Нарисуй мою грусть

      — Послушай, как насчет того, чтобы сходить сегодня в торговый центр? — после последнего урока в пятницу Изуми поймала Хибари прямо у выхода из класса. — Я слышала, там как раз начались распродажи.       — Извини, Ясу! — девушка сложила руки на груди и поклонилась. — У меня дела сегодня.       — Снова в баскетбольном клубе?       С тех пор как Хибари стала менеджером команды Шутоку, она все больше времени проводила в зале, и даже дома у неё всегда было полно работы, так что девушку редко когда можно было увидеть не уткнувшейся в свою неизменную тетрадку, которую та называла «планнером» или не в окружении брата и других членов баскетбольной команды. Большинство девочек из класса и даже с параллелей поглядывали на неё с завистью — ещё бы, проводить столько времени с красивыми парнями, но Изуми прекрасно понимала, что на самом деле движет подругой: желание самоутвердиться, в хорошем, конечно, смысле, побыть хоть немного ответственной и принести пользу. Она не злилась и не обижалась на Хибари за то, что теперь они проводили вместе так мало времени, но часто ловила себя на мыслях об одиночестве, потому что в пределах школы кроме Мияджи ей было практически не с кем поговорить.       Кроме Такао, но такой вариант она даже не рассматривала.       — Нет, я просто… — Хибари вдруг осеклась и прижала ладонь к губам, щеки её неожиданно покраснели, и в глазах отразился какой-то странный блеск. — В общем, давай не сегодня, хорошо?       — Ну... Как скажешь.       Мияджи ещё раз поклонилась и убежала вниз по лестнице, оставив Изуми одну стоять у двери. Что ж, похоже, её ждал ещё один серый, ничем не примечательный, к тому же, ещё и такой пасмурный (девушка взглянула в окно, на небо, затянутое грязно-серыми тучами) день. Раньше она бы только обрадовалась долгожданному концу жары, но сейчас плохая погода наводила тоску, опуская ниже плинтуса и без того неважное настроение. Домой возвращаться не хотелось: в последнее время её мама как с цепи сорвалась и только искала повода поругаться на дочь, а когда такого не находилось, читала ей нотации на тему «Как надо жить, что надо делать и чего не стоит, как важно быть гордой и самодостаточной» и все в таком духе. Лучше просто покататься по городу на велосипеде под дождем, чем слушать все эти бредни, честное слово.       Изуми обреченно вздохнула и собиралась уже спуститься к выходу, но тут её окликнули так громко, что девушка чуть не слетела с лестницы от неожиданности:       — Ми-чан! — разнеслось по коридору, и чья-то холодная рука схватила её за плечо.       — Господи боже, может, хватит уже меня пугать?! — она спешно отстранилась от Такао на два шага и мимоходом поймала на себе удивленные и заинтересованные взгляды одноклассников. — И вообще, я же, кажется, просила не разговаривать со мной в школе! Ещё это твое «Ми-чан»… Мы с тобой не в настолько близких отношениях, так что прекращай!       — Да-да, извини… — уже как-то привычно отозвался тот, переводя дух.       Прошло уже три недели с того первого ужина Изуми в доме Такао. И теперь это практически вошло в привычку: заниматься с Йору почти допоздна, кланяться перед её улыбающимся отцом, слушать наставления матери, после долгих уговоров садиться со всеми за стол и сбегать от Казунари, которой пока не оставил попыток её проводить, но девушка из принципа исчезала раньше, чем он успевал опомниться. Кажется, даже за столь короткое время она успела стать другом и желанным гостем в этом доме, но даже при этом Такао впервые за всё время подошел к ней в школе, и Изуми это сильно сбило с толку. Обычно, если не считать того раза, когда она видела его одиноко бредущим по двору, он мелькал перед её глазами только в компании Мидоримы, изредка — других членов команды, а пару раз он стоял в коридоре и разговаривал с Мияджи о клубе. Сегодня у них, кажется, не было тренировки, но Такао выглядел так, словно пробежал марафон: мало того, что он был взволнован и нервно переминался с ноги на ногу, так ещё и дышал через раз, утомленный бегом. Даже рубашка на нём взмокла от пота, и Изуми не сразу поймала себя на том, что разглядывает его шею и расстегнутый воротник, а когда опомнилась, прямо встретилась с ним взглядом и нахмурила брови.       — Ну, чего тебе надо? — она сказала это скорее нетерпеливым, чем грубым тоном, и сильнее всего старалась скрыть за ним свое смущение.       — Ты видела Мияджи-сан?       — Хибари, что ли? — он кивнул в ответ. — Да, несколько минут назад она стояла прямо здесь, затем сказала мне, что у неё какие-то дела и убежала.       — Я так и думал! — он хлопнул в ладоши, снова схватил Изуми за плечо и наклонился к самому её уху. — Слушай, давай выйдем сейчас, мне нужно с тобой кое о чем поговорить.       — А давай не будем, а? — она уже представила, как это все выглядит со стороны. Потом, правда, поняла, что Такао отвяжется от неё только в том случае, если она решит его выслушать, поэтому просто не могла не согласиться: — Ладно, так уж и быть.       Оставив случайных свидетелей взволнованно и недоуменно перешептываться, они спустились на первый этаж и вышли на школьный двор. Погода была гораздо хуже, чем казалось Изуми сначала: небо было не просто затянуто тучами — с него лилась противная мелкая морось, и туман заволок все вокруг, окутав двор легкой полупрозрачной дымкой. Но в воздухе от этого почему-то не стало свежее — совсем наоборот, стояла такая духота, что становилось трудно дышать. Сморщившись и откашлявшись, Такао отвел девушку в сторону, чтобы никто их не слышал, и сходу выпалил:       — Шин-чан идет на свидание с Мияджи.       