Вдали от прошлого

      Хотя Эмма и знала о том, что в один прекрасный день у неё начнутся кровотечения, когда она увидела красное обильное пятно на трусиках, паника заставила её метаться по комнате и судорожно придумывать как купить злосчастные прокладки. Беда пришла внезапно, когда она пошла в туалет после третьего урока. Ей вообще очень часто залетала в голову странная мысль, о том, что она наполовину мальчик — грудь не росла и месячные не спешили, и вот перед самым её пятнадцатилетием — получите-распишитесь!       Логично было, конечно, просто сказать о произошедшем Редж, но отсутствие матери дома в такой ответственный момент и странного рода стыд повели логику Эммы не в ту сторону; набравшись храбрости, она сделала рейд в ближайшую аптеку. Ох и покраснеть пришлось, когда её спросили про фирму и какие-то капли. Откуда ей знать? Она машинально назвала самый рекламируемый бренд и немного поколебавшись — «одну каплю», на что фармацевт удивлённо на неё посмотрела и, сдерживая улыбку, ответила, что таких не бывает.       Пристыженная, она что-то буркнула в ответ и ретировалась. В супермаркете уж точно никто у виска не покрутит — выбирай сколько хочешь. В том, собственно, и была проблема: выбирать можно было бесконечно, но что нужно?! Эмма злилась на себя и свой женский организм, проклиная его на все лады и беря сразу три упаковки разных цветов. Дома разберётся. Продавщица, к счастью, пробила их, не выразив никаких эмоций, хотя Эмме казалось, что всем прекрасно видны её стыд и замешательство. Всё, теперь она разберётся с этими штуковинами дома!       Всё оказалось не так просто. Странные куски материи с липкой стороной оказались очень толстыми и длинными. Девушка подумала, что придётся одевать юбки в такие дни, потому что через штаны ЭТО будет выпирать, нещадно выдавая хозяйку. Час от часу не легче! На всякий случай всё-таки проверив как это всё будет в джинсах, Эмма поморщилась — ей казалось, что эта ужасная вещь бросается в глаза, выпирая непонятным рельефом на попе. Всё-таки придётся юбку…       «Ну вот», — подумала она обречённо, падая обессиленно на кровать с раскиданными по ней вещами и прокладками. — «Прощай детство».       Посмотри Эмма на себя со стороны — рассмеялась бы: «Звезда драмы и кино!», но горе и вправду было немаленьким. Чем старше она становилась, тем неохотней мальчишки заводили с ней дружбу, учитывая, что почти каждый год город и школу приходилось менять. Старые друзья всё реже писали, новые не спешили появляться; кто-то не хотел с ней дружить, потому что не жаловал власть, а кто-то из кожи вон лез чтобы, наоборот, дружить с дочерью мэра — таких детей Эмма больше всего не любила. В итоге, чем больше она взрослела, тем более одинокой становилась.       Хорошо, что всегда неизменно оставалась Реджина. Эмма глубоко вдохнула, чувствуя как подступают слёзы — мало было того, что Редж была её приёмной матерью, самым близким человеком, что мешало ей открыть свои чувства, так теперь тело Эммы трансформировалось беспощадно в женское, увеличивая и без того опасную пропасть между ними. Что за издевка — жить с любимым человеком и чувствовать всю тяжесть и обречённость этого чувства? Если бы Реджина знала, как её пацанка плачет каждый день, поняла бы её? Пожалела бы? Нет… Эмма закусила губу, безуспешно сдерживая рыдания — Реджина не должна ни о чём узнать. Не сейчас.       На следующий день Эмма, неуклюже поправляя и без того достаточно длинную юбку-карандаш, вышла из спальни и, воровато озираясь, пробежала в кухню и, надеясь, что её новый наряд не заметят, уселась за стол. Редж отложила газету и удивлённо поприветствовала:       — Милая, ты сегодня не здороваешься?       — Доброе утро, — пристыженно пробормотала Эмма, утыкаясь взглядом в омлет с разноцветными вкраплениями овощей.       — Доброе, — ответила Реджина, задумчиво вглядываясь в лицо дочери, пытаясь понять что сегодня не так. Но та даже глаз не поднимала, с аппетитом уминая завтрак и запивая его какао с корицей.       