Наблюдатель

Все началось много лет назад, холодной бесснежной зимой. Леди Эльвира Моне вернулась в свой замок после долгого отсутствия. Ее волосы пахли морем, когда она обнимала свою дочь в последний раз. Стефания, не привыкшая к нежностям, отстранилась от матери и с испугом увидела пламя безумия, горящее в ее глазах. Эльвира сказала, что была в месте, которое открыло ей всю правду о ее ребенке и о том, что ей предстояло совершить… Собрав все свое колдовское могущество, мать наложила на нее проклятие чудовищной силы, от которого любой человек обратился бы в пепел. То, что это не произошло со Стефанией, лишь убедило Эльвиру в своей правоте. Завершить начатое ей помешал Сандро. Он обездвижил мать и в страхе за жизнь сестры запер обезумевшую волшебницу в подземельях. Позже из ее бессвязных фраз он узнал, кто был отцом Стефании. Это повергло его в ужас. Теперь он не мог просить помощи у сильных магов, таких, как Альбус Дамблдор, ведь от них неизбежно бы последовали вопросы о причинах такого состояния ребенка, а следовательно и о том, почему Эльвира совершила это преступление. Отчаявшись, Сандро обратился к самому Волдеморту — тот не задавал лишних вопросов, ему лишь нужно было заручиться поддержкой семьи Моне. Однако позже скрытность Сандро заставила его что-то подозревать — ведь тот, несмотря на грозящую сестре опасность, настаивал на абсолютной секретности и на том, чтобы никто из Упивающихся не знал о Стефании. Темный Лорд добрался до Эльвиры и пытками выбил из нее признание. Оно и стало Пророчеством, которое отравило жизнь Стефании и ее брата. Известие о том, что у него есть дочь, привела Волдеморта в неописуемую ярость. Единственная женщина, которой, несмотря на все чары и зелья, удалось забеременеть от него, была милосердно убита им самим много лет назад, задолго до появления Эльвиры. Любое потомство казалось Лорду растратой магических сил, непозволительной для Величайшего мага в истории Волшебного мира. Однако то, что рассказала ему Эльвира, открыло ему новую форму могущества. Она побывала на далеком острове, в месте, откуда сын Стефании сможет управлять всем миром. Мальчик должен был родиться от Упивающегося Смертью, того, кто помог бы ей и спас от смерти. Но Волдеморт не успел осуществить свой план — Лили Поттер, бесстрашная мать, защищавшая дитя, своим колдовством уничтожила Темного Лорда и, сама того не ведая, освободила Стефанию от расплаты за свое спасение. Прошло несколько лет, девушка росла вдали от людей, воспитываемая Сандро, который боялся, что сторонники Лорда однажды каким-то образом все узнают и придут за ней. Этот страх воплотился в тот день, когда на пороге замка Моне возник один из них… * * * Люциус сидел в кабинете перед Сандро, и весь вид его говорил о том, что он чувствует себя хозяином положения. Лениво крутя в руке трость, Малфой с легкой улыбкой наблюдал, как старший Моне постепенно теряет терпение. Его полные ненависти черные глаза были готовы испепелить незваного гостя, однако тон его оставался ровным — в последнее время Люциус все больше укреплял свои позиции в Министерстве, и за ним все еще стояли Упивающиеся. — Мне непонятен ваш интерес к моей сестре, мистер Малфой, — холодно проговорил Сандро, — Вы женаты и у Вас есть законный наследник, с чем Вас и поздравляю. Но вот Вы пришли в мой дом и фактически требуете моего согласия на то, чтобы воспользоваться моей сестрой. Это недопустимо! Люциус рассмеялся. — Право, Сандро, Вас послушать, так я какой-то монстр! Ваша сестра — прелестное создание, и мне кажется вполне очевидным, что я хочу познакомиться с ней поближе. вы заперли ее в холодном замке, редко выпускаете из него, девушка нуждается в общении с другими людьми! — Я сам буду решать, в чем нуждается Стефания! — повысил голос Моне. — Если бы я счел, что ей нужна компания, то отправил бы в Хогвартс. Не убирая улыбки с красивого лица, Люциус посмотрел прямо в глаза Сандро и жестко сказал: — Мне надоел наш разговор, Сандро. Теперь