Благих вестей мы не приносим

Кое-что о детях — они за собой не убирают. У Орели привычка оставлять своё «Лего» повсюду. Она крайне находчивый ребенок с отличным воображением, успевает заметить Дельфина, однако совсем не умеет убирать за собой. В теории собирать кусочки конструктора не так уж сложно, однако Косима отказывается это делать (она опирается на «инцидент с «Лего» 2007 года, на что Кормье только закатывает глаза), поэтому эта задача висит полностью на Дельфине. Орели, к тому же, очень придирчива, когда дело касается её игрушек. Она постоянно настаивает на разделении своих созданий и раскидывает части конструктора в разных местах, как подготовительный материал (Фабиан всегда разрушает её «сооружения», и образовавшиеся обломки Дельфина собирает даже с гордостью). Кормье занимается уборкой, краем глаза наблюдая за Фабианом в ходунках (он, впрочем, не делает ничего интересного, лишь пытается пробраться к «Лего»). — Иди сюда, Фабиан, — говорит женщина, закончив своё занятие и потянувшись к малышу. Он довольно поднимает руки вверх, чтобы она взяла его на руки. Она весь день думала над тем, что надо бы искупать его, и, кажется, настал нужный момент. Дельфина ставит небольшую ванночку в главной ванной и включает воду, проверяя температуру, пока Фабиан терпеливо ждёт, уместившись у неё на бедре. С первого этажа слышны голоса Косимы и Орели — Нихаус пытается приготовить ванную для дочери (та настаивает на том, что «она уже взрослая, мамочка»). Это довольно забавно, на самом деле, и Дельфина чувствует себя довольной. Она начинает мыть сына, часто щекоча его, отчего он хихикает и брызгается водой. Он такой счастливый малыш — всегда улыбается, редко плачет, — и нежный, живой и реальный, Дельфина иногда просто не может оторвать от него взгляда. Это странно, ведь она никогда не считала, что материнство ей подходит, — до сих не считает, — но сейчас это не кажется ужасным, растить детей. По крайней мере, растить детей с Косимой не кажется ужасным. Когда с купанием Фабиана покончено, Дельфина обворачивает его в мягкое полотенце и кладет на кровать, где втирает детский лосьон, надевает чистый подгузник и милую пижаму. Малыш терпит весь процесс, занятый тем, чтобы попытаться схватить кудри матери, каждый раз когда она наклоняется чуть ближе (останавливается он лишь дважды, демонстрируя милейшую беззубую улыбку, от которой сердце Дельфины плавится). Косима стучит в дверь кольцом. — Орели настаивает на том, что может принять ванную сама, — говорит она вместо приветствия. — Но я думаю, ей просто хочется сидеть в воде и ничего не делать. Я вернусь туда через пару минут, чтобы помыть ей голову. Дельфина одобрительно гудит, поднимая Фабиана с кровати и устраивая его на своих руках. Его головка почти мгновенно приваливается к её плечу, светлый пушок на голове задевает её шею. — Он утомился сегодня, — замечает Косима, подходя ближе, и оставляет нежный поцелуй на его макушке. Мальчик слегка поднимает голову, посылая второй матери беззубую ухмылку, прежде чем снова привалиться к Дельфине. — Думаю, он быстро заснет. Ты уже проверила домашнее задание Орели? — Ага, всего два неверных примера, — руки Косимы обвиваются вокруг жены и сына, и коротко её она касается щекой его головки. — Боже, я так их люблю. Наших детей. Дельфина улыбается, глядя на Фабиана. — Я тоже, — произносит она, удивляясь, сколько правды в этих словах. Косима отходит и вздыхает. — Похоже, самое время проверить Орели. Знаю, я должна ей доверять, но ванная, полная воды, — это ванная, полная воды. Ты уложишь Фабиана? — Да, буду через минуту. — Окей, — с этими словами Нихаус выходит из комнаты, игриво зовя дочь по имени (Орели, всё равно, кричит ей не входить, что Косима абсолютно игнорирует). Кормье проходит в детскую и кладет малыша в кроватку, аккуратно накрывая его одеялом, прежде чем остановится у колыбельки, не желая уходить. Она тихо напевает пару куплетов песни, что мать пела ей в детстве, даже когда Фабиан засыпает, тихо