Нарисуй мою грусть

      Изуми бежала по пустому школьному коридору. До начала урока оставалось больше сорока минут, но обувь Хибари уже стояла внизу — это было странно, учитывая то, как Мияджи любила отсыпаться по утрам и опаздывать на занятия. Изуми волновалась, потому что подруга, к тому же, не отвечала на телефонные звонки, а после четвертой попытки девушки дозвониться холодный женский голос в трубке и вовсе сказал:

«Запрашиваемый абонент сейчас недоступен, перезвоните ему позже».

      Изуми боялась, что Хибари вообще не появится на уроках. Но когда рано утром она пришла к ней домой и услышала от её матери, что Мияджи уже ушла, то очень сильно удивилась и сразу поспешила в школу, чтобы поскорее с ней встретиться и узнать, всё ли в порядке. Во всяком случае, Хибари не осталась дома, а значит, дела обстояли гораздо лучше, чем могло быть — неудавшееся признание не отбило у неё желания выходить из дома.       Сейчас Изуми почему-то искренне надеялась, что Хибари все ей расскажет. Может, и не станет прямо упоминать имя Мидоримы, но про неудавшееся признание поведает уж точно. Она ведь не из тех, кто способен держать переживания в себе — а кому ей ещё высказаться?       Но даже если Хибари всё-таки решит зажаться… Изуми решила, что будет донимать подругу до тех пор, пока та не расскажет, хотя бы без подробностей, что с ней произошло. А если та вдруг начнет отнекиваться и придумывать отговорки — постарается отвлечь её чем-нибудь или хоть как-то поднять ей настроение, а только затем донимать расспросами. Ведь у Хибари не должно возникнуть даже смутных подозрений о том, что Изуми может быть известно о чём-то.       Добежав до конца коридора, девушка резко распахнула дверь, ведущую в класс. Там было пусто, и только сумка Мияджи стояла на её парте. Самой Хибари нигде не было, и Изуми это очень насторожило, поскольку она даже представить не могла, чем подруга могла заниматься в такую рань. Девушка приблизилась к окну и выглянула, но увидела лишь охранника, одного из учителей и парочку третьегодок на краю стадиона. Сегодня солнце опять палило нещадно – так, словно вчерашнего дождя не было и вовсе.       — Ясу?       Изуми вздрогнула и обернулась — Хибари стояла в дверном проеме и удивленно хмурилась, её лохматые волосы были непривычно собраны в пучок, а вместо линз, которые девушка всегда носила вне дома, на ней были очки в тонкой зеленой оправе.       — Ты что здесь делаешь так рано? — недоуменно спросила она, проходя через весь класс к своей парте.       — Я… А я… — Изуми растерялась и не смогла придумать, что сказать, поэтому схитрила: — А ты?       — Ох, так это из-за клуба, — спешно, даже не задумываясь, пояснила Хибари и стала перебирать учебники в сумке. — Тренер попросил меня прийти до уроков, взять ключ от чулана в зале и найти кое-что для сегодняшней тренировки. Ключ у меня, так что можно отправляться — если хочешь, пойдем вместе.       Изуми медленно кивнула, и они снова вышли в коридор, к лестнице в задней части здания, откуда можно было попасть во внутренний двор. Спускаясь на первый этаж, девушка неотрывно смотрела на Хибари — что-то в ней определенно изменилось, может, так казалось из-за очков или новой прически, но Мияджи определенно не выглядела подавленной, как думала Изуми, а вела себя вполне естественно, и даже заулыбалась ярким солнечным лучам, когда вышла на улицу.       — До чего же замечательное утро, — голос её звучал привычно весело, и в нём не ощущалось ни единого намека на фальшь. — Тучи ушли на запад, так что сегодня снова будет жарко… — она наконец поймала на себе пристальный взгляд. — Что с тобой, Ясу? Что-то не так?       — Где твои линзы? — девушка снова ответила вопросом на вопрос. — Почему ты не брала телефон с утра?       — А, это… — девушка стыдливо отвела взгляд. — Вчера вечером я забыла зарядить его и потому брать с собой не стала — какой в этом смысл, если всё равно быстро выключится? – она явно хотела перевести это в шутку, но необыкновенно суровый взгляд Изуми смутил её. — А что насчет линз… У меня было сильное раздражение глаз, а их нельзя носить, когда какие-то проблемы, — Хибари вдруг улыбнулась, все ещё надеясь рассеять серьёзность подруги. — Может, ещё про прическу спросишь? Видишь ли, я просто подумала, что всё время накручивать волосы на пальцы — плохая привычка. И поэтому вдруг, собрав их в пучок, я разучусь нервничать… Или начну вместо этого грызть ногти. Одно из двух.       «Сильное раздражение на глазах? — Изуми всё ещё цеплялась за эту фразу. — Сколько же ты вчера плакала?»       — Я постараюсь быстро, — отперев дверь в спортзал, девушка сразу же направилась к чулану. — Лучше тебе подождать меня здесь.       Изуми осталась стоять у двери. На самом деле и зал, и баскетбольное кольцо перед глазами напоминали ей тот самый вечер, когда она встретилась здесь с Такао и, как ей тогда показалось, опозорилась перед ним. Хотя вся эта история закончилась хорошо, неприятный осадок в душе всё же остался, и девушка решила, что надо бы себя отвлечь, чтобы не думать об этом. Она прошла к скамейке, стоящей вдоль дальней стены, и нашла за ней мяч, который кто-то, видимо, забыл убрать после вчерашней тренировки. Изуми никогда раньше не забивала в кольцо и даже на уроках физкультуры предпочитала заниматься чем-нибудь другим, но сейчас впервые в своей жизни решила попробовать. Неспроста же, должно быть, этот странный спорт так популярен в их школе. Полная решимости, девушка встала за линией, нарисованной на полу белой краской, подняла мяч над головой и подкинула — тот и вовсе не долетел до щита. Не особо расстроившись, она подняла его и бросила ещё раз. И бросала вот так без всякого толку до тех пор, пока её мысли окончательно не покинули реальный мир. Изуми удивляло и даже немного пугало то, что Хибари выглядела такой… Беззаботной. Как будто вчера и вовсе ничего не случилось. У неё не было ни малейшего повода хоть как-то придраться к поведению подруги и заставить ту поделиться с ней своими переживаниями. Изуми безумно хотела облегчить груз на душе Хибари, но даже не представляла, как это сделать.       «А может, и нет никакого груза?» — подумала она вдруг, но мысль показалась до того неправильной, что девушка тут же отбросила ее.       — Да как можно оставаться такой спокойной и даже веселье изображать на следующий день после того, как тебе разбили сердце?! — в итоге она не выдержала и запустила мяч с такой силой, что тот с грохотом ударился об щит, прокатился по краю кольца, но всё равно в него не попал. — Что вообще за лицемерие?       — Ясу, ты там что, сама с собой разговариваешь? — Хибари вышла из чулана (какое счастье, что слов не расслышала!), держа в руках большую картонную коробку. — Хватит тебе, такими темпами щит поломаешь. Помоги-ка мне лучше.       — А что ты ищешь? — Изуми заставила себя успокоиться и отбросила мяч в сторону. — Что-то для клуба?       — Ну да, я ведь уже сказала… — она вывалила на пол целую груду пыльного хлама. — Где-то здесь должен быть фотоальбом примерно пятилетней давности. С летних каникул баскетбольного клуба в лагере.       — А вам он зачем? — она принялась внимательно перебирать газеты, измятые журналы, какие-то пыльные грамоты.       — В этом году мы снова поедем. Нас пригласили, как команду от Токио, в специальный тренировочный лагерь, где соберутся старшие школы со всей Японии. Это для обмена опытом, в основном, но там даже небольшие лагерные соревнования будут, поэтому я рада, что поеду и смогу помочь брату и команде.       — Это не он? — Изуми вытащила из груды макулатуры достаточно увесистую, толстую книжку в потрепанном переплете, на которой белыми буквами был выведен нужный год, название школы и чуть ниже, мелким шрифтом — состав тогдашней команды.       Хибари кивнула и взяла альбом у неё из рук. Она стряхнула с него пыль, затем стала проверять каждую страницу, высматривать что-то среди пестрых фотографий и записей. Изуми видела старшеклассников в форме — пять лет назад она была желтого цвета; тренера, выглядящего нисколько не моложе, чем сегодня, множество незнакомых лиц и мест. Девушку это всё, по правде, не очень сильно интересовало, зато её голова была оккупирована мыслью, что естественно тут же пришла на ум:       — Так значит ты… Уезжаешь? — и Изуми высказала эту мысль вслух слегка ошарашенным тоном, пока Хибари была с головой погружена в альбом. — Неужели на все каникулы?       — Почти на все, — не поднимая глаз, кивнула та. — Мы вернемся за несколько дней до начала занятий.       — Мне будет очень одиноко без тебя, — пробормотала девушка, ещё не осознавая до конца, что ей придётся провести самые приятные дни в году в гордом одиночестве. Но осознание всё же постепенно накатывало и приносило с собой отнюдь не приятные ощущения: — Чем прикажешь заниматься всё это время?       — Ах да, об этом… — та замялась, отложила в сторону альбом и посмотрела на Изуми в упор. — Знаешь, у меня есть одно предложение к тебе. Тренер сказал, что нужно будет оформить похожий альбом и в этом году, чтобы было чем перед директором отчитаться и вообще, запечатлеть этот год для будущих поколений. Но я не смогу одновременно заниматься и деятельностью менеджера, и фотографированием, и составлением заметок, так что мне нужен будет помощник, кто-то вроде подручного, и я думала пригласить на эту роль тебя — ты же до того, как серьезно рисованием заняться, и фотографией увлекалась, так что с камерой обращаться умеешь. А там, в лагере, домики хорошие, свежий воздух и море рядом — самое то для идеальных каникул, как мне кажется. Пока парни будут на тренировках подыхать, для тебя это станет почти что курортом.       — Это как-то… Неожиданно, — нахмурилась девушка, ощутив, впрочем, сильный прилив радости от такой заманчивой перспективы уехать подальше от матери почти на все лето. — Я, конечно, подумаю, но обещать ничего сейчас не стану — мама, скорее всего, будет против…       — Постарайся её уговорить, — Хибари сложила руки на груди. — Я очень хочу, чтобы ты со мной поехала! А иначе кого-то другого придется искать… может даже кастинг устраивать, а мне так влом...       — Что ж, ладно… Так и быть, подруга — сделаю всё, что смогу.       Мияджи радостно захлопала в ладоши и принялась складывать разбросанные по полу вещи обратно в коробку. Изуми нашла среди хлама скотч и надежно запечатала крышку, после чего девушки вернули всё в чулан и хотели уже идти на урок, но тут дверь резко распахнулась, и в зал по закону жанра или банальной подлости вошли, кто бы мог подумать, Мидорима и Такао. Последний громким голосом рассказывал своему товарищу нечто, видимо, очень увлекательное, но, увидев перед собой Хибари, резко остановился и замолчал. Впрочем, светловолосая девушка смотрела не на него, а, разумеется, на Мидориму, тот отвечал ей тем же — стало совсем тихо, и Изуми невольно обменялась с Казунари взглядами, пытаясь сообразить, что случится дальше и как лучше поступить.       «Теперь-то ты уже не сможешь хранить свое безразличие», — подумала девушка, со смесью беспокойства и какого-то странного... злорадства?.. Вздрогнув от испуга перед своей же собственной мыслью, Изуми перешла на режим высокой готовности, а котором, в случае чего, была готова броситься на защиту подруги.       — Вы чего так пялитесь, два остолопа? — неожиданно возмутилась Хибари. — Чего вы здесь забыли в такую рань?       Глаза Изуми и Такао одновременно расширились. И почти точно также, только гораздо выразительнее, отреагировал Мидорима — спокойное, невозмутимое выражение за мгновение исчезло с его лица, уступив место легкому изумлению и даже непониманию.       — О, Шин-чан кроссовки забыл после вчерашней тренировки, — Такао поспешил взять всё в свои руки. — Думали забрать с утра, чтобы потом за ними не бегать.       — Только быстро, а то урок скоро, — фыркнула Хибари и поспешила к выходу, на ходу бросив ключи Мидориме, который едва успел подставить руку. При этом она даже не шелохнулась. — Идем, Ясу, они сами закроют.       — Ага… Хорошо, — кивнула девушка и выскочила следом за подругой на улицу.       Снаружи Мияджи взглянула на наручные часы и, спохватившись, бросилась ко входу в корпус. Она только что встретилась с человеком, который жестоко отверг её, но на её лице не отразилось даже тени отрицательных эмоций. Изуми замерла, растерянно глядя подруге вслед.       «И всё-таки, что с тобой происходит, Хибари?»

***

      План был до безумия прост. Изуми с самого детства уяснила одну простую истину: если хочешь добиться чего-то от матери, сделай так, чтобы у неё язык не повернулся тебе отказать. Для этого, конечно, нужно было неплохо постараться, но оно того стоило: на самом деле, чем больше Изуми думала о идее провести летние каникулы в загородном лагере, тем более удачной она ей казалась. Это объяснялось не только тем, что девушка не хотела торчать всё лето в одиночестве, под одной крышей с матерью — помимо этого, она искала вдохновения, потому что сама ещё ни разу не бралась за карандаш после той неприятной истории с Такао, и рисовала только для детей, с которыми работала. Изуми думала, что если покинет ненадолго шумный город, то сможет увидеть удивительное таинство природы, и оно откроет в ней второе креативное дыхание. Или же среди баскетболистов в лагере найдется кто-то, кого она захочет рисовать вместо Такао, что, в общем-то, тоже вариант.       — Мам, я ужин приготовила, — Изуми приподняла крышку с кастрюли и сморщила нос от резкого запаха соуса.       Вообще, они питались полуфабрикатами вовсе не потому, что никак не могли позволить себе нормальную еду, а из-за того, что готовить было некому — мама Изуми всегда очень уставала на работе, а сама девушка, честно говоря, просто ленилась заниматься делами по дому. Но сегодня, едва вернувшись из школы, она нашла в недрах холодильника нормальные продукты, кое-что докупила на свои карманные деньги, и вот, вкусный, питательный ужин был готов. Кроме того, Изуми убралась на кухне, постирала все вещи, что лежали в ванной, и вынесла мусор, чего, кстати, почти никогда не делала раньше. Неужели после такого ей можно было отказать?       — Знаешь, это очень подозрительно, — женщина поковыряла палочками в тарелке, которую Изуми поставила прямо перед ней. — Тебе что-то от меня нужно?       «Вот ведь, сразу всё поняла!» — про себя подумала Изуми, но вслух лишь предложила попробовать блюдо. В своих кулинарных способностях девушка сильно сомневалась — во многом из-за того, что готовила очень редко и только самую простую еду, а в этот раз потратила уйму сил на то чтобы найти простой, но оригинальный рецепт, да ещё и с довольно ограниченным набором продуктов. Пожалуй, только за это она уже заслуживала похвалы.       — Я… Весьма удивлена, — Изуми буквально возликовала, когда поняла, что матери понравилось. Впрочем, женщина быстро положила ложку и вернулась к главному. — Ну, так что?       