Вдали от прошлого

Нагоняй Эмма всё же с утра получила. Регина поторапливала, словно они опаздывали не в школу, а на пожар. На новом месте всегда так — первое время мэр, привыкшая быть пунктуальной, выезжала из дома с запасом во времени. Потом пообвыкнется, станет проще. Новая школа оказалась немаленьким трёхэтажным Г-образным зданием из красного кирпича. Подростки, живущие неподалёку, лениво подтягивались к нему. По всему видать — отличники, которые не любят опаздывать. Школьный автобус ещё не приезжал, так что на крыльце и огороженной сеткой площадке ещё было пусто. Пришлось выслушать немало напутствий и нравоучений, прежде чем, получив полагающийся поцелуй на удачу, покинуть салон автомобиля — самого шикарного на этой парковке. Быть новенькой в старшей школе — не самый лучший статус, но Эмма уже привыкла и по-другому себя просто не представляла. Привычная процедура знакомства: сначала с учителями, а затем и с классом; первый урок; очень насыщенная на внимание и вопросы перемена. В целом, как обычно. Ребята здесь, кажется, очень дружелюбные, но к концу учебного дня Эмма сделала интересное наблюдение — с одним мальчиком всё же общаются неохотно. Его лицо ей показалось знакомым, но она долго не могла вспомнить, на кого же он похож. На Кэсси, девочку из средней школы, точно. «Похож», конечно, громко сказано. Скорее, просто схожее выражение лица — слегка плаксивое: надутые губы, щенячий взгляд и дополняющие инфантильность образа густые вьющиеся волосы длиной ниже ушей. С виду — абсолютно безобидный парень. Первое время Регина всегда забирает её сама, интересуется как прошёл день, понравился ли класс и учителя. Мальчик, чьего имени она так и не узнала, уехал на школьном автобусе: видимо, живёт неблизко от школы, а забирать его некому. Регина рассказывала что-то, но сегодня у Эммы голова была словно не на месте, поэтому единственное, что она поняла — это то, что сегодня Регина снова будет поздно. Эту ночь Эмма героически выдержала в собственной спальне. Утром она огорошила сонную Регину, изъявив желание добираться в школу на автобусе — благо, он проходил недалеко, и ехать всего две остановки. Эмма так и не поняла: удивила или обидела этим приёмную мать. Но именно сегодня попросила в последний раз подвезти. Эмма сидела во дворе, карауля школьный автобус. Несколько живущих неподалёку девочек из класса заметили её и подошли поздороваться и спросить, как ей впечатления от города и что-то ещё. Что — Эмма пропустила мимо ушей: на остановку подъехал ожидаемый транспорт. Она без стеснения выискивала в высыпавшейся из автобуса толпе того самого парнишку, забыв совершенно, что рядом стоят их одноклассницы. Девушки проследили за её взглядом и одна из них — кажется, Нора — тронула новенькую за плечо: — Не самый лучший вариант. Эмма резко обернулась, пытаясь сообразить о чём ей говорят. Девчонки — вечно у них одна романтика на уме. Но, в целом, ведь это повод разузнать о мальчишке получше перед знакомством. — Почему? — спросила она невинно. — Ну… — Нора замялась и переглянулась с подругой, которая, видимо, решила что ей будет легче сказать это: — Да он гомик. Сердце у Эммы почему-то сильно застучало и ладони вспотели, будто ей говорили не о каком-то незнакомце, а о ней самой. — Приехал с отцом из Бостона и живут втроём несколько лет уже. Папаша, его дружок и этот — Нил. Эмме казалось, что она сейчас упадёт в обморок от волнения. Её собеседницы явно посчитали глупое выражение лица удивлением, но девушка испытывала, скорее, страх: она ведь была не лучше. Выходит, если ребята из класса узнали бы о ней, тоже не стали бы общаться? От страха и волнения даже начало подташнивать. Глупости! Она ведь не спит с Региной. Подумаешь, влюблённость… и — как там говорят? — гормоны? Да, вот пройдёт период и всё будет нормально. Она же не такая, она совсем другая. Волнение начало проходить, но любопытство — нет. Теперь ей ещё больше захотелось познакомиться с необычным одноклассником. «Привет, я Эмма, а тебя как зовут?» — моделировала она разговор в голове — «Нет, не то. Он и так знает как меня зовут, зря что ли распиналась десять минут перед классом?». Перед первым уроком Эмма так и не решилась подойти. К тому же, от девчонок было уже не отделаться. Всю перемену она только и смотрела в его сторону, неуклюже поддерживая разговор с новыми «подругами». В классе Нила не трогали, скорее, просто игнорировали, что было в общем-то довольно дружелюбно, но зато в обед Эмма стала свидетелем неприятной картины: небольшая компания скучающих старшеклассников, завидев