Случайности не случайны. Я с тобой до конца

      Ребята всё ещё летели. Астрид непоседливо ютилась на шее дракона, изредка похлопывая Шторм под шипами. Она ещё не решила, стоит ли звать Мерлина и миссис Рид по указке самодовольной рыжей девчонки. Но что, если тогда ей не придётся всю жизнь прятаться от опасного маньяка или же сражаться с ним? Может, всё обойдётся? Астрид решила всё же послушать Эриду, после чего взяла кулон одной рукой, произнесла два имени и просто назвала местность крепости Грейз. Ответом ей было мелодичное звучание, непохожее на человеческую речь.       Встречные потоки воздуха обволакивали лицо девушки, она чувствовала некоторое умиротворение, хотя всю свою сознательную жизнь боялась высоты и полётов. По этой причине Хофферсон предпочитала наземные средства передвижения. Сейчас, когда ребята были на достаточном отдалении от по-летнему тёплого городка, истинная погода показала всю свою дикую явственную суть: холод и мрак, неприятный, колючий и такой неприветливый мрак Севера Норвегии.       Иккинг почувствовал, как запах рыбы начал пробираться к лёгким, он был тошнотворным. Парень мечтал как можно скорее пролететь эту местность и, чтобы отвлечься, провёл рукой по шее урчащего дракона. Он всегда любил летать на самолётах, а теперь влюбился в полёты на драконе. Странная мысль ударила в голову шатена. Он сильней схватился за рептилию, похлопав по шее и что-то говоря Беззубику. Существо встрепенулось, делая финт за финтом, а Иккинг просто ловил нереальный кайф от одного только нахождения в воздушном пространстве, забывая о мерзком запахе рыбы.       Прошло не больше получаса прежде, чем на горизонте показалась тень древней крепости, но с каждым сокращающимся метром на душе и в глазах Хэддока и Хофферсон проявлялась давно потаённая в крови печаль. Астрид решительно не хотела туда лететь, но ради… ради Иккинга! Да, она не остановится. Ровно, как и сам Иккинг. Ребята почти долетели до здания.       Старая твердыня определённо не утратила своей красоты: она была выстроена мощнейшими каменными блоками, с множеством арок и крыш. Всё её величие не давало забывать о том, что все мы лишь люди, а людям свойственно умирать и исчезать со страниц мироздания, но королевская обитель будет жива. Даже и без своих королей. Однако Грейз была почти наполовину разрушена, её окружал тёмный, густой хвойный лес, а небо не показывало ни звёзд, ни луны — лишь тёмные серые тучи, которые заволокли собою всякий свет, что давал когда-то надежду.       Астрид видела молочно-белый туман — он как будто был живым, собираясь в фигуру прекрасной женщины. Она приковывала к себе взгляд блондинки, но её отвлёк голос Эриды. — Идём! Не хватало мне ещё гибели миров, — проворчала рыжеволосая, спрыгивая с дракона. — Всех трёх? — неожиданно вырвалось у молчавшей до этого момента Хедер. — Трёх? Их куда больше, даже не девять, — насмешливо хмыкнула Блудвист, уволакивая ребят за собой. Астрид посмотрела на то место, где была замечена фигура женщины, но туман вновь стал туманом. Астрид пропустила всё своё возмущение через жесткую цензуру в голове, из её уст вырвалось лишь лаконичное: — Чёрт! — А что будет, если наступит гибель миров? — не унималась Хедер. — То, что в одной культуре называют Армагеддоном, в другой — Апокалипсисом, а для нас более известно как Рагнарёк, только вот затронет он все миры, — рыжеволосая неожиданно остановилась. Хоть маска и скрывала большую часть лица, в её глазах читался ужас и печаль, словно она сама однажды видела это, — В этот день Солнце встанет на Западе, и с каждым метром его прохождения над Землёй, в каждом из миров будут идти самые безжалостные катаклизмы, самые опасные эпидемии, и все существа тринадцати обителей ощутят страдания, кои невозможно пережить тысячелетиями. Этот день будет казаться вечностью, а когда он закончится, и Солнце соизволит сесть на Востоке, всё покроется вечным огнём и будет гореть до тех пор, пока мироздание не станет пеплом на задворках вечности… А после наступит хаос, — тихий голос Эриды проникал в самые потаённые глубины сознания, она говорила так, как если бы пережила такое. Картина ужаса проникла в головы подростков, навсегда заставив задуматься о реальной ценности их жизни.       Желание говорить, о чём бы то ни было, покинуло компанию. Они просто смотрели на Эриду, снедаемую изнутри собственными демонами и страхами, проникаясь к ней сочувствием, однако их неожиданно поторопил Вигго. Он указал им, куда идти, а сам взял девушку в броне под руку. Троица зашла в одну из полуобвалившихся комнат. Эрида остановила мужчину. — Когда всё закончится, мой папаша будет мёртв, мы вернём магию, а драконы станут твоими. Принеси мне их сердца, — с чистой ненавистью в голосе произнесла девушка. В горле у неё образовался неприятный ком, который становился всё больше, заполняя её изнутри. — Эри, целый мир падёт к нашим ногам. Ты отомстишь за мать, — немного грубым, но ровным голос произнёс Вигго. — А ты — за брата, — она пошла за ребятами.

