I Don't Think I Meet You Anymore.

Увидев океан однажды — ты уже никогда его не забудешь. В памяти будут постоянно всплывать те пейзажи, которыми ты любовался, затаив дыхание. Цвет воды, варьирующийся от нежно-бирюзового до болотно-зеленого; линия горизонта, которая в одни дни была видна отчетливо, а в другие практически сливалась с небом; волны, становящиеся больше с каждым разом, разбивались о скалы, а потом, скрещиваясь, делали то же самое, — все это завораживало. Это был мой последний день в Окснарде. Я старался запомнить это место, потому что не увижу его еще целый год, а может — и вовсе не увижу. Всматривался я настолько внимательно, насколько это было возможно, стараясь не упустить ни одну деталь. Но как я ни старался думать о той красоте пейзажей, которая меня окружала, — все мои мысли были далеко-далеко. Казалось, что я уже не мог их контролировать. Я не мог описать эти три дня, как ни пытался. Они были слишком невероятными. Я проводил с Гарри почти по двадцать часов в сутки, пропадая с ним на пляже днем и прокрадываясь через окно на встречу с ним ночью. За то короткое время, что у нас было, я узнал его намного лучше, чем всех моих знакомых вместе взятых, узнал, что он любит, как живет, чем планирует заниматься в жизни. Столько же рассказал ему и я. Еще ни разу не открываясь людям настолько, для меня это был огромный риск, но что-то подсказывало мне, что он оправдает ожидания. Порой бывало, что мы просто молчали, держась за руки и переплетая пальцы, слушали крики чаек по утрам и шепот волн ночью. Я успел познакомиться с его родителями, а он — с моими, мы замечательно поладили, что еще более странно, потому что я редко нахожу общий язык с людьми. Все происходящее настораживало, потому что оно как бы намекало о грядущих переменах, но в в глубине души мне было ясно, что все хорошее заканчивается, а мое «хорошее» закончилось как-то чересчур быстро. — Ты почему здесь так рано? — услышал я знакомый голос, обладатель которого подошел сзади и нежно обнял меня. — Мы же договаривались на 8 утра, а сейчас 7.50. Почему ты не спишь? — Слишком тяжело прощаться с этим местом. — А со мной? Гарри сел рядом. Я повернулся к нему и засмотрелся на чудесные изумрудные глаза человека, который украл мое сердце. Взяв его за руку и пододвинувшись к нему ближе, я уже было вдохнул поглубже, чтобы начать свой долгий монолог, на придумывание которого убил всю ночь, но неожиданно остановился и выдохнул. — Ты что-то хотел сказать? — Стайлс пододвинулся еще ближе, и теперь наши колени соприкасались. Я отвел взгляд и задумался: а стоит ли мне говорить это? Ведь нам обоим тогда будет лишь еще тяжелее, когда я уеду, если я сейчас скажу все то, что собирался. — Иди ко мне. Я прижимал кудрявого парня к себе максимально сильно, упираясь подбородком об его голову и смотря на океан. Меня так же крепко обнимали тонкие руки, которые выглядели настолько эстетично, насколько это было возможно. Почему жизни вечно нужно все усложнять? Почему я просто не смогу просидеть вот так на песке до конца моей жизни, обнимая Гарри и не задумываясь больше ни о чем? Потому что счастье не длится вечно. Потому что человек должен быть всегда один. Потому что каждый из нас обречен. Гарри ослабил хватку и поднял на меня изумрудные глаза. Приподнимаясь и нежно целуя меня, его губы были слегка изогнуты в полуулыбке, я это чувствовал. Его правая рука жадно обхватывала мою шею, а левая опиралась на песок. Не знаю, правда, для чего, ведь я держал Гарри обеими своими руками. — Не уезжай, Луи. Прошу тебя, не уезжай. Я ничего не ответил. Да, молчание сейчас было не самым лучшим вариантом, учитывая тот факт, что уже скоро я буду мчаться на огромной скорости в противоположную сторону и через 15 часов окажусь за несколько тысяч километров отсюда, но у меня не было выбора. Всё, что бы я сейчас ни сказал, сделало бы расставание только труднее. — Луи? Даже сам этот жалостливый