Благих вестей мы не приносим

Когда тишина квартиры нарушилась звуком открывающейся двери, Дельфина поняла, что пришла Косима. — Дельфина! Ты дома? — позвала она, захлопнув за собой и включив свет. — Я только от доктора. Кормье была в ванной, единственной освещенной комнате до прихода Косимы. Она была занята тем, что надевала сережки, как бы намекая, что готовится вот-вот уйти. — М-м-м, да? — спросила она, слегка повышая голос. Косима находилась в гостиной, не так уж далеко, так что, даже не стоя лицом к лицу, можно было спокойно услышать друг друга. И всё же, Дельфина слушала лишь в пол уха, более заинтересованная тем, чтобы скорее собраться. — Ага, я ходила и раньше, чтобы проверить кашель, и сейчас… — фраза оборвалась на середине, когда Нихаус дошла до ванной и облакатилась о дверной проём. — Куда собираешься? — Ох, да, я забыла тебе сказать, — Дельфина убрала руки от лица и глянула в зеркало, чтобы удостовериться, что серёжки подходят к наряду. — Алдос устроил для меня вечеринку. Для обложки. — Обложки журнала? — немного потерянно переспросила Косима. Дельфина нахмурила брови и сняла серьги. — Да, я тебе говорила. — Хм, нет, не говорила. Ты заполучила обложку журнала? Типа твоя фотка будет на первой странице? — Да, я же уже говорила, — повторила Кормье, примеряя другую пару. — Не-а, правда, нет, — Косима нахмурилась. — И что, ты просто идешь на вечеринку, чтобы это отметить? На вечеринку, устроенным твоим боссом? Дельфина повертела головой, чтобы посмотреть, как в отражении смотрятся серьги. — Да, — произнесла она, всё ещё лишь в пол уха слушая невесту. — Грубо было отказать. — Ты не говорила мне про эту вечеринку. Разве я… ну, разве мне не нужно пойти с тобой? Знаю, я тут не причем, но… мне бы хотелось быть там. Ради тебя. Дельфина снова свела брови вместе. — Non, не эти… — пробормотала она, отбросив ещё одну пару украшений, прежде чем словить в зеркале странное выражение лица Косимы. — Прости, что ты сказала? — Вечеринка. Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — О. Нет, тебе будет скучно, я бы не стала просить тебя об этом, — ответила Кормье и, взяв сережки, быстро нацепила их. — Как я выгляжу? — Прекрасно, — пауза. — Знаешь, я не против пойти с тобой. Дельфина колебалась — она до сих пор не сказала никому о своей помолвке (и вообще о существовании Косимы). — Знаю, и я бы хотела, чтобы ты была там, — солгала она. — Но ты болеешь, а вечеринка будет на улице… — Ага, кстати, — начала Косима, — я сходила к врачу, чтобы узнать об этих болях… Внезапно зазвонил телефон. — Секунду, — Дельфина тут же выудила мобильный из клатча, что лежал у раковины. — Это Алдос. Косима смотрела на телефон, будто он горел в огне. — Не знала, что вы так близки. Меняетесь номерами, устраиваете вечеринки… — Да, он милый мужчина, — Кормье совершенно не обратила внимания на ревность в тоне девушки, вместо этого она ответила на телефонный звонок. — Салют! Алдос, да, я уже готова. Она вышла из ванной мимо Косимы, не сказав той ни слова. Нихаус взяла её клатч, следуя за ней к входной двери, недостаточно близко, чтобы слышать разговор Дельфины с Алдосом, однако достаточно, чтобы уловить лёгкий смех и мягкий тон голоса. Дельфина положила трубку и надела пальто, а после начала шарить по карманам, ища что-то, и Косима подошла ближе. — Твоя сумочка. — Ах, merci, — Кормье взяла протянутый ей клатч и улыбнулась. — Думаю, буду поздно. Не жди меня, тебе следует отдыхать. — Ум, окей. Мы поговорим? Позже? — Конечно, — она легко поцеловала Косиму в губы и после распахнула дверь. — Пока! — Пока, — послышался