посапывая. Звонок в дверь эхом проходится по дому, и Дельфина отрывает взгляд от спящего сына и идёт открывать дверь (без малейшего понятия, кто может быть их гостем в восемь вечера — время ложиться спать). Ожидаемо за дверью оказывается Эллисон. Ну, Дельфина не знала. — Привет, Эллисон, — медленно тянет она. — Тебе что-то нужно? Брови Хендриксон сходятся в одной точке. — То есть Косима тебе ничего не сказала? — Что?.. — начинает Кормье, но прежде чем она может закончить мысль, Эллисон уже проходит мимо неё внутрь, цокая разочарованно языком. — Я говорила ей, что сюрприз не будет романтичным. Она безнадежна, клянусь, — вздыхает она, продолжая мерить шагами гостиную, инспектируя каждый угол, как и всегда, когда приходит в их дом. Увидев коробку с»Лего», она одобрительно кивает. — Вижу, вы стали рассортировывать игрушки прямо в гостиной. — Да, хм, игрушки… Прости, что конкретно сделала Косима? —М-м-м? О. Косима пытается устроить вам романтичный вечер. Не знаю, почему она не предупредила тебя. Если бы Донни попытался сделать такой сюрприз мне, я бы отказалась! Из принципа. Не люблю сюрпризы. —… точно, — взгляд Дельфины упирается в лестницу, ведущую на второй этаж, где подозрительно тихо. — Я… я думаю, нужно пойти поговорить с Косимой. Эллисон согласно гудит. Орели уже в кровати, когда Дельфине удается найти жену. Дочь не спит, она сидит на матрасе, слушая, как Нихаус читает ей книжку. Быстрый взгляд на обложку подтверждает догадки — «Гарри Поттер». —«… Хагрид», — сказал он тихо, — «думаю, мы совершили ошибку. Я не могу быть волшебником». К его удивлению, Хагрид усмехнулся. — «Не можешь?..» Дельфина не может сдержать сдавленный смех. Конечно, Косима пытается имитировать акценты героев. — Maman! — оживляется Орели, вскидывая голову. — Ты тоже будешь читать? — Ты должна сделать французский акцент, — соглашается Косима, освобождая ей место рядом с маленькой девочкой. — Или, знаешь, ты всегда можешь читать за Гермиону. — Учитывая, что в книге нет героев-французов? — сухо спрашивает Кормье, усаживаясь рядом. — То ты же останешься Хагридом, мамочка, да? Ты лучший Хагрид! — говорит Орели и тут же смещается так, чтобы прижиматься не только к Косиме, но и к Дельфине. (Косима ухмыляется, прежде чем продолжить). Дельфина ожидала неизбежных столкновений с Косимой, когда переезжала. Но, к её удивлению, их не было. Нихаус игнорировала её, пока она собирала вещи, предпочитая проводить время в баре, лаборатории или где-либо ещё кроме квартиры. Дельфина упаковала всё за два дня и временно переехала в отель, ожидая, пока арендодатель другой многоэтажки составит договор. Родители Дельфины с самодовольством приняли факт их расставания. — Я знала, что это просто фаза, — сказала мать на французском, когда Дельфина позвонила ей, чтобы сообщить новости. — Рад, что ты образумилась, — дополнил отец, и они снова открыли свои счета и дом для дочери. (Она отказалась от их помощи, считая, что позвонить им было второй огромной ошибкой). Первой, конечно, был разрыв с Косимой. Кормье сожалела, но гордость не позволяла приползти обратно, даже когда она поняла, что их пустые отношения всегда были односторонними. Она загрузила себя работой, чтобы не думать о расставании, и в результате стала звездой Алдоса. Он был преданным и терпеливым, и Дельфина позволила себе броситься в гламурную жизнь с головой. Он был старше, да, а его улыбки выбивали из колеи, но Кормье давно была взрослым человеком. Она могла принимать собственные решения. Так что она переспала с ним. После этого ей было отвратительно. Не от того, что Алдос являлся отталкивающим человеком, нет, он был не так уж плох, был меньшим из двух зол, а то того, что их связь ощущалась как измена Косиме. Это расстраивало, ведь причин думать так не было — они расстались. Всё кончено. Ничто не стало бы как прежде. (Но иногда, выпив пару бутылок вина за одну ночь, Дельфина позволяла себе поплакать). — Ты же не злишься? Дельфина тонко улыбается. Само