голос сидящего рядом парня заставлял меня дрожать, но я пытался казаться как можно более равнодушным. — Что? — Мы же увидимся снова? Это тот вопрос, который я больше всего боялся услышать, потому что я просто не знал, что говорить. Я хотел увидеться с ним снова не меньше, чем он со мной, но адекватно я понимал, что не могу давать ложные надежды. Не факт, что я приеду снова, не факт, что увижу его, а даже если бы это все было неопровержимыми фактами — не факт, что он стал бы ждать меня целый год. Кто станет хранить верность человеку, которого знает три дня? — Гарри, я… — Нет. Нет, не говори этого. Мы обязательно увидимся, слышишь? Я наклонился и поцеловал его. Это единственное, что я сейчас мог сделать. Я просто знал, что если мы начнем разговор на эту тему — то оба не избежим слез, а это никому не нужно. Я чувствовал сильную привязанность, но не хотел, чтобы Гарри заметил это, потому что тогда уезжать было бы в разы сложнее. — Сынок! Я обернулся. Мама крикнула, что пора закругляться, через 10 минут отправляемся. Что ж, вот и все. — Я не отпущу тебя. — Гарри максимально сильно сжал мою руку, его изумрудные глаза потемнели, в них читалась невероятная боль. Я знал, что он держится из последних сил только чтобы не расстраивать меня, но я все равно догадывался, и от осознания того, что я делаю ему больно, — было только хуже. — Гарри, ты же знаешь, я не могу остаться. Парень посмотрел на меня. По его щеке одиноко скатывалась слеза, нижняя губа подрагивала. Я аккуратно вытер слезинку большим пальцем, взял его лицо в свои руки и прошептал: — Я буду очень сильно скучать. Он не сдержался. Уткнувшись мне в плечо, парень всхлипывал и обнимал все сильнее, как будто я начинал растворяться в воздухе, и он ловил последние мгновения. Я обнимал его так же, но все же сдерживал слезы. Я буду сильным за нас обоих. Нужно было идти. Я встал с песка и подал руку Гарри. Раскрасневшиеся глаза смотрели на меня снизу вверх, все еще до конца не веря в происходящее. Он взялся за предложенную руку, встал с песка, но не отпускал меня. — Я отведу тебя до машины. — Конечно. Путь до нее занял у нас минуты-полторы, не больше. Там уже ждали мои родители и родители Гарри, которые тоже зашли попрощаться. — До свидания, мистер и миссис Стайлс, было очень приятно с вами познакомиться. — Нам тоже, милый, — грустно улыбалась миссис Стайлс. Заметив выражение лица сына, в ней тоже что-то поникло. Сколько же боли я всем приношу. — Мы отойдем на минутку? — Гарри снова взял меня за руку и посмотрел на моих родителей. — Конечно, — улыбнулся отец. — Мы ждем тебя в машине, Луи. Мы зашли за дом и посмотрели друг на друга. — Вот и все? — к моему удивлению голос Гарри звучал спокойно и достаточно сдержанно. Интересно, скольких усилий ему это стоило. Наверное, стольких же, сколько и мне — притворяться, что мне все равно и что прощание для меня ничего не значит. Я последний раз прикоснулся к родным губам, стараясь запомнить вкус. Говорят, в Нью-Йорке можно найти все. Черт, какие же глупые эти люди. Не нужно было, чтобы Гарри ждал меня, ведь нет никакой вероятности, что я вернусь. Я должен быть сделать что-то, чтобы отпустить его. Он должен был переболеть этим и пойти дальше. А я… Я как-нибудь справлюсь. — Мне пора. — Это все, что ты скажешь? — Прости. — За что простить? — Гарри, кажется, не понимал, что я пытаюсь сказать, а мне с каждым словом эта реплика давалась все труднее. — Я не думаю, что когда-нибудь встречу тебя снова. Произнеся это, я что есть силы побежал к машине. Захлопнув за собой дверь, я холодно произнес «поехали» и закрыл глаза. Я знал, что Гарри не пойдет за мной. Я убегал, потому что сам боялся вернуться. И вот мы уже мчимся по утренней трассе, мелькающие машины проносятся мимо, люди спешат по своим делам, а я смотрю в окно, но ничего не вижу. Все потому, что там, как и в моей душе, — невыносимая выжженная пустота, которую ничем не заполнить.