ответ, но она уже ушла. — Maman? Maman, всё хорошо? — громко спрашивает Орели в своей непосредственной манере. — Ты уронила гирлянду! Косима подскакивает, чтобы поднять упавшее, и беспокойно поглядывает на жену. — Детка? — нежно произносит она, положив ладонь на локоть Дельфины. Та вздрагивает, почти падая от неожиданного касания. — Да, да, — выдыхает она. — Я… я в порядке. Думаю… думаю, мне нужна минутка. Косима убирает руку, колеблясь, словно знает, что скрывается за этими словами. — Если ты так уверена, — медленно соглашается она. — Мы пока закончим тут. Дельфина посылает ей напряженную короткую улыбку, прежде чем быстро выйти из комнаты. Она заходит в спальню, нет, Спальню, и садится на кровать, уронив голову на руки. Тянущее чувство не покидает её живот, и она совсем не знает, что делать. Может, это случилось только в этой «зачарованной» вселенной. Может, Косима не больна в реальной жизни. Может… Может… А потом Дельфина плачет. Если это правда, если Нихаус больна, тогда она никогда бы не узнала. Но это многое бы объяснило. Визиты к врачу, кашель, постоянное чувство слабости… и Косима столкнулась со всем этим одна, потому что Кормье ушла. Она ушла. Слышится стук в дверь. — Дельфина? Это я. Ну, конечно, я это. Кто ещё…. — голос обрывается, а затем Косима пробует снова: — Могу я войти? — Да. Да, конечно, — говорит Дельфина, вытирая слезы. Косима покорно распахивает дверь, выглядя до нельзя виноватой, её ладони с кучей колец на пальцах подняты в защитном жесте. — Хей. Я — дерьмо. Ты плакала? Прости. Я не хотела тебя расстраивать. Пораженная извинениями Дельфина просто смотрит на неё. — Я… — начинает она, но слова застревают в горле. — Знаю, ты всегда расстраиваешься, когда я шучу о своей болезни, — объясняет Нихаус, присаживаясь рядом. Её руки сжимаются в кулаки, на которых она фокусирует взгляд. — Мне так жаль. Дельфина трясет головой. — Non, non, — её голос хрипит. — Это мне очень жаль. Косима поднимает взгляд. — Почему? Тебе не за что извиняться. Ты была моей опорой всё это время, я, Господи, я не знаю, что бы делала, не будь тебя рядом, когда я болела. Дельфина чувствует подкатывающую тошноту. «Но… меня не было», — хочется сказать ей. Ей хочется сказать хоть что-то, убедить Косиму, что она не заслуживает извинений, но ничего не приходит на ум. — Нет, правда, — настаивает девушка, разжимая кулаки и беря руки Дельфины в свои. Она так близко, так близко, что Кормье может ощутить тепло её ровного дыхания, взгляд путешествующий по её лицу. — Я… я совсем, по уши влюблена в тебя. И я не хочу, чтобы ты это забывала. Дельфина сдаётся и, какой бы виноватой себя не чувствовала, кладет ладони на щёки Косимы. Ее пальцы холодные, а очки Нихаус съезжают на нос, но Дельфина всё равно наклоняется для поцелуя. Это первый раз (в трезвом виде), когда она выступает инициатором, со времен чар, — каждый раз она чувствует вину, когда жена целует её, — но это мило. Это… как возвращение домой. — Дельфина? Дельфи-и-ина! — позвала Косима, зайдя в дом (как всегда поздно) с журналом в руке). — Моя мама послала нам эту странную свадебную хрень… Думаю, мы должны выбрать, типа, цвет свадьбы? Я не особо поняла, но… Ответа не последовало, и после короткого поиска, она поняла, что Дельфина заснула за столом в небольшом кабинете напротив их спальни. Она мягко потрясла невесту за плечо, улыбаясь от вида Дельфины в таком уязвимом состоянии. — Косима? — Кормье приоткрыла глаза, но не подняла головы. — Ты пришла. — Всего на полчаса позже обычного, — пошутила Косима. — Я заезжала к маме, и она сказала передать тебе это, — она