***

      Мария Рид сидела в своём кабинете, где вечно царил маниакальный порядок. Она проверяла какие-то бумаги, совершенно забывая про ход времени. Часы, которые когда-то были подарены профессору Средневековой Истории, а теперь и просто учителю, давно покоились на одной из богом забытых городских свалок, она терпеть не могла эту вечно выпрыгивающую кукушку.       На учительском столе лежали личные дела учеников, папки со старыми образцовыми работами, почти посреди стола стоял широкий компьютерный монитор, безмолвно смотрящий чёрным экраном в глубину туманных ночей прибрежного города.       Сейчас женщина заполняла учебный план на новый триместр, изредка поглядывая на небольшую семейную фотографию в голубой рамке с разными наклейками, ленточками и бантиками, что смастерила её же внучка. С фотографии на неё взирали: она сама; её муж, Ганс, тощий высокий мужчина, не потерявший бывалой сноровки и, несмотря на возраст в шестьдесят три года, остававшийся в хорошей форме и здравом уме; дочь Елена, которая была миловидной блондинкой тридцати лет, невысокого роста, имеющей пронзительные синие глаза, как и у её отца; её муж, Бьёрн, шатен, немногим её старше, солидный мужчина в очках, блики на которых не позволяли разглядеть его карих глаз; и внучка миссис Рид — её тёзка, Мария Ингритт Хансен.       Неожиданно, в голове прозвучал голос одной из её учениц, Астрид Хофферсон, юной искательницы приключений на свою пятую точку. — Мерлин, миссис Рид, крепость Грейз, — полупризрачный голос блондинки мягко прошёлся по сознанию. Мария поняла, что хорошего из этого выйдет мало. Женщина открыла нижний ящик ключом, предварительно проведя рукой по бронзовому замку (на том были её собственные чары). Шатенка, чьи волосы были тронуты сединой, достала из ящика шкатулку, украшенную самоцветами белее света звёзд, сапфирами, изумрудами и рубинами, описывая контур дракона и змеи, что сплетены хвостами, но пытаются перекусить друг другу шеи, и золотая рунная надпись: «Правь или умри». Таков девиз Маридот. Он был таким, таким и останется. А змея и дракон — это герб рода.       Сыны и дочери этой фамилии рождены править, но власть может свести их с ума. Потому Мария сторонилась власти и гнева всю жизнь, она хотела провести её спокойно. Из-за этого она покинула когда-то Россию, где была безумна влюблена в одного влиятельного политика — она чувствовала на него влияние, и власть, а оттого постепенно сходила с ума, пока не бросила его. Но в России, тогда ещё Маша Батырева оставаться не могла, поскольку боялась того мужчину и тогда уехала в Норвегию, вышла замуж за военного, стала Марией Рид и снова начала жить.       Женщина открыла шкатулку, внутри она была обита чёрным и красным бархатом. Женщина взяла кинжал, лежащий внутри. Рукоять обвивал золотой дракон, он был непропорционально вытянутым, с маленькими кривыми лапками и мощными крыльями. Вытянутая морда свирепо скалилась. — Энди, к чему этот пафосный спектакль? — в ответ на вопрос дракончик весело заморгал. Он перепрыгнул с кинжала на руку Рид, опоясывая запястье, словно браслет. Женщина приставила кинжал к сердцу, произнося, — Tertio volo intrare.       Она прошла сквозь подобие радужного моста, ощутив присутствие бриллиантового неба над собой. Её уже ждал Мерлин. — Мария! — Я в курсе — она в Грейз. Нам нужно туда, — быстро протараторила женщина. — Стражница видела их смерть. Нам нужно понять, что не так. Они там не одни.       Мерлин и Мария бегом направились в замок, встречаясь взглядами с королём, но времени не было, потому как они торопились спасти три жизни. Мерлин и миссис Рид зашли в комнату Валки. Та стояла над крупной серебряной чашей, проливая одну слезу за другой, не смея останавливать солёные капельки воды, разбивающиеся о чистую воду Авалона. — Что ты видишь? Что с Хедер? — не смог вытерпеть Мерлин, удивив Мари такой обеспокоенностью за свою ученицу. — Если вы не поторопитесь, Эрида их убьёт. Мы ошиблись, Мерлин, Эрида не лучше своего отца. Союзу не быть, — она подняла заплаканные глаза на мага. Она, кажется снова становилась живой, однако это могла быть лишь иллюзия. Или нет. — От тебя идёт жар, Вал, — подметила Мари, почувствовав, как температура в комнате повышается. — Идём с нами! Тебе пора выйти в твоём теле!       Шатенка кивнула и все трое взялись за руки, проводя древний ритуал, моментально перенёсший их в крепость.