Вчера девочка вела себя крайне странно; не выходила из комнаты, отказалась сходить вместе в кино (!), а при нечаянном столкновении на кухне старалась не поворачиваться спиной, что выглядело и комично, и тревожно одновременно. Реджина усмехнулась сама себе — «Девочка! Да какая же она девочка… Уже девушка. Красивая и стройная. Наверное, у неё появился парень; других объяснений её поведению, надеюсь, нет, потому что они куда хуже».       Эмма задумчиво жевала, позволяя рассматривать себя. Реджина хотела было заправить выбившийся светло-русый локон обратно за ушко, но вовремя остановилась. Пора было уже прекращать обращаться с Эммой, как с маленькой, но это было так сложно. Тем более, что Эмма сама этому потакала: требовала поцелуи на ночь, спинку в ванной потереть, даже спать всё так же приходила. И что странно, чем Эмма становилась старше, тем меньше её хотелось ругать, заставляя становиться взрослой; выгонять из спальни и убеждать, что она должна учиться всё делать сама, даже заплетаться.       Последний кусочек омлета съеден и надо встать. Эмма заёрзала на стуле.       — Ты готова? — спохватилась Реджина, залпом допивая свой кофе       — Н-нет, — промямлила Эмма, поправляя под столом юбку и пытаясь натянуть её на колени.       Чёрные брови поползли вверх: Реджина всегда подвозила подопечную в школу, несмотря на то, что её работа начиналась гораздо позже. Неужели её девочка… Стала стесняться? Уже допитый кофе встал поперёк горла, и показалось, что сейчас его горечь ощущается во всей красе.       — То есть, да. Готова. Конечно!       «Что я несу?!» — ущипнула она сама себя за ляжку и, вдохнув, неуклюже резко встала, сшибая бёдрами стол. Хорошо, что всё уже было допито.       — Эмма! — сначала возмущённо, но долю секунды спустя — удивлённо. — Эмма?..       Девушка смущённо переминалась с ноги на ногу и одной рукой всё дёргала юбку.       — У нас в доме пропали все штаны? — подшутила Реджина на автомате, не выходя из ступора.       Эмма краснела всё сильнее, сливаясь со своей блузкой, Редж буквально ощупывала её взглядом: зеленоглазую блондинку со стройными ногами.       «Боже… Она уже ТАК выросла!», — и тут же нахмурилась. — «Эмма по доброй воле никогда в юбки не залезала, тут точно что-то творится. И это что-то, — я почти уверена, — парень»       — Что ж, ну раз ты готова, — брови Реджины неконтролируемо играли, по ней было видно что она обескуражена и… злится?       Эмма кивнула, пряча пылающее лицо в волосы — хорошо, что она сегодня их не заплела. Реджина встала из-за стола и, несколько неуклюже помахав руками в воздухе, будто силясь ещё что-то сказать, быстрым шагом направилась к выходу. Когда она миновала порог, её окликнул неуверенный голос Эммы:       — Реджина! Ключи…       Ключи возмутительно вальяжно валялись на тумбочке.       Молчание было невыносимо тяжёлым. Эмма искала слова, чтобы начать какой-нибудь разговор. Мама редко была так напряжена и в основном по работе, а тут…       — Ты сегодня — красавица, — выдавила из себя Реджина, быстро глянув на падчерицу — на лицо и мельком на колени.       Эмма кисло улыбнулась — «Ну конечно», но ничего не ответила и уставилась в окно.       — Мне очень нравится твой новый стиль, правда.       Редж заставила себя подольше задержать свой взгляд на лице Эммы и не смотреть на её фигуру, особенно там, где одежды не было. Улыбка старательно растягивала не накрашенные впопыхах губы, но от Эммы не ускользнула её напряжённость. Она смотрела Реджине прямо в глаза, пытаясь разглядеть в них смешинки или лукавство. Сарказм? Нет… Попытка подбодрить? Возможно.       Эмма тряхнула непривычно распущенными локонами и улыбнулась в ответ — так же натянуто.       — Всё, приехали. Спасибо! — она чмокнула Реджину в щёчку и почувствовала её тёплые губы на своей.       Привычная дрожь по телу; выйти из машины, захлопнуть дверь, помахать и идти навстречу оценивающим взглядам, что уже ждали на крыльце школы.       «Ничего себе!», «Это Свон?», «Посмотри какая!».       Эмма, тщетно прячась в волнистых прядях и сгорая со стыда, шла в свой класс, как на голгофу. «Боже, поскорее бы этот день закончился!», — шептала она себе вслух. Но день издевательски долго тянулся, популярные девочки класса перешёптывались, и одна из них, кажется, пригласила Эмму с ними в субботу куда-то пойти, но Эмма так рассеянно слушала, что не поняла её и поспешно отказалась, пообещав в следующий раз непременно пойти.       