курчавого, долговязого брюнета, противно заулюлюкала и засвистела. Один — по-видимому самый «юморист» — начал громко рассказывать нелепый анекдот про геев. К большому облегчению Эммы Нил спокойно прошёл мимо них, никак не реагируя. Но, видимо, подростков это не устраивало, не забавляло. Самый невысокий из компании очень быстро догнал Нила, ловко выхватил то ли тетрадь, то ли альбом из его рук и высоко задрал предмет в дразнящем жесте. Эмма готова была поклясться, что внутри у неё готовился к извержению вулкан, в то время как Нил на удивление спокойно развернулся и не дрогнувшим голосом попросил отдать вещь. Парни мерзко шутили, гоготали, но нисколько не бесили Нила, со спокойствием удава ждущего, когда им надоест. Может быть, всё закончилось бы мирно, если бы не дурацкая, врождённая жажда справедливости у неподражаемой мисс Свон. Вытерев вспотевшие ладони о джинсы, она в несколько огромных шагов оказалась из столовой в коридоре и мгновение спустя яростным взглядом исподлобья сверлила местных «альфа-самцов». — Отдай. Ему. Тетрадь, — проговорила она, чеканя каждое слово и сжимая кулаки до побелевших костяшек — не подготовка к драке, просто ярость. Пять пар разномастных глаз уставилось на неё с удивлением. — У нашего гомика подружка появилась? — хохотнул низкорослый. — Тетрадь отдай. Девушка вплотную подошла к обидчику — они оказались одного роста, и её глаза прожигали его насквозь. На секунду он помрачнел, затем, сделав вид что ему это наскучило — всучил предмет Эмме, при этом пихнув так, что она пошатнулась, и буркнул прямо в лицо: — Да подавись. Поскучневшая компания, что-то обсудив, ушла искать развлечения в другом месте. Эмма стояла, глядя им вслед и вцепившись в тетрадку, всё ещё не веря, что так запросто отделалась. В реальность её вернуло лёгкое прикосновение к плечу. Нил молча смотрел на неё своими щенячьими глазами — кстати, такого же, как у Кэсси, цвета виски — и переминался с ноги на ногу. — Ах да, возьми, это твоё. Движения были какими-то нервными; даже удивительно. Эмма всегда считала себя уверенной в себе. Тетрадь вернулась к владельцу, и он едва уловимо улыбнулся. — Спасибо. — Эмма, — руки, лишившись возможности что-то теребить, нырнули в карманы джинс. — Нил. — Часто тебя так? — Да не особо. Они не плохие, просто заняться нечем. Нил выглядел совершенно спокойным, как и всё это время. Эмма даже позавидовала ему. — Пойдём, поедим что ли, — улыбнулась она одним уголком рта. — Садись со мной, люблю есть в хорошей компании. Рот Нила слегка приоткрылся, словно он хотел возразить, но, секунду подумав — бегло изучив светло-карими глазами Эмму с головы до ног, — улыбнулся более уверенно и утвердительно кивнул. Разговаривать с Нилом было очень интересно — его речь была не похожа на обычную речь подростков. «Как не от мира сего» — определение, которое его полностью характеризовало. Общался он легко, не упрямился и не закрывался. Эмма еле дождалась конца занятий, чтобы предложить новому знакомому пройтись до дома пешком. Оказалось, что Нил живёт намного дальше, чем Эмма, но он с удовольствием принял её предложение прогуляться, только изменил конечную точку: — Любишь животных? — Ну… — Эмма замялась: вопрос застал её немного врасплох. — Смотря каких. — Бездомных. Эмме почему-то представилось, как они бродят на окраине среди бродячих псов, и ей стало не по себе. Но ей показалось важным согласиться. Шли они вразвалку, но не более пятнадцати минут. У Эммы уже болело основание языка от активных дискуссий. Нил кивком указал на старенькое здание, явно нуждающееся в капитальном ремонте. Оказалось, они пришли в приют для животных. Парень что-то спросил у мужчины за стойкой, и тот, с улыбкой глянув на Эмму, пропустил обоих внутрь. Немногочисленные работники приветствовали Нила и улыбались Эмме — кажется, мальчишка был здесь не в первый раз. Он провёл Эмму в помещение, похожее на раздевалку, уверенно порылся в одном из шкафчиков и достал по халату — для себя и Эммы. От халатов попахивало. — Сейчас не хватает прачки, — извинился Нил, будто это была его вина, — приходится стирать самим, но выходит не так часто, как надо бы. Затем он куда-то скрылся, попросив подождать, и вернулся минут через десять со связкой больших ключей. За каких-то пару часов Эмма пообщалась с таким количеством животных, с каким не была знакома и за всю жизнь. Было неприятно слушать некоторые истории; смотреть на истощённых, облезлых, больных, изувеченных, но уходить не хотелось. Нил с какой-то особой заботой показал ей небольшого крокодила, которого выловили в сточной