слушайте меня внимательно. Мне все известно о вашей сестре. Темноволосый маг побледнел и нервным жестом указал Малфою на дверь. — Вон из моего дома. — Не так быстро. Темный Лорд доверил мне подробность о предназначении Стефании незадолго до… тех событий. Вы мудрый человек, Сандро, неужели вы правда думаете, что Он мертв? — Вон! — рявкнул Сандро, резко поднимаясь и выхватывая палочку. Люциус даже не шелохнулся, продолжая спокойно говорить: — Когда Он вернется, а это произойдет, не сомневайтесь, Ему будет интересно узнать о вашей реакции. Тяжело дыша, Сандро направил палочку на Малфоя и прошипел: — Меня не интересуют Ваши домыслы. Убирайтесь! Разведя руками, словно удивляясь неразумности Моне, Люциус медленно встал. — Впрочем, есть и более близкие перспективы. Думаю, вам не понравится, если в замок Моне наведается Фенрир. Ведь он тоже был Упивающимся, и, если я расскажу ему о Пророчестве, он может захотеть попытать счастья и стать отцом Наследника. Сандро отпрянул от него, и Люциус засмеялся. — Поверьте, я — меньшее из зол. Не стойте у меня на пути, и вы поймете, как полезна может быть моя дружба. — с этими словами он направился к выходу из кабинета. Не успел он дойти до двери, как та приоткрылась, и внутрь заглянула взволнованная криками брата Стефания. — Дорогая, как я рад Вас видеть! — Люциус галантно поцеловал ее руку, не отводя от нее взгляда серых глаз, и девушка слегка покраснела. Она неуверенно посмотрела на Сандро, словно спрашивая, можно ли ей разговаривать с человеком, который так его рассердил. Однако брат не проронил ни слова. Следующие несколько месяцев казались Стефании лучшими в ее жизни. Люциус, несмотря на то, что был вдвое ее старше, полностью завладел ее чувствами и мыслями. Он приходил в замок почти каждый день, и они проводили вдвоем много времени. Ей льстило внимание красивого зрелого мужчины, и она радовалась, что он по каким-то причинам предпочитает ее общество. Они гуляли по парку, и сердце девушки замирало от восторга, когда он будто ненароком касался ее руки. Стефания просила Малфоя вывести ее в Лондон, в котором она была с братом лишь пару раз, но он лишь снисходительно улыбался и заводил разговор о погоде или начинал расспрашивать о том, как скоро ей предстоит сдавать экзамены в Министерстве. Она с упоением начинала рассказывать ему о чарах и зельях, о каппах, которых Сандро выпустил неподалеку от замка, чтобы охранять территорию от непрошенных гостей, о непонятных звуках, которые периодически доносятся из глубин леса и напоминают песни китов. Люциус внимательно слушал ее, его серо-голубые глаза смотрели с одобрением и еще чем-то непонятным, отчего Стефания, к своему стыду, снова краснела и с трудом боролась с желанием провести рукой по его светлым, словно шелковым волосам. Когда Малфой уходил, девушка оставалась наедине с братом, который по непонятным для нее причинам каждый раз провожал чужака хмурым взглядом. На все вопросы Сандро отвечал сухо и предпочитал уходить от разговора, скрываясь в своем кабинете. Началось лето, Стефания сдала все экзамены и сидела возле открытого окна на подоконнике замка, погрузившись в чтение. Теплый ветер ласково раздувал ее волосы, и девушка периодически отрывала взгляд от книги, мечтательно вглядываясь в зеленую кромку леса. Вдруг она увидела приближающуюся темную точку — это был огромный филин, несший в лапах небольшой сверток. Долетев до замка и сбросив ношу в руки Стефании, птица уселась рядом с ней на подоконник. К свертку прилагалась записка. С нетерпением развернув ее, девушка впилась глазами в ровный, узкий почерк. Милая Стефания, поздравляю с успешной сдачей экзаменов. Да, я уже знаю результаты, в Министерстве мне позволили поинтересоваться на этот счет. Прими же первый подарок в честь начала взрослой жизни. Это не все, жду тебя сегодня вечером в Малфой-мэноре на ужин. Л.