положила журнал перед Дельфиной, которая нехотя оторвала голову от стола. — М-м-м, — она потёрла глаза, прежде чем посмотреть на журнал. — Это… книга. — Полная цветовой палитры, — объяснила Нихаус, открыв первую страницу с взволнованной улыбкой, как у самой настоящей воодушевленной невесты. — Мы должны выбрать один. Типа для подружек невесты, цветов и прочего. Дельфина уставилась на страницу, не глядя на самом деле, и вздохнула. — Ты хочешь сделать это сейчас? Ухмылка Косимы померкла. — Ну… я думала, мы могли бы. — Свадьба ещё не скоро, — Кормье опустила голову на руки, чтобы та не упала обратно на стол. — Ну, заказ некоторых вещей займет месяцы, вроде платьев и… — Давай выберем завтра, — перебила она, вставая. — Я спать. Косима нахмурила брови. — Но сейчас всего полвосьмого. — Спокойной ночи, — произнесла Дельфина, не слушая, и вышла из кабинета, не сказав больше ни слова. Косима уныло закрыла журнал, но не пошла следом. — Знаешь, что нам нужно? — выпаливает Косима, когда поцелуй заканчивается. — Свидание, — словив непонимающий взгляд жены, она продолжает: — мы попросим Эллисон присмотреть за детьми и пойдём куда-нибудь вдвоём, только ты и я. Давай, как раньше, когда мы не были старыми и скучными. Дельфина улыбается. — Старыми и скучными? — Ну, ладно, — поправляет Косима, — только ты старая и скучная. — Интересное наблюдение, учитывая, что ты старше… Нихаус пожимает плечами. — Не я придумываю правила, — говорит она и уворачивается от летящей в неё подушки. На минуту Дельфина просто смотрит на Косиму. Маленькие волоски, выбившиеся из дред. Серебряное кольцо в носу, которое она не сняла даже спустя столько времени. Идеально нарисованные стрелки. Одержимость ожерельями и кольцами. То, как её взгляд смягчается, когда Дельфина дотрагивается до её щеки, как она наклоняется ближе, чтобы прислонить лоб ко лбу жены. И по этому, именно по этому, Дельфина так скучала. Она скучала по широким, зубастым улыбкам Косимы. Она скучала по её шуткам, плохому вкусу в кино, по тому, как Нихаус дразнит, заботится и показывает это. Дельфина скучала по Косиме, и это настолько пугающая мысль, что во рту становится сухо, потому что она просто не может скучать по Косиме. Она не заслуживает этой надежды, так как она виновата, и Нихаус заслуживает гораздо большего. — Дельфина? — шепчет Кос. —… да? — Мы оставили Фабиана с Орели. Дельфина хмурит брови. — И это… плохо? —… Ты уже забыла случай в 2009? Конечно, это плохо! — 2009 – это шутка, Орели родилась гораздо позже… Косима стонет. — Дельфина, у нас нет времени для твоей внимательности, нам нужно спасать сына от возможного научного эксперимента, — говорит она и встаёт с кровати. — И, кстати, у нас игра в соккер меньше, чем через… у меня нет часов. Хм. Скоро. — Научный… эксперимент?.. Нихаус закатывает глаза и тянет Дельфину за руку. — На тебе мини-ученый и острые предметы, — даёт она инструкцию, пока ведёт жену в гостиную, — и я притворюсь, что инцидент со спагетти в 2009 был моей виной. — 2009? Что не так с этим годом? — О, просто иди, — Косима щелкает языком и наклоняется, чтобы взять Фабиана. — Давай, мелкий, время менять подгу-у-узник! — Фу, — морщит нос Орели. Нахаус театрально шепчет сыну на ухо: — Не переживай, твои памперсы не хуже памперсов сестры. Её были просто отвратительны. Орели возмущенно упирает руки в боки, будто она родитель, собирающийся наказать ребенка. — Мамочка, — фыркает она, — ты не можешь сплетничать. Это грубо. — Прости, прости, — произносит Косима, но девочка уже марширует из комнаты. — Я знала, что звать Эллисон в качестве няньки