). Но разбудил её не этот страх, а вид маленькой девочки с глазами полными непролитых слез, стоящей у кровати и сжимающей плюшевого медведя. — Орели? – тупо спрашивает Дельфина в полусонном состоянии и приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на дочь. — У меня был кошмар, — шепчет Орели, потирая глаза трясущимися руками. — О, — Кормье тоже трет глаза, чтобы скорее отогнать сон. – Хорошо, ну… ты хочешь поспать здесь? – предлагает она. Орели оживленно кивает, и Дельфина опускает голову обратно на подушку, пока малышка забирается на кровать и ложится между ней и Косимой. Орели кладет руки на талию Дельфины, и та сонно убирает её взлохмоченные волосы: они влажные от пота, а сама девочка не перестает дрожать. — Maman? – шепчет она испуганным и сомневающимся голосом. — М-м-м? – мычит Кормье, почти проваливаясь обратно в сон. — Ты всё ещё нас любишь? Она распахивает глаза. — Что? — Ты нас любишь? – повторяет Орели, крепче обняв её. Дельфина смотрит на маленькую девочку и даже в темноте она знает, что та не отводит от неё выжидательного взгляда. — Да, — наконец, отвечает она, понимая, что именно этого ответа ждет Орели. – Конечно. Малышка опускает головку на её плечо и начинает плакать. Когда тихие, сбивчатые всхлипывания заполняют комнату, Косима переворачивается и сонно открывает глаза, глядя в недоумении на маленькое тельце, обнаружившееся в их кровати. — Что происходит? – с тревогой спрашивает она. — У Орели кошмар, — отвечает Дельфина, неловко проводя рукой по спине девочки. Дети это одно. Плачущие дети – совсем другое. Она совсем не знает, что с ними делать. Косима наклоняется и целует макушку Орели. — Оу, малыш, — печально бормочет она хриплым ото сна, но не лишенным сочувствия, голосом. – С тобой всё хорошо. Всё хорошо. Она потирает ручки Орели намного более уверенно и умело, и малышка отпускает Дельфину и льнет к Косиме. На пару минут воцаряется тишина а после девочка шмыгает носом и спрашивает кротким тоном: — Можно мне хлопья? Нихаус посмеивается с облегчением. — Солнышко, уже за полночь, тебе не нельзя кушать так поздно, — нежно отказывает она. – Как насчет шоколадного молока? Орели кивает, и спустя пару минут Дельфина обнаруживает себя сидящей за кухонным столом в полутьме с чашкой слишком сладкого шоколадного молока. Малышка пьет свою порцию через трубочку, нарушая тишину хлюпающим звуком. Ладони Косимы ложатся на ладони жены, слегка сжимая их, и Дельфина перехватывает её взгляд. Она постепенно привыкает к проявлениям нежности. — У тебя усы от молока, мамочка! — внезапно хихикает Орели. Косима притворно ужасается. — Правда? — Да! — малышка смеется ещё сильнее. Дельфина подхватывает её смех, потому что он заразителен и вызывает лишь теплые чувства в её груди. После того, как Косима укладывает спать Орели, они возвращаются в кровать, и в этот раз, чувствуя руки Нихаус на своей талии, теплота и нежность не покидают её.