М. Дрожащими руками Стефания открыла сверток и ахнула — внутри было роскошное ожерелье с фиолетовыми аметистами, центральный камень имел форму сердца. Это было самое великолепное украшение, какое она только видела в своей жизни. Она быстро написала ответ (от волнения буквы словно прыгали в разные стороны) и отдала его филину, а сама побежала выбирать платье для вечера. Ей представлялось, что Люциус устроит званый ужин, на котором будет весь высший магический свет, и она будет блистать на нем под руку с хозяином дома. Когда она вертелась перед зеркалом в ожерелье и темно-фиолетовом бархатном платье с обтягивающим лифом и широкой свободной юбкой, к ней в комнату зашел Сандро. Увидев ее восторг, он помрачнел еще больше, чем обычно. — Стефания, — казалось, он тщательно взвешивает каждое слово, — ты не можешь быть с Малфоем. — Почему? — ее улыбка на мгновение погасла, а затем засияла вновь. — Потому что он Упивающийся? Брось, Сандро, Люциус — умный человек, он был последователем Темного Лорда только из-за личной выгоды. Брат, казалось, опешил от того, что Стефании известны такие подробности. — Он… опасный волшебник, у него много врагов. Я столько лет пытался оберегать тебя. — не в силах больше говорить, Сандро тяжело опустился в кресло и закрыл лицо рукой. Он понимал, что не может чернить имя Малфоя, ведь тот все узнает и будет мстить, а все то, что он сейчас в состоянии сказать, не сможет переубедить Стефанию. Девушка села на колени возле него и мягко коснулась его руки. — Не беспокойся за меня. Я прекрасно знаю причины, по которым Люциус ищет моего внимания. Сандро вскинул голову: — Он сказал тебе?! — Нет, конечно, но что я, глупая и сама не могла додуматься? Он — слуга моего отца и ищет во мне проявление его магии. — волшебница немного грустно улыбнулась. — Не думаю, что смогу оправдать его ожидания стремлением захватить весь мир, но, в конце концов, у него уже сейчас достаточно власти, чтобы быть счастливым, просто он еще этого не понимает. Когда вокруг столько людей, помешанных на деньгах и могуществе, когда тебе твердят о них с самого рождения, сложно осознать, что это далеко не главное. К тому же, — добавила она весело, — не у всех есть такой заботливый старший брат, готовый направить на путь истинный. Сандро усмехнулся и с беспокойством провел рукой по ее черным волнистым волосам. — Моя сестренка стала мудрой не по годам. Я просто хотел тебя предупредить, что Малфой может… разочаровать тебя. — Будем считать, что ты это сделал, — спокойно сказала она, поднимаясь и целуя его в лоб. * * * В назначенное время Стефания коснулась присланного заранее портключа и очутилась на лужайке перед Малфой-мэнор. Солнце уже спряталось за верхушками деревьев, посылая последние лучи, отражавшиеся от окон огромного дома. Все здесь отличалось от привычного ей замка Моне — ухоженные лужайки, по которым гуляли белые павлины, обвитые плющом террасы в тосканском стиле и фонтан, из которого по случаю праздника било розовое вино. Кстати о празднике… Сквозь застекленную дверь было видно, что внутри уже зажглись огни, но в доме было тихо. Ничто не свидетельствовало о том, что внутри есть другие люди, как ожидала Стефания. Почувствовав холодок, пробежавший по коже, она велела себе не трусить и направилась к парадной двери, возле которой ее уже ждал Люциус. Сегодня он выглядел особенно элегантно, широкие плечи обтягивал сшитый по фигуре темно-серебристый камзол, длинные волосы перехвачены сзади бархатной лентой. — Стефания, ты неотразима. Я старался подобрать аметисты с оттенком, подходящим твоим глазам, но они гораздо красивее холодных камней. Поцеловав ее руку, Малфой провел девушку в дом, со снисходительной улыбкой слушая ее восхищенные вздохи. Убранство дома действительно поражало воображение, но Стефания заметила, что он выглядит каким-то нежилым. В гостиной, оформленной в серебристо-белых тонах, было слишком светло и неуютно, она в своем фиолетовом платье выглядела, словно винное пятно на праздничной скатерти. В обеденной зале был приготовлен стол для двоих. Когда Люциус