Старшеклассники, казалось, раздевают её глазами, Эмме хотелось провалиться сквозь землю, казалось, что все на неё так глазеют, только потому, что знают, почему она сегодня в юбке. И как женщины живут с этим всю жизнь?! Низ живота крутило, резало и покалывало одновременно; это была бесчестная двойная пытка — боль и стыд.       — Эмма Свон, — позвал её голос учителя, и девушка вскинула голову боясь, что пропустила мимо ушей что-то важное. Но учитель не выглядел вопрошающим, и она расслабилась, — Зайдите в учительскую.       Свон. И зачем Реджина оставила ей эту фамилию? Она хочет быть Миллс, а не какой-то Свон, которую ни разу в глаза не видела!       В кабинете её ждал телефонный звонок, понятно от кого. Звонить посреди уроков было не в правилах мадам мэр, неужели что-то стряслось?       — Алло?       — Мисс Свон, — голос в трубке назвал её по фамилии, в голосе сталь — плохой знак, очень плохой, — после уроков я заеду в школу, и у нас с вами будет очень неприятный разговор, юная леди!       Эмма хлопала глазами, стараясь припомнить что же такого натворила: оставила дверь открытой? Забыла использованную прокладку на сливном бачке? Чёрт, оба варианта «хороши». А что если… Эмма зажмурилась и стукнула себя по лбу — ну конечно! Она же испачкала кровью простыню и забыла её застирать, чтобы Реджина не увидела! Трубка монотонно загудела, «виновная» медленно опустила её на рычажки.       Последние два урока Эмма молилась всем богам сразу, хоть и считала себя атеисткой, чтобы Реджина к приезду в школу остыла. И чем ближе был конец учебного дня, тем сильнее хотелось его оттянуть. От переживаний низ живота, будто нарочно, стало крутить с новой силой, так что слёзы на глаза наворачивались. Правда, скорее, от жалости к себе, чем от боли. Казалось, что сейчас весь мир против неё и хочет довести до слёз, поглумиться.       Мерседес мэра ждал на школьной парковке. Эмма сверлила его глазами уже несколько минут. Надо было идти. Она шумно вдохнула и уже хотела было шагнуть со ступенек, как её кто-то жизнерадостно окликнул:       — Эмма!       Какой-то незнакомый парень — старше неё года на два и по размерам капитан футбольной команды — махая рукой, шёл к ней огромными шагами. Даже страшно стало, глядя, как приближается этот бульдозер. Захотелось снова юркнуть в дверь храма науки, но парень улыбался во все свои крупные не белоснежные зубы, и стоило ответить хотя бы из вежливости. Чёртова юбка придавала уйму неуверенности в себе.       Парень приблизился вплотную, и Эмме ударил в нос запах какой-то горькой мужской туалетной воды, пота и тоника от прыщей, популярного у подростков. Её чуть не пошатнуло от этого запаха, но, твёрдо держа позицию и стараясь выглядеть как можно уверенней, она улыбнулась:       — Мы знакомы?       — Нет, — отдышался парень и пригладил рукой не очень короткие, напомаженные воском волосы, — Но я общаюсь с твоими одноклассницами, — он без стеснения пялился на обнажённые коленки и едва видные бугорки там, где у большинства девчонок её возраста была уже приличная грудь. — Я давно тебя приметил, но сегодня просто в осадок выпал. Ты такая клёвая!       — Спасибо, — настороженно протянула Эмма, не понимая, почему на них все так смотрят.       — Девчонки сказали, что ты отказалась в субботу с нами поехать на пляж — барбекю не любишь?       «Ох, на пляж значит, барбекю».       — Да, как-то не очень, — она почти не соврала, барбекю — это ничто по сравнению с сериалами в компании Редж, попкорна и мороженого.       — Понятно. Ну, может, тогда как-нибудь на твоих условиях встретимся?       — Что? — опешила девушка.       — Ну, погуляем там, в кино, или в молл… — казалось собеседник устал и переминался с ноги на ногу.       — А, да… Я подумаю, — ослепительно улыбнулась Эмма, скрывая ужас в глазах. Срочно нужно бежать в машину — злая Реджина куда лучше приставучего «бульдозера». Тот широко улыбнулся в ответ и помахал убегающей Эмме.       