собой, нет. — Non, — произносит она и колеблется. — Просто… я думала, мы проведем этот вечер дома. — Но я зарезервировала столик, — надувает губы Косима (скорее в попытке заставить жену сдаться). Когда Кормье посылает ей недоверчивый взгляд, она произносит: — Окей, Эллисон зарезервировала столик, но, пожалуйста, не благодари её. У нее будет мания величия. — Не думаю, что это значит то, о чем ты думаешь… — Дельфина, — осаждает Косима притворно жестким, игривым взглядом. — Пойдем со мной на свидание. Я обещаю, оно не будет отстойным. — Ну, как я могу отказать такому романтичному обещанию? — сухо спрашивает Дельфина, зная, что уже сдалась. Лицо Косимы светлеет, и, как только до неё доходит смысл, она тут же мчится переодеваться. Дельфина почти что следует за ней, однако сначала останавливается у двери Орели, проверяя спит ли малышка. Да, он спит, как и прежние два раза, когда Кормье заходила, чтобы проверить. И всё же, перестраховка ещё никому не повредила. Она пробегается пальцами по кудрям и вдруг понимает, что и сама одета неподобающе. К тому времени, как они обе готовы, часовая стрелка переваливает за девять. Косима легко сжимает ладонь жены, когда они прощаются с Эллисон и идут к машине, крадучись, будто два подростка убегают на первое свидание. — Ты, правда, забронировала столик? — с сомнением интересуется Дельфина через десять минут. — Да, в это так сложно поверить? — Косима имитирует уязвление. — Ты не веришь в меня? Или, может, в Эллисон? — Но ты выбрала ресторан. Не Эллисон. — Да, и всё будет замечательно, прекрати портить веселье. Дельфина наблюдает, как за окном сменяются улицы, а знаки начинают исчезать. — Это далеко? —Хм… ага. Да, — говорит Косима, пытаясь понять только что промелькнувший знак. — Я.. просто не там повернула, но сейчас всё быстро исправлю. — Косима, ты не знаешь, где ресторан, так? За этим следует долгая, тихая пауза, и машина, наконец, останавливается. — Я … вероятно, забыла название ресторана, — робко признает Нихаус. — Но мы можем позвонить Эллисон? Чтобы узнать? У Дельфины возникает идея. Сумасшедшая. — А что, если нет? — спрашивает она, и улыбка медленно расползается по её губам. (Заразительная милая ухмылка Косима возникает следом). Вот так, они паркуются на заправке и слизывают с пальцев липкое эскимо. Косима справилась со своей порцией быстрее, пока Дельфина, не пробовавшая его тысячу лет, наслаждается вкусом, и Нихаус делает попытки откусить от её рожка. — Дельфина. Нужно делиться. — У тебя было своё, нахалка, — говорит Кормье, отталкивая её руку. — Прекрати трясти, оно тает. — Ага, потому что ты ешь та-а-к медленно. Дельфина хихикает, когда половина падает на приборную панель. — Косима! — Что? Это была не моя вина! — смеется Косима и стирает салфеткой, найденной в сумке, липкое пятно. — Ты могла бы просто поделиться со мной и спасти нашу машину! Кормье хочет вытереть пальцы, но все салфетки израсходованы. — Не перекидывай вину, Косима, — смеется она ещё сильнее, когда жена крадет её палочку от мороженного и слизывает остатки. Прислонив голову к плечу Дельфина, Косима довольно вздыхает. — Как будто снова в колледже, да? Тусуемся в машине, два ботана. — М-м-м, — гудит Кормье, положив голову поверх головы Нихаус. — Я помню твоя машина была… грудой железа, если мягко выразиться. — Эй, Бетти была очень верной, не впутывай её в это! — шутит она. — Она возила твою неблагодарную задницу на занятия каждое утро. — Если не ломалась. А это случалось часто. — Почему ты жалуешься? Это значило, что мы могли целоваться в ней весь вечер, — проказливо говорит Косима, и, даже не глядя на её лицо, Дельфина знает, что она играет бровями. —… я не стану обжиматься с тобой на заправке. — Черт. Но я хотя бы пыталась, — внезапно голова Косимы поднимается вверх, и сама она наклоняется куда-то, словно она вдруг вспомнила о чем-то. — О, кстати, знаю, что мы договорились ничего друг другу не дарить, но... —наконец, ей удается найти то, что она хотела, и огромный розовый