Изуми так резко вдохнула от изумления, что тоже начала кашлять.       — Чего-чего? – пробормотала она сквозь выступившие на глазах слезы. Затем сделала глубокий выдох и попыталась успокоиться. — Мидорима? С Хибари? Ты что, совсем дурак такое говорить?       — Да я бы тоже не поверил, скажи мне кто, — продолжил тот, на этот раз чуть приглушенно. — Но факты говорят сами за себя — слушай, ты же подруга Мияджи, неужели ничего странного в ней не заметила?       Девушка подумала и согласилась — разумеется, что-то такое было. Вспомнить хотя бы её рассеянное, мечтательное поведение, этот странный блеск в глазах… но Хибари, вообще-то, часто бывала такой, так что Изуми даже и не задумывалась о том, что это могло что-то значить.       — Мияджи-сан умная, она действовала так, чтобы никто в команде ничего не заподозрил, но я-то близок Шин-чану, от меня у неё так просто отвертеться не получилось! — продолжал Такао доказывать свою теорию. — Уверен, она и на должность менеджера напросилась, чтобы быть к нему поближе…       — Так, а вот это уже перебор! — решительно одернула его Изуми, сдвинув брови к переносице. — Не позволю так отзываться о своей дорогой подруге, особенно тебе.       — А я разве сказал что-то плохое? — искренне изумился Такао. — Мияджи-сан, конечно, и без этого могла бы стать нашим менеджером, она в самом деле очень многим нам помогает сейчас, и все же… Сердцу не прикажешь, и это видно: все её попытки лишний раз заговорить с Шин-чаном, остаться с ним в зале наедине, выполнить вместе с ним поручение тренера… Знаешь, сколько я за последнее время был вынужден возвращаться домой в одиночестве только потому, что Мияджи заставляла Шин-чана остаться под предлогом выполнения своих обязанностей менеджера? И ведь только его одного — никого другого!       — Слушай, Такао, у меня такое ощущение, что ты просто ревнуешь, — вздохнула Изуми и покачала головой. — Ну, поговорила Хибари с Мидоримой пару раз, а ты ходишь и накручиваешь. Ну прямо никак не можешь в одиночестве! — она замолкла и подняла на него внимательный взгляд. — Кстати, ты точно не из этих?       — Не хочешь мне верить, сама взгляни! — он самым наглым образом схватил её за руку (ну что за дурацкая привычка?) и резким движением потянул куда-то за угол.       Девушка хотела вырваться, но Такао держал крепко и был настроен решительно, а обижать его ещё сильнее, особенно после замечания про «этих» ей отчего-то не хотелось. В итоге Изуми решила, что лучше уж она посмотрит на то, что он там хотел ей показать, чем будет совершено бесполезно тратить время, продолжая бестолково с ним спорить. Как можно втолковать Такао то, что Хибари ну никак не может испытывать какие-то чувства к Мидориме? Нет, дело даже не в том, что не может — она просто не станет совершать такую страшную ошибку! Уж кому-кому из девушек, а ей точно известно, какое ас Шутоку бесчувственное бревно в плане отношений и как он вообще относится к противоположному полу. Насколько успела разобраться в этом сама Изуми, наблюдая со стороны, ровным счетом никак. Так что всё это просто какой-то вздор.       Следом за Такао девушка пробежала через весь двор и, миновав тот самый сарай, где она впервые встретилась с ним лицом к лицу, резко затормозила у ограды. Парень старался держаться в тени и что-то напряженно высматривал впереди, у выхода из спортзала.       — Ничего здесь нет, — нахмурилась Изуми.       — Терпение… — пробормотал он, делая предупреждающий знак рукой. — Сейчас ты во всем убедишься…       И, не успела девушка вновь возмутиться, как до её слуха донеслись шаги и скрип двери. Она дернулась и чуть не осела на землю от удивления, когда действительно увидела Хибари в компании Мидоримы, выходящую из спортзала. И если баскетболист выглядел вполне обыкновенно — спортивная одежда, кроссовки, сумка, то на девушке была синяя юбка до колена, ослепительно-белая блузка с блестящими пуговицами и туфли на высоких каблуках. И это несмотря на то, что Хибари терпеть не могла высокую обувь и непременно с криком наворачивалась каждый раз, когда рисковала её надеть. Ещё у неё была необычная прическа, аккуратная и красиво уложенная, неброский, но выразительный макияж и, главное, много всяческой бижутерии везде, где только можно, начиная от массивной цепочки на шее, заканчивая блестящими браслетами на руках. Разумеется, ничего этого не было, когда девушка расставалась с Изуми, и оставалось только догадываться, где Хибари научилась такому скоростному перевоплощению. Девушка что-то говорила Мидориме, но с расстояния слов было просто не разобрать. Тот слушал и не перебивал, впрочем, не убирая при этом с лица привычного скучающего выражения.       — Да мало ли что это может значить! — выпалила Изуми, и Такао тут же зажал ей рот рукой. Мидорима обернулся, но, кажется, не заметил их.       — Признай, это именно то, на что похоже… — пробормотал Казунари негромко, почти сквозь зубы. — Понятия не имею, куда они идут, но готов поспорить, что им не просто по пути до ближайшей автобусной остановки.       — Это… я даже не знаю… — Изуми уже поняла, что Такао был прав, но ей было очень трудно с этим смириться. — В принципе, а чего в этом плохого? Это только их дело, не наше, не стоит в него лезть…       Девушка решительно пошла в отступление — она не знала, как ей ещё стоит на такое реагировать, поэтому решила выбросить увиденное из головы. Хибари идет на свидание с Мидоримой? Ну и пусть. Она умная, она знает, что делать. Если что и заботило Изуми по-настоящему, так это то, что подруга ничего ей об этом не сказала, даже не намекнула… Хоть она, конечно, и не была обязана, но Изуми почему-то всегда казалось, что, влюбись она сама в кого-то, Хибари стала бы первой и единственной, с кем бы она этим поделилась. Но может, всё это несерьезно, и потому Мияджи промолчала? А впрочем, поведение девушки и её чрезмерно женственный вид наталкивали на совсем иные выводы.       — И что ты будешь делать теперь? — задал Такао неожиданный вопрос, отстраняясь.       — В смысле? — Изуми оторвала взгляд от парочки, исчезающей за забором. — Домой пойду. Сделаю вид, что ничего не видела. Хибари мне сама все расскажет, если захочет.       — О таком не рассказывают, — заметил он. — И вообще, неужели тебя все это не беспокоит?       — А почему это должно меня беспокоить? — пробормотала девушка, всеми силами стараясь придать голосу спокойный и небрежный тон. — Я же не влюблена в Мидориму.       — Да причем тут Шин-чан? — устало выдохнул Такао. Убедившись, что никто их уже не видит, он вывел девушку на открытое место. — Я про Мияджи говорю.       Изуми рассеяно смотрела на Такао и никак не могла взять в толк, что он имеет в виду. До этого момента девушка искренне считала, что парень так обеспокоен из-за своего товарища по команде, но какие у него могли быть причины волноваться за Хибари? Мидорима, может, и не самый приятный человек в плане общения, но он не маньяк какой и вряд ли причинит девушке вред, особенно вот так, при свете дня. Казунари же его лучший друг, так чего же такого он знает про аса Шутоку, что заставило его так переполошиться?       — Не понимаешь, да? — обратился он к ней с очередным вздохом, и Изуми невольно почувствовала себя круглой дурой. — Если Мияджи влюблена в Шин-чана… упаси её от этого небо… Слушай, я очень хорошо его знаю и не раз видел, чем заканчивались подобные истории для его фанаток. Слезы, сопли — Шин-чан, знаешь, не слишком тактичен с девушками, и романтик из него, как из меня балерина. Мияджи мне нравится… — он осекся, заметив, как изменилось выражение лица Изуми. — Нет, не в том смысле нравится, я просто считаю, что она очень хорошая и добрая. Поэтому не хочу, чтобы Шин-чан причинил ей боль своим безразличием. Уверен, раз уж она твоя подруга, то и ты меня в этом поддержишь.       — Мы все равно… Ничего тут не сможем сделать, — привела Изуми свой последний аргумент. — Я же не могу отговаривать Мияджи от встреч с Мидоримой, это неправильно.       — Нам и не нужно вмешиваться, — заверил её Такао. — Просто убедиться, что ничего плохого не произойдёт.       — Следить за ними, что ли? Не уверена, что это хорошая идея. Думаю, что они и сами способны разобраться в своих отношениях       — Мы только один раз посмотрим и оставим их в покое, — твердая решимость вдруг наполнила его голос. — Я все равно за ними пойду. А ты, если не хочешь, вовсе не обязана делать то же самое, но я хочу попросить тебя о помощи…       Изуми заколебалась. Чего скрывать, она была практически во всем согласна с Такао, но всё же никак не могла пойти на такой серьезный шаг, как бесцеремонное вторжение в чужую личную жизнь, особенно если речь шла о жизни Хибари, её лучшей и единственной подруги… Но плохое предчувствие никак не могло отпустить девушку, а непривычно серьезный беспокойный тон Такао только подливал масло в огонь. Может, она все же должна была? Всего лишь один раз. Ради Хибари. Решившись, Изуми подняла глаза на Такао и кивнула. В ответ на это он только улыбнулся и быстро пошел к воротам.       — Может, стоит сходить за велосипедом? — девушка бросила взгляд в сторону сарая, но тот покачал головой.       — Не стоит — мы же всё-таки следить за ними собрались. Думаю, сейчас придется пробежаться, чтобы их догнать, но как только Мияджи-сан и Шин-чан окажутся в зоне видимости, надо будет притормозить и вести себя как можно незаметнее…       «Прямо как сталкеры какие-то» — подумала Изуми про себя. Интересно, если Хибари узнает об их намерениях, она обидится? Пожалуй, даже с характером Мияджи проигнорировать подобное посягательство на личное пространство просто невозможно. Но в любом случае, отступать было уже поздно, и вскоре рискованные авантюристы покинули территорию школы, надеясь, что ещё успеют отыскать растворившуюся в толпе парочку и догнать её, не привлекая к себе внимания. У Изуми не было опыта в наблюдении за людьми, зато Такао вел себя так, словно всю жизнь работал секретным агентом американских спецслужб: он внимательно разглядывал потоки людей на обеих сторонах улицы, отыскивая в них объект своей слежки, а когда синяя юбка Хибари вдруг замаячила впереди (благо улица была длинная и прямая), и вовсе перешел в режим ниндзя, то есть, стал идти в опасной близости к ней и Мидориме без малейшей опаски быть пойманным. При этом он даже умудрялся не казаться подозрительным — ни дать ни взять, обычный старшеклассник, бредущий по улице без особой цели!       — Я смотрю, тебе не впервой, — буркнула Изуми, догоняя его у пешеходного перехода.       — Всякое бывало, — усмехнулся он, а затем снова посерьезнел и перевел взгляд на дорогу. — Смотри, они идут прямо к главной улице!       — Если даже здесь так много народа в это время… На главной мы быстро их потеряем.       — Предлагаю нам самим затеряться в толпе, — проговорил Такао, дождавшись зеленого сигнала светофора. — Тогда они нас точно не заметят.       Изуми пожала плечами — она уже поняла, кому тут виднее. Двигаясь в потоке людей (девушке пришлось схватить Такао за ремень сумки, чтобы самой не потеряться), они уверенно шли за Хибари и Мидоримой, которым пришлось ускорить свой неспешный шаг, чтобы подстроиться под остальных пешеходов. Интересно, куда же они все-таки направлялись? На этой улице стояли кафе, небольшие торговые центры и магазинчики: выбор был просто огромный, впрочем, все так или иначе сводилось к тому, что, куда бы они ни пошли, это все сильнее походило на свидание. Любопытство в Изуми боролось с возрастающим удивлением — она даже отбросила прочь все сомнения, полностью сконцентрировавшись на том, чтобы ничего не упустить. Оказавшись ближе, девушка сразу отметила, что Хибари и Мидорима шли друг от друга на расстоянии и, кажется, почти не взаимодействовали до тех пор, пока Мияджи не обернулась к своему спутнику и что-то ему не сказала. Затем они остановились и огляделись — Изуми уже без подсказки Такао юркнула за ближайший столб — и свернули в переулок.       — Идём за ними? — Изуми действительно опасалась, что вне толпы их быстро заметят, но Такао, кажется, знал, что делает, и она решила довериться ему.       Оказавшись в небольшом закутке, где со всех сторон над ними возвышались лишь каменные стены домов, а под ногами крошилась потрескавшаяся плитка, Изуми проследила за взглядом Казунари. Тот, к счастью, успел заметить, куда именно зашли Мидорима с Хибари. Это было не очень большое заведение вроде кафе-пекарни с деревянной вывеской на массивной двери, с широким крыльцом, на которое вела достаточно крутая гранитная лестница. Вот так просто заходить внутрь было опасно, поэтому первым делом Такао подошел к окну и, прячась за выступающей рамой, вгляделся в мутное, заляпанное грязными разводами стекло.       — Все чисто, — отрапортовал он. — Они далеко сели, так ещё и спрятались за колонной, так что не должны нас заметить.       Хотя Изуми по-прежнему грызли нехорошие предчувствия, она послушно кивнула и вошла следом за Такао внутрь кафе. За дверью царил полумрак, разбавляемый теплым светом свисающих с потолка чудных стеклянных ламп и канделябров с искусственными свечами, тени плясали по разукрашенным узорами стенам, вся мебель была плетеная, на стенах висели натюрморты и портреты каких-то очень утонченных людей. Пахло кофе и булочками, так что девушка ощутила подкативший приступ голода, а когда мимо прошла стройная официантка в кремовом платье с подносом со сладостями, она только обреченно вздохнула. Мидорима и Мияджи действительно сидели в конце помещения, за закрытым чем-то вроде ширмы столом и разговаривали с другой официанткой — должно быть, делали заказ. Такао выбрал место через два стола от них и прикрыл лицо меню, с которого на Изуми особенно заманчиво смотрело банановое пирожное.       — Странное они выбрали место, — произнес он, косясь в сторону парочки.       — Почему? — нахмурилась девушка. — Посидеть в каком-нибудь уютном кафе — вполне себе обычное начало для свидания.       — Не скажу, что Шин-чан не любит сладости… Но, во всяком случае, он делает вид, будто терпеть их не может и если ест, то только тайком — сам видел, не вру. Заходит в раздевалку, достает конфету и старательно так её разжевывает… А впрочем, о чем это я. Знаешь, есть такие люди, которые считают, будто любить сладкое – это чисто для детей. Так вот Шин-чан один из них. Так разве стал бы он показывать девушке свою слабость?       — Понятия не имею, — буркнула Изуми, разваливаясь на стуле. — Странный он тип, таких не пронять так просто. Хотя любовь к сладкому…       — Надо что-нибудь взять, а не то нас отсюда выгонят, — неожиданно перебил её Такао. Он внимательнее всмотрелся в меню. — Заказать тебе кофе?       «Пироженку хочу», — подумала девушка, но вслух ничего не сказала, только покачала головой. Кофе она не очень любила, а на что-то съедобное у неё вряд ли хватило бы денег — мама в последнее время все реже выдавала карманные, и ни о каких лишних сладостях и речи быть не могло. Зато Такао спокойно взял себе кружку горячего шоколада и какую-то булочку с корицей, от одного запаха которой у Изуми текли слюнки. Чтобы не мечтать о невозможном, она решила отвлечься и посмотреть на потолок, украшенный объемными фресками в виде слонов и каких-то странных человечков с кривыми ногами, танцующих не менее странные танцы.       — ... совсем ничего такого! — Изуми даже дернулась, когда до неё донесся необычно громкий голос Хибари. Такао оторвался от горячего шоколада и обратился в слух. — И место тихое, так что нас вряд ли кто увидит…       Мидорима ответил ей что-то, но он говорил так тихо, что нельзя было разобрать ни слова. Продолжала Мияджи тоже негромко, как будто шёпотом, достаточно звучным для того, чтобы его услышать, но слишком неразборчивым, чтобы понять. Изуми переглянулась с Такао. Одна лишь фраза подруги столько странных теорий породила у неё в голове! «Здесь нас никто не увидит» — однако, весьма подозрительно звучит. Задумавшись на секунду, Такао привстал с места. Убедившись, что рядом нет никого из персонала, он вышел из-за стола и пересел поближе к ширме, чтобы подслушать что-то ещё. Наверное, это было совсем уж некрасиво и неправильно, но в тот момент Изуми об этом и не подумала — настолько она была заинтригована происходящим. Кроме того, её внимание привлекло кое-что совсем иное, а именно, оставленная Такао недоеденная булочка. Весьма заманчиво, хотя…       — Была не была, — вздохнула девушка, отламывая кусочек кончиком ложечки.       До чего же это было вкусно! В этом кафе определенно знали путь к сердцу любого клиента — сладость грела и язык, и душу, так что Изуми не смогла удержаться от того, чтобы обделить своего спутника еще на один кусок. А потом ещё на один…       — Знаешь, я был уверен, что моя булка была в два раза больше, когда я уходил, — заметил Такао, выразительно приподняв брови, когда вернулся на свое место.       — Реальность обманчива, — важно произнесла девушка. — Твои субъективные представления в корне могут отличаться от состояния, в котором пребывает объективный мир.       — У тебя все губы в корице.       «Вот черт!» — Изуми сначала сползла под стол, давясь от стыда, затем схватила со стола салфетку и принялась лихорадочно ею вытираться, ловя на себе взгляд то ли удивленный, то ли озадаченный. Неужели нельзя было есть аккуратнее? Попасться на хищении чужой булочки, да ещё и в такой момент — это ж надо! Будь проклята эта страшная тяга к сладкому, пускай горят в огне пирожные и конфеты! А то сочтут за воровку какую, а ты отпирайся потом.       — Мне казалось, ты не любишь сладкое, — Такао отчего-то произнес это с крайне глубокомысленным видом.       — Кто тебе сказал? — девушка решила не увиливать от правды, а пойти в лобовую. — Далеко не все скупые на эмоции люди ведут себя как Мидорима, презирая все «детское». И вообще, я же не выпускница, мне можно.       — Ми-чан, прежде чем ты прикрылась салфеткой, на твоем лице промелькнуло столько различных выражений, что «скупостью» здесь и не пахнет, — парень говорил таким тоном, что было совсем не понятно, подшучивает он или издевается. — Но в любом случае, если ты любишь булочки, то почему ничего себе не закажешь?       — Денег нет, — она замолчала на секунду и тут же предвидела его следующую фразу по выражению лица. — И нет, ты не можешь за меня заплатить, потому что так обычно делают, когда встречаются, а это не наш случай, так что обойдусь.       — Я бы мог одолжить тебе денег, — заметил Казунари, ничуть не смутившись. — Это ведь совсем не то же самое, что заплатить, верно? Так могут делать даже друзья.       — Но мы не друзья.       Если даже эти слова как-то задели Такао, он постарался скрыть свои эмоции, склонив голову в обреченном вздохе и приложив руку ко лбу. Изуми ощутила неловкость, словно она его ударила, и эти чувства только усилились, когда парень поднял на неё взгляд, и в нем снова не читалось ничего кроме легкой насмешки. Нужно было как-то сгладить момент. Тем более, идея одолжить деньги звучала весьма неплохо — была в словах Такао, так или иначе, логика, и девушка была бы не прочь ею руководствоваться, так как живот отчаянно просил продолжения банкета, и куска от чужой булочки ему явно не хватило. Она отчаянно думала, что ей следует сказать теперь.       — Хм… Может, товарищи?       — Чего?       — Ну, я не могу называть другом человека, с которым почти не знакома. Так что пускай будут товарищи, — девушка неуверенно подмигнула. — А товарищ одолжит товарищу пятьсот йен на пирожное?       Кажется, при этих словах Такао повеселел — во всяком случае, задумчивая апатия исчезла с его лица, уступив место лучезарной улыбке. Изуми подозвала официантку и заказала у неё то самое банановое пирожное с первой страницы меню. Его принесли быстро, и девушка тут же накинулась на еду — уплетая за обе щеки, она так наслаждалась моментом, что даже забыла, зачем они вообще сюда пришли. Такао, похоже, тоже увлекся размешиванием горячего шоколада в кружке — Изуми не могла есть, пока на неё пялились, поэтому попросила парня смотреть на что угодно кроме себя. Наверное, именно поэтому он первым очнулся и процедил:       — Они закончили.       Изуми бросила взгляд туда, где сидели Мидорима с Мияджи, и увидела, как они рассчитываются с официанткой. Еще секунд пятнадцать, и эти двое обернутся, после чего пойдут вдоль столов к выходу и, конечно, увидят их. А сбоку только стена, бежать некуда, и остается только залезть под стол или же снова прикрыться меню, но на это лучше не надеяться — так неужели единственное решение — это сказать, будто их встреча совершенно случайна, хоть и шанс, что им поверят, ничтожно мал? На самом деле, появляться у кого-то перед глазами в компании Такао отчего-то совсем не хотелось…       — За мной! — от лихорадочных мыслей девушку отвлек громкий шепот Казунари. — Пройдем вплотную к столам, а на счёт три — бегом к выходу!       — Что ты… — растерянно пробормотала Изуми, но сама поймала себя на том, что в который раз за день послушно идет за Такао, на ходу запихивая в рот остатки пирожного.       — Раз… — девушка успела бросить взгляд назад и убедиться, что Хибари еще не закончила расплачиваться. — Два… — из-за ширмы показался Мидорима, но смотрел он, к счастью, в другую сторону. — Три!       В несколько прыжков неудавшиеся шпионы оказались у двери, а затем одновременно вылетели из неё наружу — Изуми умудрилась запутаться в ногах, правда, она так и не поняла, в чьих именно, кубарем полететь вниз с той самой крутой лестницы и растянуться на асфальте прямо перед входом в кафе. Пытаясь собрать мысли в кучу, она кое-как поднялась на четвереньки и сморщилась от боли в поцарапанных ладонях, а затем Такао буквально оттащил её в сторону и, поскольку времени убежать из переулка у них уже не было, спрятался вместе с девушкой за лестницу. Колено, которым Изуми тоже умудрилась приложиться о землю, теперь нестерпимо болело, и она с трудом сдержала стон, когда вновь провела им по асфальту. В то же мгновение дверь распахнулась, и девушка увидела мельком белые туфли Хибари.       — Ты что-то слышал? — спросила она, остановившись, и у Изуми сердце ушло в пятки.       — Как будто кого-то придавили, — отозвался Мидорима, но, похоже, решил не заострять на этом внимание и направился прочь, а Хибари молча последовала за ним.       — Ты как? — обратился к Изуми Такао, едва убедившись, что парочка пропала из виду.       — Жить буду, — процедила та. Взгляд Казунари стал обеспокоенным, но девушка только покачала головой. — Пройдет, не переживай.       — Может, не стоит продолжать? — пробормотал тот растерянно. — Мы, вроде, уже достаточно увидели.       — Ну уж нет! — Изуми решительно поднялась на ноги. — Неужели ты хочешь, чтобы моя жертва оказалась напрасной? Я думаю, если мы уж взялись идти до конца, то теперь уже поздно поворачивать назад.       Такао взглянул на девушку с сомнением, но всё-таки кивнул, соглашаясь с ней. К счастью, в кафе он как раз успел подслушать, куда Мидорима и Хибари собирались пойти дальше. И этим местом оказался… Зал игровых автоматов.       — Что это за странный выбор? — нахмурилась Изуми, убедившись, что Такао не ошибся, и парочка действительно продолжила совместное времяпрепровождение там. — Насколько я знаю, ни Хибари, ни Мидорима игрушками особо не увлекаются, а тут вдруг ни с того ни с сего решили сходить, да ещё и в такое время, когда игровые комнаты посещает так много народу…       В игровой комнате действительно было душно и людно, в основном из-за обилия учеников из местной средней школы, которые имели привычку просаживать там напрочь все деньги, выданные родителями на обед. Хотя, если подумать, то толпа — это всё-таки плюс, если нужно проследить за кем-то, да и полумрак в зале ощутимо играет на руку сталкерам, так что на этот раз Такао и Изуми было гораздо проще вести свою слежку.       — О, они сели за «Быстрого Мао», — едва отыскав хорошее место в углу, произнес Казунари и указал в дальний конец зала. — Знаешь, это такой автомат для двоих — на нем, если не ошибаюсь, дают больше всего билетиков.       Игра длилась достаточно долго, так что Изуми успела заметно утомиться за время ожидания. Роясь от скуки в своей сумке, она нашла какой-то леденец и теперь монотонно грызла его, то и дело бросая косые взгляды на подругу. Кажется, Хибари была действительно счастлива проводить вот так время. А Мидорима… Ну, во всяком случае, он не выглядел больше таким уж противным и даже как будто втянулся в игру. Изуми не знала, сколько партий они там сыграли, но количество выигранных билетиков поражало — их точно было больше сотни, и это число продолжало расти.       — Даже не представляю, зачем им это всё так пондобилось, — пробурчала Изуми, бессмысленно постукивая пальцами по столу.       — Слушай, у меня идея! — Такао, тоже скучающий, неожиданно оживился и наклонился к ней. — У тебя в телефоне есть гороскоп?       — Зачем это? — она нажала на дисплей своего «самсунга» и, щелкнув по нужной иконке, вышла в Интернет. — Никогда не интересовалась.       — Ты может и нет, зато… — парень пробежал глазами по строкам… — Вот, нашел! Талисман для раков на сегодня… Фиолетовый слон?       Он перевел взгляд на стойку пункта выдачи призов, где заработанные на автоматах билетики меняли на всякие игрушки, и в глаза ему действительно бросилась лежащая посередине стеллажа игрушка, вроде как, резиновая, фиолетового цвета в форме слона. Стоила она дорого, дешевле мягких медведей в полный рост, конечно, но всё равно немало, еще и для такой бесполезной вещи.       — Я понял! – Такао хлопнул в ладоши, безмерно обрадовавшись собственной сообразительности. — Шин-чану нужен талисман, но у него в запасе не так много времени, чтобы просиживать за автоматами, где за победу дают мало билетиков. Именно поэтому он выбрал самый прибыльный автомат из всех — и поскольку тот предназначен только для двоих, попросил Мияджи помочь! Хотя, это не объясняет, зачем они вдвоем ходили в кафе…       — Как и то, почему он тебя об этом не попросил, — вставила Изуми. — Зачем было приплетать Хибари?       — Мне кажется, это как раз она всё придумала. Уверен, Шин-чан рассказал Мияджи про талисман, когда они ходили в подсобку за насосом для мячей, и она тут же догадалась, что из этого можно извлечь выгоду, поэтому сразу после тренировки выгнала меня из зала и сама предложила помощь.       — Выгнала? — переспросила Изуми недоуменно.       — Влюбленные люди — страшные люди.       