Мадам мэр сначала впала в ступор, когда ей позвонил учитель и сказал, что вчера Эмма исчезла после первых трёх уроков и больше не появлялась, а сегодня не принесла даже объяснительной записки. Из ступора вывела злость. Нет, конечно, Эмма не была особо покладистым ребёнком, но до вранья как-то не доходило. Она могла что-то натворить, нашкодить, но всегда старалась поскорее признаться, никогда не отнекивалась и не отмалчивалась.       Когда Эмма взяла трубку, хотелось накричать на неё сейчас же, а лучше приехать прямо в школу и разобраться! Но, сделав несколько глубоких вдохов, Реджина довольно жёстко предупредила воспитанницу, что заедет за ней. Плевать на работу, сейчас она никому не нужна, а, если понадобится, секретарь и сама с мелочёвкой справится. Но сразу, как трубка легла на рожки, Реджину охватила паника. Что-то тут было не так. Сексуальный наряд, прогул, странное поведение — не к добру всё это. Только бы не связалась с «плохой компанией».       Она сразу заметила Эмму, когда та вышла на школьное крыльцо: девушка, заметив знакомый автомобиль, не спешила бежать по лестнице. Она стояла, нервно теребя одежду, будто кого-то ждала. Реджина решила не выходить пока из машины и проследить, что будет дальше. Через несколько минут к Эмме подбежал какой-то здоровый парень. Если бы он только что не стоял в компании друзей-оболтусов, можно было бы подумать, что на территории школы посторонний, взрослый мужчина.       Пальцы так сжали руль, что кожа на костяшках побелела. Что это ещё за хмырь возле ЕЁ девочки? Мозг требовал спокойно подождать, пока Эмма сама сядет в машину, но тело почему-то не слушалось. Рука уже легла на рычажок, дверь открылась, выпуская со вкусом одетую женщину на улицу. Но не успели каблуки отмерить и десяти шагов, как Эмма уже неслась со всех ног через школьный дворик на парковку. Реджина остановилась, слегка отступив назад и, когда Эмма испуганно отшатнулась с разбегу от неё, сама испугалась, как бы девушка не упала от такого резкого торможения.       — Кто это был? — Реджина могла поклясться, что не собиралась задавать этот вопрос, по крайней мере, точно не сейчас, не так сразу и не таким убийственным тоном.       — Не знаю, — Эмма потупила глаза. Вот уж прекрасно, говорила с незнакомым старшеклассником — что Редж подумает? Но та стояла молча, сверля свою подопечную взглядом.       — Садись, — женщина указала на машину и снова обошла её, чтобы сесть обратно. Злости на Эмму не было, но ужасный стальной тон никак не желал смягчаться.       Эмма послушно нырнула в чёрный мерседес. Внутри пахло кожей, яблоком и корицей — нотками духов Реджины. Ей сразу стало спокойно. Бульдозер остался там, а здесь… Что бы ни произошло, кричать на неё никто не будет. Эмма вздрогнула, когда хлопнула вторая дверь, и запах духов немного усилился.       Ухоженные руки легли на руль, видимо, так ей было спокойнее. Её грудь несколько раз высоко поднялась, и тёмные, терпкие глаза беззлобно взглянули на провинившуюся.       — Думаю, ты знаешь, что я уже не сержусь на тебя, — Эмма сжала край юбки. Конечно, она знала. Мама не умела долго злиться, по крайней мере, на неё, — Может быть, расскажешь мне, что с тобой творится?       Зелёные щенячьи глаза стали наполняться слезами.       — Что стряслось?! — Реджина уже и забыла вообще по какой причине так хотела «серьёзно» побеседовать. Она всем корпусом обернулась к Эмме и нервно заправила её светлую прядь за ухо, открывая раскрасневшееся лицо.       — У меня месячные начались, — промямлила та. Губы, с и без того низкими уголками, стали дугой.       — Что, прости? — вырвался смешок, но женщина взяла себя в руки.       — Тебя дома не было, а потом я постеснялась… Я не знала, что за ночь запачкаю простыню! — девочка уже роняла слёзы. Эмма злилась на себя — за свою глупость. Сказала бы всё вчера и не было бы этого унизительного разговора!       — Какую простыню? Эмма, ты о чём?       — А ты разве…       — Мне сегодня позвонил твой учитель и сказал, что ты вчера сбежала с уроков.       Эмма резко всхлипнула; ротик приоткрылся как у рыбки. Как она могла забыть о такой важной вещи, как подделать записку! Всё оказалось ещё хуже! Но почему-то у Реджины вместо ругательств с губ срывался только лёгкий смех. Она что-то бормотала себе под нос, заводя машину, и было похоже, что ругаться сегодня никто не будет.