жестом пригласил ее сесть, изящный стульчик отодвинулся. Стефания постаралась опуститься на него как можно более грациозно, после чего дождалась, пока он сам придвинется обратно к столу. Взяв появившиеся из ниоткуда бокалы с красным вином, Малфой предложил один девушке, второй поднял вверх, произнося тост. Сделав крошечный глоток, Стефания отставила бокал, не сводя глаз с мужчины. Он отвечал ей не менее откровенным взглядом. Голова закружилась, и волшебница не заметила, как очутилась в объятиях Люциуса, а его губы завладели ее губами. Дальнейшее происходило, словно в тумане. Он аппарировал с ней на второй этаж, и они оказались в спальне. Она разительно отличалась от всех остальных комнат, похожих на ледяные чертоги Снежной королевы — стены обшиты бордовым шелком, много, слишком много зеркал, отражающих пламя свечей, вся мебель из темного лакированного дерева, а кровать… огромных размеров кровать, застеленная бельем в тон всей комнате. Стефания покачнулась и отпрянула от Малфоя. Тот медленно протянул к ней руку, и ей оставалось лишь зачарованно наблюдать в окружающих зеркалах, как он освобождает от заколок ее волосы, блестящей черной волной упавшие ей на спину и плечи, и пропускает между пальцев длинные волнистые пряди. — Ты боишься? Стефания покачала головой, глядя на него снизу вверх. — Тебе нечего бояться, — его тихий голос действовал на нее не хуже вина. — Ни один человек в этом мире не посмеет причинить тебе вред. — Даже ты? — С вызовом спросила девушка. Люциус усмехнулся и вместо ответа прильнул в поцелуе к ее губам. В ту ночь она обнажила перед ним тело и душу. Она исступленно целовала каждый дюйм его тела, заворачивалась в шелковый каскад его серебряных волос, как никогда чувствовала себя живой. Он шептал о том, какое она редкое сокровище и как он хочет ей обладать, а она не возражала. Лишь под утро, блаженно вздохнув, она заснула на его груди. * * * В Малфой-мэноре они встречались редко, чаще Люциус приходил к ней в замок в отсутствие Сандро. Теперь они почти не разговаривали, все время проводя в постели. Он научил Стефанию, что значит быть женщиной, и она оказалась способной ученицей. Жизнь вполне устраивала ее, был лишь один мрачный момент — Люциус так и не вывел ее в Лондон. Девушка подозревала, что он стыдится их разницы в возрасте, никакая другая причина даже не могла прийти ей в голову. Прошло лето, за ней осень. Ближе к Рождеству Стефания с удовольствием предвкушала, как проведет вечер с Люциусом. Он уже долгое время не присылал сову и не приходил, и это дало ей повод думать, что он готовит какой-то сюрприз. Однако Рождество наступило, а он так и не появился. В ту ночь Стефания засыпала с тяжелым сердцем. Утром на ее прикроватной тумбочке лежал обернутый серебристой бумагой сверток. С нетерпением открыв его, девушка разочарованно обнаружила там новое колье. Записка, приложенная к подарку, содержала лишь вежливые извинения. Несмотря на тоску, Стефания поняла, что ничего не приготовила в подарок Люциусу (хотя, что можно подарить человеку, у которого есть все?). Ничего не сказав Сандро, она тайно аппарировала на Косую Аллею. Рождественская суета, радостные лица людей навевали на нее еще большую грусть. В конце концов, ей было семнадцать, и она думала, что влюблена. Бесцельно бродя по засыпанной снегом холодной улице, она заглядывала в сияющие витрины и в одной из них увидела то, что когда-нибудь должна была увидеть. Люциус Малфой стоял перед стендом с новейшей и самой дорогой метлой, а белокурый мальчик рядом с ним пытался скрыть свое волнение. Мужчина со столь знакомой Стефании легкой полуулыбкой расплатился с продавцом, и тот вручил мальчику метлу. Стоящая рядом с ними светловолосая женщина, которую Стефания не сразу заметила, обладала царственной осанкой и была настолько красива, что у девушки перехватило дыхание. Она опомнилась, лишь когда семья направилась к выходу. Секунду спустя волшебница исчезла, остался лишь след на стекле от