канаве. Видимо, кто-то не рассчитал своих сил в уходе за рептилией или просто стал опасаться её и выкинул неподалёку от приюта. — Ужасное место, — констатировала Эмма, когда Нил опустил опасное животное в небольшой аквариум, явно не подходящий по размеру. — Что поделать, — снова виноватый взгляд. — Этот приют вообще не рассчитан на ТАКИХ животных. — Я в общем. На некоторое время воцарилась тишина. — Стивен говорит, что городского бюджета не хватает на поддержку такой мелочи, как приют, — голос Нила был тихий. — Всё держится на таких, как он, старых работниках и волонтёрах. Снова повисло молчание. Эмма решилась спросить: — Стивен? Нил ухмыльнулся и посмотрел на Эмму искоса: — Ну ты же, наверное, уже в курсе, что у меня два отца. Стивен — один из них. Он ветеринар. Работает здесь. Эмма начала покрываться неравномерно-красными пятнами. — Мне только сказали, что твой отец живёт с другом. — Тоже самое, — ухмылка стала шире, но скоро исчезла. — Может, я сумасшедшая, но не считаю, что это плохо. — Я тоже. — Мне нужно сегодня почистить аквариум Румпеля, — парень указал на рептилию. Это явно был намёк, что Эмме пора уходить. — Румпель? Серьёзно? — девушка хотела зацепиться за что угодно, лишь бы рассмеяться, разрядить обстановку, — Что это за имя для крокодила? — Поверь, это не всё — полное выговорить у тебя язык сломается! Нил проводил Эмму до раздевалки, где они встретили ещё одного работника, которого девушка ещё не видела. Мужчина лет тридцати — с явными следами усталости на лице и запахом спирта и хлора на халате — потрепал Нила по плечу. — Привёл ещё одного волонтёра? Эмме почему-то понравилась эта усталая улыбка. От человека веяло искренностью и спокойствием, хотя, казалось бы, как можно быть спокойным, работая в таком кошмаре? — Это моя одноклассница, — оживился Нил. — Эмма… Он не знал её фамилии. — Свон, — широко улыбнулась та, протягивая руку для знакомства. «Выгляжу сейчас, наверное, как идиотка», — мелькнуло в голове. Очень жёсткие, холодные пальцы сжали её ладонь с силой и чёткостью движений, от которых не возникало сомнений, что этот человек каждый день держит скальпель. — Очень приятно. Стивен Грей. У Эммы даже дрожь прошла по телу, когда она поняла, что это — тот самый человек, о котором они говорили совсем недавно. Совершенно обычный, нормальный… Не считая седого пятнышка сбоку на чёлке коротко стриженных волос. Не так она представляла себе геев: не такими их показывали по телевизору. Всю дорогу до дома она не могла отделаться от мыслей о нормальности и ненормальности; её мозг просто взрывался от споров с самим собой, от всего того, что она видела, слышала и ощущала. Во дворе стоял чёрный мерседес и серебристый фольксваген рядом. Стоило перешагнуть порог дома, как к ней бросилась и крепко обняла до боли любимая женщина. Эмма туго соображала, с чего вдруг такое внимание, но, чувствуя как сотрясаются плечи Регины и увидев в коридоре мужчину со значком шерифа на куртке, начала догадываться. Её мать — самая ужасная паникёрша. — Ну… Я пойду, — мужчина попытался обратить на себя внимание. Ему явно было неловко, да и наверняка были дела поважнее, а мэр своей неширокой спиной загораживала проход. Регина обратила к нему лицо. Вытирая слёзы и извиняясь, она пропустила шерифа, на что тот недовольно буркнул что-то вроде «не за что» и закрыл за собой дверь. У Эммы внутри всё сжалось — сейчас начнутся нравоучения. — Эмма, где тебя носило?! Ну вот, пожалуйста. Потребовалось множество моральных сил, чтобы не закатить глаза. — Я прогулялась пешком… — В незнакомом городе? — глаза Регины стали почти идеально круглыми. — Повезло, что ты всё-таки нашла дорогу! «Ну вот, она думает, что я заблудилась» — про приют и нового знакомого почему-то пока не хотелось рассказывать, и Эмма промолчала, позволяя Регине самой придумывать как всё было. Она смотрела на эту взволнованную, отчитывающую её женщину и мысли совсем другого характера роились в голове. Их разница в возрасте, разность в характере, не родственная, но всё-таки связь. Могли бы они когда-нибудь жить вместе? Вот так вот запросто: родить детей — желательно, с карими глазами; спать вместе, не просто бок о бок; делить друг с другом свои жизни до гробовой доски? На гробовой доске Эмма остановилась и прекратила мысли, пошедшие не в то русло. Она тихонечко подошла к Регине с повинно опущенной головой; обняла её, заставив растеряться, прервавшись на полуслове; дождалась, когда любимые руки окольцуют плечи, и уже, успокоившись, спросила: — Как думаешь, это нормально, когда у ребёнка две мамы?