***

— А что потом? — Астрид внезапно обратилась к Эриде, схватив её за руку и отведя к тёмной нише комнаты, пока остальные осматривались. — О чём ты, Хофферсон? — таинственная женщина сделала вид, что она не понимает, к чему ведёт девушка. — Будто ты не понимаешь, о чём я говорю, Блудвист. Что будет, когда избавимся от твоего отца. Неужели, ты от нас сразу отвяжешься? Ты всю жизнь провела цепной псиной, а что будет, когда ты обретёшь свободу? — Астрид подняла бровь, Эрида слегка дернулась, и тогда блондинка, поддавшись рефлексам, перехватила её руку и прижала к спине. — Зря ты начала задавать вопросы, маленькая сучка, — рыжая угрожающе рыкнула, что-то шепнула, и Астрид словно пронзила молния в живот. Схватившись за него, она невольно отпустила противницу. — Получай, детка.       Рыжая подалась вперёд со светящимся кулаком и злыми, сведеными к переносице бровями. Астрид начала уклониться и делала всё почти беззвучно, чтобы не привлекать внимания Вигго, но быстро поняла, что не справляется.       Астрид отбивалась от Эриды, сорвав с неё часть маски. Девушка пыталась отбиваться магией, однако не очень успешно. Хорошо, что под руку ей попался боевой топор, которым девушка принялась орудовать на порядок лучше. — Мерлин, — прошипела рыжая, завидев компанию.       Брюнет, увидев, что Иккинг не может подняться из-за применённой магии, освободил его, откинув в сторону Вигго, который в тот момент пытался задушить его маленькую волшебницу. Хедер не растерялась и, откашлявшись, вступила в схватку с Эридой, выручая подругу. Рид помогла Иккингу встать. Вигго не растерялся он призвал нескольких драконов — опасных огромных, огнедышащих. Валка не оставалась в стороне: женщина призвала Грозокрыла, а к нему присоединились Штормфлай и Беззубик. Последний усадил Иккинга на шею — им явно было легче отбиваться от вражеских драконов вместе. Шторм прикрывала Астрид и Хедер со спины. Эрида и Вигго были в явном меньшинстве. — Нет! — протяжно закричала Валка       Вигго прицелился в Иккинга, Мария это заметила и, подлетев с помощью магии, надеялась остановить кинжал со змеёй на рукояти, но он прошёл сквозь чары, пронзив её сердце. Мария Рид сделала последний вздох прежде, чем упала с глухим звуком на каменный пол. Её падение отвлекло Астрид, Валку, Мерлина, Хедер и Иккинга. Воспользовавшись ситуацией, Эрида наслала волшебный туман, а когда он рассеялся, то ни её, ни Вигго в комнатах крепости, ровно, как и драконов не было.       Валка Хэддок бросилась к телу Марии, почувствовав, как к ней возвращается жизнь. Мария Рид умерла, вернув Валке Хэддок её жизнь. Она не могла остановить слёз, видя тело своей учительницы. Когда Иккинг подошёл к матери, та бросилась в его объятия, не в силах скрывать эту боль. Когда-то давно миссис Рид была ей как мать — нет! Она была для неё таковой до последнего вздоха. Некоторое время молча просидев на полу и осознав, что случилось, Хедер зарыдала, потому что не могла поверить в смерть любимого учителя и, как недавно выяснилось, союзника. Шторм, Беззубик и Грозокрыл тянули долгую жалобную мелодию, а Астрид опиралась на стену, не в силах прийти в себя. Это она — только она виновата в том, что произошло. Теперь она осознала, что такое смерть, по-настоящему.       Девушка схватила себя за голову, ощущая, как внутри её медленно всё выжигает какой-то огонь. С силой впустив ногти в кожу, Хофферсон вышла из помещения на подкашивавшихся ногах, не в силах этого вынести. Астрид побежала вдоль коридоров, сбивая всё на своём пути в порыве гнева и ярости к себе.       Она не должна была идти за этой тварью, не должна была слушать эту рыжую бестию  — Не должна, не должна, не должна! А главное, её лицо казалось до ужаса знакомым, но она не могла понять, кому это лицо принадлежит. Девушка продолжала бежать, пока не оказалась на мощёном камнем дворике. Над крепостью бушевади гроза и дождь. Она, будучи не в силах больше бежать, упала на колени, и закричала в пустоту, что есть сил. Ей хотелось выбраться из своего тела, уничтожить себя изнутри, ведь она винила себя в смерти человека, не чужого ей. Блондинка в отчаянии провела ногтями по лицу, оставляя кровавый след, который смывался дождём и окрашивал воду в бледно-алый цвет.       Так останется шрам, напоминание. Девушка в исступлении ударила ладонями по камню дворика, встречаясь с десяти сантиметровым слоем воды.       Астрид насквозь промокла и замёрзла под дождём, но ей было плевать. Она плакала, а слёзы опускались в мрачную пустоту. Девушка беспомощно осела, почувствовав, как что-то холодное проходит сквозь её плечо. Девушка подняла заплаканные глаза. На неё смотрел призрачный след Марии Рид. Она улыбалась. Спустя секунду, она бесшумно повернула голову, будто услышав какой-то звук, и растворилась туманом под дождём. Под тем местом, где она парила, в воде блестело что-то светлое. Астрид подняла эту вещь, и это оказался… кинжал с драконом, опоясывающим рукоять. Дракончик переполз на её руку. — Клянусь, что вырежу этим кинжалом сердце Вигго, где бы он не находился. Я клянусь, он ответит за смерть Марии Рид, — слабым, но сочившимся ненавистью голосом проговорила девушка, уставившись в пустоту.       Она оглянулась. Позади неё стоял Иккинг. Шатен подошёл к обессилевшей девушке, чтобы в следующий миг взять её на руки. Вода доходила ему до самых щиколоток, однако юноша, казалось, на это никакого внимания не обращал. Внезапно для себя Астрид осознала, что сейчас она могла бы оплакивать Иккинга, если бы миссис Рид его не спасла, и её захлестнул новый приступ паники, в ходе которого девушка крепче обхватила шею Иккинга. — Не отпускай, — слабым голосом, какого прежде никто не слышал, взмолилась Астрид. — Не раньше, чем Солнце сядет на Востоке, — девушка сильнее прижалась к Иккингу.       Его одежда была пропитана дождём.