ее дыхания. Дома она не спеша прошла в свою комнату и закрыла дверь на замок. Сев перед простым зеркалом, она долго рассматривала себя, расчесывая черные волосы. «По сравнению с ней я выгляжу, как дикая кошка, — промелькнула в ее голове мысль. — Ей так подходит этот их выверенный до миллиметра сад, и эта белая гостиная, и весь этот вылощенный дом. А я принадлежу лишь холодным серым камням». Переодевшись в черное платье и накинув сверху серебристо-черный лисий мех для тепла, Стефания, подумав, дополнила наряд своим Рождественским подарком от Люциуса. Бриллиант размером с перепелиное яйцо в оправе из белого золота выглядел вопиюще роскошно, но волшебница спустилась в таком виде к обеду. Лишь взглянув на сестру, Сандро понял, что произошло, но предпочел промолчать. Она была ему за это благодарна. Обед прошел в тишине, еда казалось пресной. После него Стефания сидела в кресле перед камином до самого вечера. Брат принес ей кружку горячего глинтвейна, и снова она не почувствовала вкуса, лишь обжигающую губы горечь. И только когда стемнело, наконец-то пришел Люциус. Услышав его неторопливые шаги, Стефания отставила в сторону кружку и повернулась к нему. — Детка, тебе очень идет, — привычно мягким голосом сказал Малфой, увидев на ней свой подарок. Когда ответа не последовало, он слегка нахмурился и подошел ближе. — Тебе нездоровится? — Он коснулся рукой лба девушки, но та ее оттолкнула. Встав с кресла, она отошла на несколько шагов. — Ты можешь больше не притворяться, я все знаю о твоей семье. Ни один нерв не дрогнул на лице Малфоя, даже легкая улыбка не потеряла искренности. — Я никогда не притворялся, Стефания. Рано или поздно ты должна была узнать, и мне жаль, что это случилось именно сегодня. — А когда это должно было случиться? — волшебница старалась ничем не выдавать свое волнение, но голос предательски дрогнул. — И как бы это произошло? Ты бы привел меня в свой дом и представил жене и сыну? «Моя любовница, дочь Темного Лорда»? Люциус резко качнул головой, словно отгоняя назойливую муху. — Это лишнее. Он шагнул к ней и притянул к себе, крепко прижав к груди, несмотря на все ее яростные попытки вырваться и брань, он жарко заговорил: — Они не имеют для меня никакого значения, как ты не понимаешь? Та женщина — моя жена, она не играет никакой роли, кроме показной. Мы должны повиноваться внешним обстоятельствам, Стефания, в этом суть всей нашей жизни. — Я не хочу повиноваться никому и ничему! — Закричала девушка, с силой отталкивая его от себя. Мужчина поджал губы, словно с ним спорил неразумный младенец, а не семнадцатилетняя влюбленная женщина. — Стефания, она не получит от меня ничего, кроме имени и денег, скажи честно, они нужны тебе? — Не нужны, — согласилась она. — Но кто засыпает рядом с тобой, кого видят люди? — Люди! — фыркнул Малфой. — Люди способны лишь на формальную оценку, они не видят дальше собственного носа. — То есть ты боишься осуждений? — мужчина не ответил. — Или тебе нужны связи ее семьи? Скажи, на кой черт мне быть дочерью Волдеморта, если это никак не влияет на твой выбор? — Не произноси это имя! — рявкнул Малфой, теряя терпение. Он снова приблизился к Стефании, но она сделала несколько шагов назад. — Люциус, пожалуйста, уйди. — проговорила она, едва сдерживаясь. — Я не знаю, что тебе было нужно, но теперь это не имеет никакого значения. Просто уходи. — Я не уйду. — мрачно сказал Малфой. — Потому что точно знаю, что мне нужно. Я хочу быть с тобой. Пускай ты сейчас этого не осознаешь, но так — все равно лучше, чем совсем ничего. Стефания опустила руки и стояла посреди гостиной, не зная, что возразить ему на это, ведь, несмотря на всю обиду и злость, она думала точно так же. Видя ее сомнения, он коснулся ее лица, как делал это не раз в момент близости. — Я хочу, чтобы у нас с тобой была своя жизнь, отдельно от всего мира. Хочу, чтобы у нас было что-то общее. — Я не понимаю, — пробормотала волшебница. — Хочу, чтобы ты родила мне ребенка.