было плохой идеей. Дельфина усмехается, но не успевает остроумно ответить, потому что доносится крик Орели: — Maman! Поторопись, мы опоздаем! Косима кривит лицо. — Определенно влияние Эллисон. Не знаю, где я ошиблась. (Кормье улыбается, когда входит в комнату дочери). По пути на игру в соккер она вспоминает маленькие детали о Косиме. Например, как она слушает в машине дабстеп и пытается подпевать (Орели приказывает ей выключить, и Нихаус ворчит что-то про Эллисон), как она поглядывает на Дельфину со своего сидения, будто они юные и влюбленные и не могут оторвать друг от друга взгляда. И особенно, как Косима переплетает пальцы с её пальцами каждый раз на светофоре или рискует и целует её ладонь, — от этой знакомой привычки больно. Когда они на месте, Орели едва дожидается, когда Косима припаркуется, прежде чем выпрыгнуть из машины, крича Оскару и Джемме. — Если кто-то спросит, — говорит Нихаус, беря Фабиана с его детского кресла, — это твоя дочь. Дельфина закатывает глаза и забирает малыша из рук жены, идя в сторону поля. Эллисон и её муж уже здесь, и женщина улыбается, когда замечает Кормье. — Дельфина! Ты здесь, — в её тоне намек на удивление. — Я знаю, да? — шутит Косима, поравнявшись с ними. — Я думала, Скотт умрет от шока, когда она сказала, что не хочет работать сверхурочно в лаборатории. — Ну, я рада. Мы можем найти Джениффер и обсудить встречу родительского комитета. Косима стонет. — Нет, Эллисон, прекрати забирать мою жену, ей нужно повеселиться. Эллисон хмурится. — Разве встречи родительского комитета не весело? Нихаус посылает Дельфине знающий взгляд, как и всегда, когда Эллисон рядом. Взгляд «ты-можешь-в-это-поверить» — самое настоящее поддразнивание между Косимой и Эллисон, и Кормье позабавлено наблюдает за их взаимодействием. — Ты просто прислушайся, — советует Кос, поправляя очки на носу. — Просто… прислушайся. Родительский комитет и веселье не могут быть в одном предложении. Никогда. — Ты была всего на одной встрече, ты не можешь судить. — Ага, одной встрече, которая высосала все мои жизненные силы… — Косима. Рефери свистит, прерывая разговор, и дети выходят на поле. Эллисон тут же становится другим человеком. Женщиной, которая очень любит соревноваться. И много кричит. И пытается попасть на поле. Дважды. — Ну так что? — спрашивает Нихаус у Дельфины, которая смотрит на поле, особенно не следя за игрой. Косима кутается в свое пальто (с двумя карманами), но её пальцы, тем не менее, забираются в карманы Дельфины, извернувшись странным образом. — О том, чтобы сбежать от детей на один вечер? — У тебя холодные пальцы, — произносит Кормье, краснея, и убирает руки из карманов, чтобы освободить место для жены. — Я забыла перчатки, — Косима прижимается к ней и дразнит: — Эй, давай немного оторвёмся! Мы не были вдвоем несколько недель! Дельфина колеблется. — Но дети… — начинает она, но понимает, что не имеет настоящих аргументов, она просто боится провести время с Косимой. Вдали от детей, которых можно использовать в качестве буфера, занимать время и находиться на безопасном расстоянии от бывшей девушки. Или, в этом случае, жены. — Эллисон в состоянии позаботиться о них, даже если в остальном она не очень, — встречаясь взглядами, Кормье видит беспокойство в карих глазах. То же самое беспокойство, что и в начале чар, когда она исчезла. — Что-то не так? — Non, конечно, нет, — выпаливает Дельфина. — Я просто… устала. Вот и всё. — Уверена? — совершенно очевидно, Нихаус ей не верит. — Ты как-то закрываешься от меня. Я не видела тебя такой со времен нашей помолвки. Дельфина застывает. — Когда