Вдали от прошлого

      У них бывали разногласия, да, но не такие. По приезде в этот город, всё пошло, нет, покатилось в какой-то ад! Регина прикрыла глаза дрожащей рукой. «Сохранять лицо, надо сохранять лицо», — проносилось в ее голове. Она одна в кабинете, но ей нельзя раскисать ни на минуту, она должна быть всегда готова произвести впечатление.       Гнев — на кого? Бессилие — от чего? Тяжёлый вздох. Дракон отказался помогать, то ли просто строит из себя саму справедливость, то ли что-то знает уже. На просьбу дать амулет для слежки ответил вежливым отказом. Ох, уж эти магические существа — что Румпельштильцхен, что Цин Лун.       Ручка жалобно затрещала, сжатая в пальцах Регины мёртвой хваткой. Нужно найти тех, кто влияет на Эмму. Это же очевидно, её пушинка никогда бы не повела себя так эксцентрично. Надо будет проверить всех: начиная с одноклассников и заканчивая учителями. Кровь заиграла от таких мыслей, на лице проступила хищная улыбка.       Неужели ей, Регине Миллс, всё время не хватало именно этого? Борьбы, интриг —  здесь в кресле мэра разве этого не предостаточно? Нет, это не то. Борьба за Эмму ощущалась по-другому.       Регина придвинула стопку с отчётами и взялась за работу.

***

      — Они растут, как по волшебству, пара сантиметров за какую-то неделю! — возмущается Эмма, дёргая аномально отросшие волосы. — Вот, посмотри!       Нил отпрянул от макушки, которую подруга подсунула ему на экспертный анализ чуть ли не в лицо.       — Эмма, у нас тесты на носу, а ты за волосы переживаешь.       — Ты их обстрижёшь.       — Нет.       Мимо прошёл учитель и Эмма поубавила пыл, но, по тому как она бегала глазами от одной фигуры ученика к другой,  Нил понял, что она не перестаёт думать о том, как решить эту проблему. Короткий молящий взгляд — Нил закатил глаза.       — Нет, Эмма. Хочешь опять налысо — вперёд, но не ко мне. Послушай, — он взял подругу за плечо, стараясь говорить как можно более проникновенно, — давай, ты расскажешь мне кто она, а я тебе помогу с ней замутить.       Эмма смотрит на него напряжённо, поджимает губы.       — Нет.       — Ты мне не чужая Эмма, я правда хочу помочь! Разве ты бы сделала не то же самое для меня?       Девушка кладёт руку Нилу на плечо, отзеркаливая его движение. И очень твёрдо отрезает:       — Спасибо Нил, но нет.       Она бы никогда не помогла ему охмурить собственного отца. Ни одного из них.

***

      Регина положила трубку, взглянула на изящные наручные часы — пора забирать Эмму из школы, это её наказание. Мэр накинула стильное пальто, проверила свой стол, обвела глазами кабинет, удостовериться всё ли в порядке, как она любит и покинула свой пост.       Первые в списке подозреваемых были девицы, с которыми Эмма праздновала свой день рождения, но расспросы шерифа и психолога, по горячим следам, не дали никаких положительно-плохих результатов. Именно тогда, в тот злополучный день, всё началось, зацепка должна быть там. Но есть ещё некий Нил Кэссиди,  по словам классного руководителя, именно он на данный момент больше всего общается с Эммой, невозможно не допускать, что он является корнем всех бед.       Регина приехала пораньше, чтобы подловить момент, когда Эмма выходит из школы и с кем. Была мысль войти внутрь, чтобы застать Эмму врасплох, но Рег решила подождать на парковке. Эмма не спешила выходить: она задерживалась уже на 20 минут!       Но вот, на школьном крыльце, показались две фигуры, Регина стиснула руль, одна со светлыми короткими вихрами, в джинсе — её Эмма, вторая долговязая и кудрявая — тот самый Нил? Регина поставила в голове галочку. Подростки держатся очень близко, но не льнут друг к другу, не держатся за руки. Не совсем понятна природа их отношений, хотя, чего тут понимать. Регина коротко и тихо выругалась.       Эмма заметила припаркованный мерседес и поспешила попрощаться с другом — махнула ему рукой, Нил ответил тем же.       Разговор по дороге к дому выходит напряжённым: Регина выспрашивает о Ниле, как будто подозревает его в каком-то преступлении, не натворил же он чего в самом деле? Эмма неохотно отвечает, странная тревога не отпускает её: что-то в интонации, в холодном голосе Регины, что-то неуловимо таящее опасность.       Казалось, Регина в этот раз вела машину невероятно медленно. До их дома пятнадцать минут пешком, а ехали все двадцать. Эмма оставалась немногословной, как бы мягко и ненавязчиво её мать не пыталась вести разговор за обедом. Разговор как-то плавно перешёл к трём девочкам одноклассницам — Регина назвала их «подружками» — мурашки на спине Эммы уже принялись за джигу*, она спаслась бегством; поцеловав, опешившую от такой наглости, Регину в макушку, она закрылась в комнате, напоследок кинув, что у неё очень срочное и большое школьное задание.       Следующие несколько дней, Регина не переставала вести себя странно: очень часто впадала в задумчивость, задавала внезапные вопросы, но главное — очень благосклонно вела себя по отношению к Эмме. Больше объятий, больше совместного времени.       Тревога не покидала Эмму ни на секунду, даже когда Регина вернулась вечером, закончив все свои дела, и предложила вместе провести время. Наоборот, тревога усилилась, когда Регина ласково потрепала ее по голове и прижала к себе. Маленький, уютный вечер просмотра фильмов в обнимку, разве это не то, о чём мечтала Эмма? Она свернулась вокруг любимой вдыхая несмываемый аромат дорогих духов, гадая, от чего же ей, так сладко, но не радостно.       Регина перебирает её отросшие волосы, задумавшись о чём-то, смотрит в одну точку на экране. Нет ей не интересен фильм, она о чём-то думает. В какой-то момент внутри у Эммы всё холодеет.       — Ты хочешь отдать меня в интернат?       — Что? — опешивает Регина и смотрит испуганно, нервный смешок срывается с её губ. — С чего ты взяла?       Эмма не решается говорить дальше. Она не хочет услышать утверждающий ответ. Поэтому просто кладёт голову обратно, на мерно вздымающуюся грудь Регины и слушает её сердце. ---------------- Джига — старинный быстрый танец.