пакет оказывается перед носом Дельфины. …оу. День Святого Валентина. — Я не приготовила тебе ничего, — выпаливает она. Обычно она никогда не забывает важные даты, но в этом году всё просто вылетело из головы (во многом потому что в её сознании всё ещё Рождество, а это всё крайне странный сон). — Ясно, — Косима трясет пакетом, — а теперь открой. — Как это вообще поместилось под сидение? — спрашивает Кормье, принимая подарок. — Просто открой, Дельфина. И она открывает. По большей части внутри куча плюшевых мишек, но среди них затесалась самодельная открытка от Орели, а заглянув глубже, обнаруживается след от ладошки Фабиана на красной бумаге, и Дельфина понимает, что плачет. — Детка, не плачь, — торопливо произносит Косима и тянется, чтобы обнять её (что крайне неудобно делать в машине). Дельфина прижимается к Нихаус, но через минуту качает головой. — Всё в порядке, — вытирает она глаза. — В порядке, — а после встречает взгляд Косимы, и прислоняется лбом к её лбу, шепча: — Спасибо. Косима прикрывает глаза, и они обе замолкают, наслаждаясь молчаливым присутствием друг друга. — Так что насчет пообжиматься в машине… Дельфина смеется. — Ты такая нахалка, — бормочет она, отстраняясь. — Поехали домой. (Боже, как ей нравится, как это звучит). — Ты больше не носишь кольцо. Дельфина рефлекторно посмотрела на руки, а после выдавила вежливую улыбку. — О, да, — сказала она кассирше — жизнерадостной блондинке по имени Кристал, самому близкому к званию «друга» человеку. — Хм, мы расторгли помолвку. Рот Кристал слегка приоткрылся. — Что? Нет. Вы были такими милыми! Вот почему Косима больше не приходит? Дельфина кивнула. Они с Косимой часто шутили над тем, кто будет ходить в их любимый овощной магазинчик, когда они расстанутся, но она точно не ожидала, что это станет реальностью. На всякий случай, Кормье приходила сюда поздно вечером. — О, милая, — Кристал сжала её руки. — Всё будет хорошо. Поверь мне, я — идеальный пример девушки, которой не везет в отношениях. Улыбка Дельфина стала искреннее. — А как же прошлый парень? — О, он для меня мертв, — Кристал отпустила её ладони, чтобы махнуть рукой, словно отталкивая от себя воспоминания. Её улыбка вновь стала яркой и жизнерадостной, однако глаза остались грустными, будто она могла почувствовать боль Дельфины. — Будь на связи, ладно? — мягко произнесла она. Кормье собрала свои покупки. — Конечно. Выдавив ещё одну улыбку, она ушла. День начинается как многие другие. Дельфина отходит ото сна, когда Фабиан начинает плакать, встает с кровати, как обычно выслушав слабые протесты Косимы. Та тоже просыпается и следует за ней, помогая собрать Орели в школу. К тому времени, как Фабиан накормлен, переодет и успокоен, малышка сидит за столом и ест хлопья, пока Нихаус заплетает ей волосы. Косима уходит сразу же, как заканчивает с её прической, как правило обычно глотая кофе и оставляя поцелуи на макушках детей и щеке жены. К семи сорока пяти Дельфина погружает детей в машину, и они едут в школу. Орели выпрыгивает и убегает, как только они останавливаются, махая рукой, прежде чем скрыться за воротами. Дельфина возвращается домой, чтобы приготовиться к работе, куда отправляется ровно через полчаса. — Привет, доктор Кормье, — приветствует Скотт. — Тесты готовы. И Дельфина никогда не чувствовала себя так по-домашнему, как сейчас. — Принеси их, — отвечает она, присаживаясь за свой стол. Она уходит с работы около половины восьмого, и заходит в продуктовый, как и обещала жене. Проверяет список, проходя между полок, и останавливается, чтобы положить нужные товары в корзину. Она уже почти закончила список и ищет любимые хлопья Орели, когда её день принимает совершенно новый поворот. — Твой ребенок любит «Лаки Чармс»? Я думала, в них слишком много сахара. Дельфина подпрыгивает на месте, почти выронив коробку, и поворачивается лицом к Саре. — Ты, — выпаливает она, ощущая, как учащается сердцебиение. — Ага, я. Прости, что прерываю, — фыркает девушка, шаркая