***

      Валка до сих пор не понимала, что ей делать — она просто сидела на полу рядом с Мерлином, который успел стать её другом за последние семнадцать лет. — Она вернула тебе старый долг, — сказал, вдруг, юноша.       Хедер прислушалась к его словам, которые заставили Валку вогнать себя в ещё большую печаль. — О чём это он? — не поняла Вереск. — Это случилось, когда Иккингу был год, — начала Хэддок хриплым голосом. — Я и Мари, мы работали над родовой Маридотов, я знала, что мой сын в опасности. Но вдруг Мария заболела. Очень серьёзно, а я была молодой и никуда не годной девчонкой по сравнению с ней. К тому же, умри она, Драго сразу вышел бы на след дочери, а Иккингу в таком случае ничего не грозило, он был под покровительством отца, так что с ним бы ничего плохого не произошло. Тогда я приняла самое ужасное решение в жизни, однако только так я могла спасти жизнь сына и наставницы: я принесла свою жизнь в дар её. Но, как только она умерла бы, к жизни должна была вернуться я. Я решила, пусть лучше оплакивают моё тело, чем я буду оплакивать тело сына. — Мне очень жаль, что всё так вышло, — нервно вздохнула брюнетка. Она, конечно, знала, что мир сложная штука, но не настолько. — Придёт рассвет, и я забуду эти семнадцать лет — вновь вернусь к жизни.       Иккинг вернулся с Астрид на руках и опустился вместе с ней на пол. Драконы старались их согреть. Все устроились тесным кругом, сохраняя таинственное молчание. Наконец, Мерлин поднялся. — Вам пора назад. О Марии мы позаботимся. Возвращайтесь, — подавленно сказал Мерлин.