Такао, похоже, не ошибся — прошло ещё минут пятнадцать, после чего Мидорима выкупил всё-таки того слона за все собранные билетики, и они вместе с Хибари вышли из зала. Именно тогда Изуми вдруг ощутила ни с того ни с сего приближение того самого переломного момента, когда что-то обязательно должно произойти, поэтому на этот раз она захотела подобраться как можно ближе к объектам своей слежки и услышать абсолютно всё, о чём они говорили, несмотря на возражения Такао, который убеждал её быть осторожнее.       Если вся прогулка была только ради странных заморочек Мидоримы, это сразу станет ясно, и можно будет успокоиться. Но если дело не только в этом, Изуми должна понять причину…       — Спасибо, — Мидорима стоял прямо рядом с кустами, за которыми девушка решила спрятаться на свой страх и риск. Одним громким вздохом она уже могла выдать себя. — Пока, Мияджи.       — Стой! — Изуми дернулась, потому что очень редко слышала в голосе подруги подобную интонацию — нервную, слегка испуганную. — Мы можем… Поговорить?       — Мне надо идти сейчас, так что давай потом как-нибудь, — отрезал баскетболист и, даже не оглянувшись, решительно направился вниз по улице.       — Прошу тебя! — Мияджи догнала его, схватила за руку и резко замерла, как будто сама не ожидала от себя такой смелости.       Изуми плохо видела лицо Хибари и не могла прочитать её эмоции, зато краем глаза заметила, как дернулся Мидорима, а следом — ещё сильнее — ощутила дрожь застывшего рядом Такао. Дело явно было не в мерзком дожде, который внезапно усилился — в отличие от девушки, парень смотрел прямо на своего друга — он плотно сжал губы и даже, казалось, слегка побледнел. Тяжелая дождевая капля попала Изуми в глаз, и она сморщилась, отведя взгляд от того, что происходила впереди.       — Только быстро, — услышала она нетерпеливый, даже немного грубый — но казалось, по большей части от замешательства — голос Мидоримы.       — Только давай немного отойдем отсюда, — спешно, заплетающимся языком пробормотала Хибари, и они вдвоем прошли чуть дальше, к фонтану, рядом с которым стояли пустующие деревянные скамейки.       — Это нужно остановить, — Изуми дернулась от твердого, уверенного шепота Такао, прозвучавшего прямо над её ухом. — Я уже видел такое и знаю, чем все это закончится.       — И что ты собираешься делать? — девушка схватила его за рукав и резко, со всей силы потянула вниз, удерживая на месте.       — Скажу, что мимо проходил, случайно их увидел, да что угодно! — он стряхнул руку Изуми со своего плеча. — Главное, что в моем присутствии…       — Не надо, не мешай им! — девушка буквально повисла на Такао — Мидорима и Хибари, наверное, только чудом не услышали их возни. — Мы только смотрим, помнишь? Нельзя вмешиваться, это неправильно…       — Мы и так много всего неправильного уже натворили, так что…       — Мидорима-семпай.       Это обращение из уст Хибари резануло Изуми слух, и она отвлеклась, ослабив хватку. Такао тоже почему-то успокоился и замер. Дождевые капли разбивались о землю всё чаще и чаще, и тишину заполнил ровный, мелодичный стук — казалось, ещё чуть-чуть, и следом разразится буря. Сердце бешено забилось в груди Изуми, но она никак не могла понять, что происходит и почему ей так страшно. Теперь уже ей самой хотелось выскочить из укрытия, броситься Хибари наперерез и не дать ей продолжить, но девушка лишь беспомощно осела на землю, молча ожидая, что случиться дальше. Солнце скрылось за тучей, и над головой резко потемнело.       — Ты кажется... нравишься мне.       Изуми ахнула, приложив ладони к губам. Такао стер дождевые капли со лба, стараясь за этим жестом скрыть смешанные эмоции, промелькнувшие на его побледневшем лице. Мидорима казался непроницаемым. Медленным движением он снял с себя очки, протер их салфеткой и снова поднял взгляд на Хибари, которая стояла, ни живая, ни мертвая, побледневшая от волнения и переизбытка чувств. Изуми не могла видеть выражения его глаз, но была готова поклясться, что в них тогда не отразилось ничего кроме холодного пренебрежения и досады. В сумерках, в свете уличных фонарей, он был словно палач, готовый вынести смертный приговор.       — Как жаль, — произнес Мидорима ровно, без тени издевки или злобы, но это было гораздо хуже, чем если бы он над ней посмеялся. — Выходит, все было только ради этого?       Хибари молчала. Она так и не могла оторвать взгляд от мокрого асфальта и поэтому стояла, обреченно склонив голову.       — Я знал с самого начала, что здесь что-то нечисто, — продолжил он, не отводя глаз. — Что ж, действительно очень жаль. Надеяться на что-то иное с моей стороны было бы совсем глупо, ведь вся эта ваша предсказуемость… Она никогда не исчезнет.       — Но разве ты не говорил, что я тебе нравлюсь?! — Хибари вскинула голову, но этот жест не придел ей решительности — наоборот, девушка стала выглядеть ещё отчаяннее, когда так кричала.       — Как менеджер, как простой собеседник, возможно, — Мидорима развел руками. — Вечно вы, девушки, все не так понимаете.       — Но… Мы же полдня провели вместе! Вместе ходили в кафе, в игровой центр!       — Ты предложила мне помощь, и я согласился — вот и всё. А то, что ты увидела или узнала нечто, чего не должна была знать, не делает тебя какой-то особенной в моих глазах, — он замолчал, а Изуми никак не могла понять, о чем они говорят. — Ты даже представить себе не можешь, сколько девушек точно также стояло напротив меня, с таким же глупым видом, сколько из них возомнило себя не такими, как все, совершенно отличными от всех прочих, одинаково надоедливыми и абсолютно мне не нужными… Это случается так часто, что уже начинает надоедать — право, сколько уже можно? Даже талисманы не могут уберечь меня от этой напасти.       — Тогда… Что же мне делать? — голос Хибари сорвался, стал сухим и бесцветным, и она сама словно уменьшилась в размерах, растеряв вспыхнувший было в глубине души запал.       — Попробуй просто успокоиться и забыть, — ответил Мидорима так, словно говорил о чем-то совершенно незначительном вроде утерянной монеты в пять йен. — И лучше не разговаривай со мной больше.       С этими словами он развернулся и ровным, спокойным шагом пошел прочь. Хибари осталась у фонтана совершенно одна, она не могла сдвинуться с места и лишь молча смотрела вслед уходящему парню. Изуми не могла поверить своим глазам и ушам. Ненависть вскипела в её душе, удушающая ненависть к Мидориме Шинтаро, и девушка плотно сжала кулаки, так что даже была готова броситься следом за ним, чтобы затолкать ему в глотку все эти гадкие, пренебрежительные слова, но остановилась, потому что Хибари заплакала. Слез не было видно из-за дождя, но лицо девушки, с налипшими на него потемневшими от дождя волосами исказилось в такой гримасе отчаяния, что один её вид словно выбил у Изуми почву из под ног. Фигурка Мияджи, маленькая и сломленная, выглядела такой одинокой и потерянной, что девушка напрочь забыла про обидчика, вся её ненависть улеглась, сменившись желанием подойти и утешить, прижать к себе и не отпускать. Спасти Хибари от этого ядовитого дождя, опаляющего её белую кожу, залечить рану, нанесенную в самое сердце.       — Не ходи к ней, — плечо сжала холодная рука Такао. Голос его звучал удрученно, сжатые губы побледнели, но глаз не было видно из-за волос, налипших на лицо. — Ты ей ничем не поможешь.       — Но… — девушка и сама уже понимала, что это так. Даже если она сможет подыскать нужные слова, в любом случае, в своем нынешнем состоянии Хибари просто не захочет её видеть. А если узнает про слежку, то точно обидится, и на этот раз уже ни за что не простит. — Не надо было мне тебя останавливать.       — Нет, ты была права… Потому что если бы даже сегодня Мияджи не призналась, это бы ничего не изменило, а только отсрочило неизбежное.       Изуми растерянно проводила взглядом подругу, исчезающую за стеной дождя.       — И что с ней будет теперь?       — Вот уж не знаю, — покачал головой Такао. – Обязательно поговори с ней завтра. А если она не придет в школу, то иди к ней домой. Ни в коем случае не давай ей грустить, отвлеки и возможно… Мияджи будет легче.       — Но если она не сможет избавиться от своих чувств? Что ей делать, если Мидорима… если этот… В общем, как, по-твоему, я могу помочь ей заглушить в себе эту неразделенную любовь?       — Сомневаюсь, что ты можешь что-то для этого сделать, — Такао поднялся с колен и пересел на скамейку, а Изуми встала рядом. — Знаешь, Ми-чан, человеческое сердце так устроено, что оно часто не обращается к голосу разума — бывает, ты знаешь, что человек не испытывает к тебе никаких чувств, может, даже разговаривать не хочет, но все равно… Любишь его, — при этом он как-то странно на неё взглянул, всего на секунду, а затем снова отвел глаза. — Но думаю, с Мияджи все будет хорошо. С Мияджи…       Девушка снова сморщилась от дождя и залезла в сумку в поисках зонта.       — …и с Шин-чаном, — закончил он тихо.       — Я, кажется, зонт дома оставила, — Изуми обреченно упала на скамейку рядом с Такао.       — У меня он большой, так что и двоим места хватит, — ответил тот и добавил без особой надежды: — Если хочешь, я могу и до дома тебя проводить.       — А давай.       — Что, так просто согласилась?! — он даже подскочил с места от неожиданности.       — Мокнуть-то не хочется.       Идя домой под одним зонтом с Такао, Изуми не думала, что со стороны это выглядит странно, что люди могут подумать что-то не то. Её мысли были заняты совсем другим. Кажется, теперь она понимала, что имела в виду мать, когда в очередной раз говорила о том, как чувства ломают людям жизни, как важно думать и быть рациональным, а не идти на поводу у сердца. Она, конечно, не могла сказать, что любовь — это плохо или что-то в таком духе, но теперь… ей было определенно страшно влюбляться.       Что она будет делать, если человек, которому она отдаст свое сердце и мысли, так же грубо и бестактно растопчет её чувства? Сможет ли она спокойно вытерпеть нечто подобное?       — Пришли, — Такао остановился у начала улицы, на которой стоял её дом.       — Чёрт, а вдруг меня мама увидит? — девушка юркнула за забор и утянула парня следом. — Думать надо головой.       — Прости… Ми-чан, а с тобой все хорошо?       — В каком это смысле?       — Ты не будешь расстраиваться… Из-за Мияджи? Просто пойми, Шин-чан тоже не такой уж и плохой. Он…       — А ты защищать его будешь? — девушка проследила за тем, как изменилось лицо Такао. — Да ладно, я понимаю. Он просто грубый, бестактный урод, вот и все.       Ей показалось, что Такао слегка улыбнулся — наверное, впервые за последние полчаса.       — Пока, Ми-чан, — вздохнул он и отвернулся.       — Ага… До свидания, — ответила она.        И выскочила под дождь.