ногой в поношенной ботинке по полу, и смотрит на полку, словно выбирает хлопья. — Ты спокойнее остальных. Когда они снова меня видят, то бесятся. — Так я не первая, — произносит Дельфина, методично укладывая «Лаки Чармс» в корзину, а после смотрит на Сару, не желающую встречаться с ней взглядом. — Я так понимаю, это не визит вежливости? Сара пожимает плечами. — Смотри, я не хочу всё тебе разжевывать. Ты же понимаешь, да? Зачем я здесь? — У меня есть пара догадок, — Кормье узнает тянущее чувство в животе, само собой, мрачное предчувствие, когда дело касается Сары. — Правильно. Вы, доктора, все циники, — насмехается девушка, беря с полки цветную коробку, будто она в самом деле самый обычный покупатель. Наконец, она поднимает взгляд на Дельфину. — Ты же не собираешься плакать, да? — Нет, — боль проходится по её телу, а в горле образовывается ком. — Мне… надо… Думаю, мне надо поблагодарить тебя. — Брось, — на губах Сары горькая улыбка. — Это моя работа. Но эту часть я ненавижу. Рассказывать людям. — Ты всё ещё ничего мне не рассказала, — напоминает ей Кормье, сильнее стискивая ручку корзины, словно готовится к удару. Сара поудобнее перехватывает коробку хлопьев и делает шаг назад. — Мне технически нельзя. Люди злятся, понимаешь. Один парень пытался прижать меня к стенке. Так что я стараюсь быть угрожающей или что-то вроде того, чтобы не причинять вреда. — Понимаю. Так это прощание? — Это ты у нас с докторской степенью, — Сара салютирует и делает ещё пару шагов, — вот и скажи мне. А после она уходит. Дельфина пялится на хлопья в своей корзине, будто бы ожидая, что Сара вернется и скажет, что всё это шутка. А после идёт дальше по магазину, следуя списку Косимы. Дома Косима готовит пасту и улыбается, поприветствовав жену, собираясь забрать у неё из рук сумки с продуктами. Орели тоже приходит и помогает достать легкие вещи, гордо разместив хлеб на самой высокой полки из тех, до которых она достает, пока Фабиан агукает со своего стульчика. Грудь Дельфины стягивает узлом от всего: от голосов Фабиана и Косимы, от улыбки Орели. Как это возможно, думает она за ужином, скучать по тому, чего никогда не существовало? В этот раз она шепчет, прислонившись губами ко лбу дочери и прикусив губу, чтобы не расплакаться: — Je t’aime. Фабиан засыпает у неё на руках, и она повторяет эти слова и ему, и встает у колыбельки, наблюдая за его сном. — Хей, — говорит Косима, обнимая Дельфину со спины. — Он только что заснул? Он спит уже некоторое время, но Дельфина всё равно кивает. — Ну, давай же, он никуда не денется, — смеется Нихаус и тянет их в спальню, её руки теплые и мягкие лежат на бедрах жены. После обычной вечерней рутины они оказываются в кровати в пижамах, и Косима снимает очки. Дельфине вдруг становится необходимым прикосновение к ней, когда она привычно обнимает её за талию. Руки Кормье останавливаются на щеках жены, и она сморит, желая, чтобы её распахнутые глаза предотвратили исчезновение этой реальности. Косима ухмыляется, засыпая. — Ты выпила уйму кофе или что? — зевает она. — Ты отвратительно бодрая. — Просто ещё не устала, — Дельфина касается пальцами её щёк, шеи, ключиц, бедер, пока ухмылка Нихаус не становится шире, и она не приближается, чтобы украсть поцелуй. — Ты такая милашка, — смеется она. — Если ты не собираешься спать, то хотя бы дай мне. Я устала. Прикусив губу, Дельфина останавливает руки на её шее. — Мне нужно кое-что тебе сказать, — шепчет она, пока есть смелость. — Да? — Косима борется со сном, её улыбка совсем сонная, но по-прежнему теплая. — Да, — пару секунд Кормье ждет, а после: — Je t’aime. — Ну, я бы переживала, если бы это было не так, — глаза Нихаус закрываются, хотя улыбка остается на её губах. — Я тоже люблю тебя. Дельфина смыкает глаза и шатко выдыхает. В первый раз она заставила себя это сказать. Она знает это долгое время, но говорит лишь сейчас. Это не просто признание в любви, это обещание, несказанные слова, которые она не может озвучить. Это прощание.