я ушла, — осторожно проверяет она. — Но не на самом деле, — настаивает Косима. — Я имею в виду, ты же вернулась. — Точно, — пару секунд Дельфина молчит, — потому что… — Мне невозможно противостоять, — шутливо заканчивает Нихаус. — Ох, ну конечно, — губы Кормье дёргаются в улыбку. — Грубо, но, знаешь, это та вещь, которая делает меня самым счастливым человеком на земле. То, что ты вернулась и бросила карьеру модели, даже не зная про всю эту заварушку с раком легких. Боже, я не знаю, как бы я выжила, если бы ты не вернулась. От этих слов снова накатывает тошнота. — Мы вообще когда-нибудь поговорим о свадьбе? Дельфина вздохнула, услышав расстроенный тон невесты. — Конечно, поговорим, Косима. Но не сейчас. — Точно. Не сейчас, не вчера, не позавчера… — Косима была разочарована и даже не пыталась это скрыть. — Мы собираемся отозвать свадьбу, вот в чем всё дело. — Ладно. Давай сделаем это, — Дельфина занялась упаковкой вещей для предстоящей поездки в ЛА. Она просто не могла встретить взгляд Косимы. Пока нет. — Что ты имеешь в виду под «давай сделаем это»? Дельфина, мы не можем просто взять и принять это решение с бухты-барахты. — Это не с бухты-барахты, это практическое решение. Моя карьера идёт в гору, я не могу отвлекаться. — Отвлекаться. Вау. Так значит, наша свадьба — отвлечение. Дельфина захлопнула чемодан громче, чем следовало. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? Ты продолжаешь играть жертву каждый раз, когда начинается этот разговор. Да, теперь у меня есть работа, я не могу быть той женщиной, которая каждый раз мчится к тебе по каждому капризу. — Это не каприз! Это наше будущее! Для тебя что, это ничего не значит? Почему ты вообще ответила «да»? — Значит, Косима, — фыркнула Кормье. — Но я не собираюсь жертвовать работой. У меня только один путь — вперед. Путешествовать, проводить много времени в разных местах, мало времени для чего-либо еще. — Даже для меня, — добавила Косима. — Не делай из меня плохого парня. Я должна это сделать. Для себя. — Я поняла. Правда, — Нихаус оттолкнулась от дверной рамы. — Но что насчет нас? Разве это… не должно быть важно? — Косима…. — Дельфина тяжело вздохнула. — Я стараюсь. Кос опустила взгляд в пол. — Точно, — она вновь взглянула вверх. В этот раз скорее грустно, чем расстроено. — Значит, эти обещания, что мы дали друг другу, они ничего не стоят. — Косима, —Дельфина взяла ладони Кос в свои, надеясь, что это уменьшит боль. — Я держу обещания. Любить тебя, выйти за тебя. Но я… я не могу сделать этого сейчас. — Что… жениться или вынести мысль об этом? — карие глаза блестели от подступивших слез. — Думаю, — она убрала руки и отступила на шаг. — Думаю, тебе следует идти. — Косима, — Дельфина пораженно потянулась к чемодану. — Если я уйду, то не вернусь. Она сказала «если», но имела в виду «когда». Дельфина знала, что всё к этому идёт. Они так долго отдалялись друг от друга, не общались нормально, и когда всё развалилось, она всё равно сомневалась. Косима вытерла глаза. — Точно. Всё… всё в порядке. Отлично. — Я… я зайду потом. Забрать свои вещи, — сказала Кормье, медленно поднимая чемодан. Это решение не давалось легко, — её разрывало на части, а слезы скопились в уголках глаз, — но его нужно было принять рано или поздно. — Я люблю тебя, — произнесла Косима хрипло, но ясно и эмоционально, и она была так близко, однако Кормье сделала шаг назад. — Пока, Косима, — тихо попрощалась она, и, дождавшись такси, по пути в аэропорт расплакалась, глядя на темнеющее небо. Важнейшая часть её жизни осталась позади, и она не знала, что делать дальше.