"Я к вам пишу..."

<...> ...Боюсь, о действиях Комитета добрых слов у меня не найдётся, друг мой. По правде сказать, всякий раз, как я вспоминаю о наших проектах религиозной реформы, на языке у меня — одна лишь площадная брань, от которой залился бы краской даже пергамент. Я медленно, но верно схожу с ума; знаю, на разные лады я повторяю это последние лет десять, но на сей раз ситуация действительно плачевная. И пусть угроза моему рассудку – отнюдь не единственная причина, по которой я жду твоего возвращения, но твоя гранитная рассудительность пришлась бы сейчас как нельзя кстати. Среди всех этих достойных и многомудрых меров, с которыми мне приходится обсуждать будущее Храма, я чувствую себя единственным взрослым в окружении вздорных, капризных и избалованных детей. Где пропадает Нереварин, и вовсе доподлинно неизвестно: верно, наш новоявленный архиканоник возиться в этой песочнице не пожелал. Могу ли я осуждать такой выбор? Я бы и сам временами не отказался переместиться куда-нибудь в Акавир, лишь бы очутиться подальше от этого сумасшествия... Что до его величества, то Хелсета мало заботят вопросы веры — нашему монарху милы совсем другие игрушки, и, кажется, только исполненный строгости материнский взгляд удерживает его на заседаниях Комитета. Остальные и того хуже, и даже Сарети — а ты ведь прекрасно знаешь, как я уважаю Сарети! — ведёт себя словно обиженный ребёнок, у которого обманом выманили конфету. А достопочтенный сэра Барело, расставшись с клеймом "жреца-отступника", и вовсе при каждом удобном случает показывает всем нам язык, на разные лады повторяя своё всегдашнее: "А ведь мы были правы! Правы!" Да, вы были правы, и нас обманывали, обманывали веками, но стоит ли уязвлённая гордость того, чтобы отыгрываться на всём Морровинде? Гнетущая неизвестность этих последних месяцев никому не на пользу, я спорить не буду; но если радикалы сумеют продавить свой проект, то что станет со страной? С простым народом? "Несколько тысяч лет мы жили во лжи и поклонялись богам-узурпаторам", каково? Зачем им такая правда? Не надо быть пророком, чтобы пред мысленным взором предстали все тягостные последствия подобного откровения: и массовое безумие, и падение нравов, и неизбежный расцвет преступности. Ведь если боги обманывали нас, то нынче уж всё позволено! И это я ещё не говорю о других вопросах, вопросах практических и донельзя приземлённых, которыми задаюсь почему-то лишь я один. Что, например, случится с храмовыми школами, если наши ниспровергатели примутся выкорчёвывать культ Трибунала? Я даже не о религиозном обучении завожу разговор: ведь если изъять все "Поучения благой Альмалексии", то по каким тогда книгам будут учиться читать наши дети? Можно было бы попросить Л. рассчитать, во сколько обойдётся замена школьных библиотек в одном лишь Морнхолде... но я и без того прескверно сплю по ночам. Зато какие просторы для творчества! Возникнет огромный спрос на простенькие нравоучительные истории, а новые заседания Комитета послужат отличным источником вдохновения. Вот, скажем, плоды вчерашнего дня, басня "Любопытный чужеземец":

"Мой друг, я слышал, славный град Вивек На днях ты посетил. Как впечатленья?" "Дружище, я такого потрясенья, Поверь мне, не испытывал вовек. По городу часами я ходил, И все причины моего волненья, Боюсь, пересказать тебе уменья Не хватит у меня, а также сил. Как бирюза воды ласкала взгляд! Как ветер развевал цветные ткани! Как отражали свет кантонов грани!.." "Я слышать о твоих восторгах рад. Скажи, а Баар Дау как ты встретил?" "А что это?" - "Парящая скала, Застывшая над градом". - "Вот дела! А Баар Дау я и не заметил!"

Да, я предвижу, что ты ответишь, но отнесись снисходительно к моей маленькой шалости, друг мой! Ни на что другое сил у меня в последнее время не остаётся... А, впрочем, если отставить в сторону все эти аллегории, то мысли о Баар Дау и правда лишают меня покоя. Ты ведь помнишь тридцать третий Урок? "Я сохраню её со своим последним намерением нетронутой, и если любовь людей этого города ко мне когда-нибудь иссякнет, пусть эта сила уничтожит их", – сулил нам лорд Вивек. И стоит ли удивляться, что я не хочу узнавать, каков будет гнев нашего падшего бога?.. <...>

[Из личной переписки Р. Дареса от 3Э 428, автор неизвестен]