И Изуми рассказала ей всё без утайки. Знала ведь, что если попытается что-нибудь скрыть, то потом всё тайное обязательно станет явным, и проблем от этого будет только больше. В рассказе девушка сделала сильный упор на то, что она всё время будет с Хибари — это должно было подействовать, поскольку Мияджи всегда нравилась матери Изуми, и если та отпускала свою дочь куда-нибудь надолго, то только с ней. На наличии целой команды парней, которые поедут с ними, она постаралась внимания не заострять.       — Это, конечно, весьма неожиданная просьба… — задумчиво проговорила женщина. — Ты подумала, что будет с работой, пока тебя не будет? А Йору? Тебе за занятия с ней заплатили на месяц вперед! И вообще, так долго провести вдали от дома…       — Прошу тебя, мама, я очень хочу поехать! — взмолилась Изуми. — В детском центре половина детей будет отсутствовать из-за отпуска их родителей, так что ты и сама справишься… А занятия с Йору можно перенести на сентябрь — я думаю, она не обидится…       — Что ж, я не уверена, что хочу тебя отпускать, но, знаешь… Ты впервые за несколько месяцев добровольно взялась за швабру, а это многого стоит. Похоже, эта поездка действительно очень важна для тебя.       — Когда вернусь, буду работать в два раза больше! — выпалила Изуми. — Обещаю!       Женщина вздохнула и покачала головой.       — Хорошо, так уж и быть. Я подумаю и завтра скажу ответ.       — Спасибо, спасибо тебе огромное! — девушка низко поклонилась и вылетела из комнаты, пока мать не передумала.       Взбегая вверх по лестнице, Изуми чувствовала, как радость переполняет её. Мама так легко согласилась — а девушка почему-то была уверена, что её ответ в итоге окажется положительным — и даже не пришлось толком её уговаривать. Распахнув дверь своей комнаты, она тут же упала на кровать и схватила телефон, чтобы позвонить Хибари. Но, едва Изуми разблокировала экран, как в глаза ей бросилось новое сообщение, отмеченное, как непрочитанное.       В строке отправителя значилось имя отца.       «Встретимся сегодня?» — прочитала Изуми, а затем ещё какое-то время неотрывно смотрела в экран телефона, переваривая прочитанное.       Конечно, с их встречи с папой, случавшиеся не так уж часто, были под огромным секретом для мамы: если бы она о них узнала, то подняла бы такой скандал, что все прочие сцены, что женщина когда-либо устраивала перед Изуми, показались бы просто легкими упреками. Девушка всегда боялась этого, но продолжала встречаться с отцом — она любила эти встречи потому, что могла есть сколько угодно сладкого, делиться всем, что накипело на душе без риска быть непонятой или осмеянной. В любой другой день Изуми непременно согласилась бы, не задумываясь, но сегодня… Она не должна была дать матери ни единого повода передумать и отказать ей в поездке, так что… Может, ей все же стоило остаться дома в этот раз?       «Я уезжаю в командировку сегодня вечером, так что вряд ли мы встретимся в ближайшее время», — ответил ей отец, когда Изуми поделилась с ним своими переживаниями. — «Хотелось бы, конечно, увидеться с тобой до этого…»       «Ладно, если так, то я согласна» — не удержалась она. В конце концов, если во все прочие дни ей удавалось обманывать мать, то и сегодня вряд ли что-то выйдет из-под контроля.       «Иди на соседнюю улицу и жди у указателя на перекрестке — там я тебя заберу» — незамедлительно пришел ответ.       Девушка с готовностью вскочила с кровати и сразу же принялась за сборы: поскольку они с папой часто выходили в свет, ей хотелось надеть что-нибудь достаточно презентабельное на встречу с ним. Но, боясь вызвать подозрения матери, Изуми решила не делать этого сразу, а взяла одежду с собой, спрятав её в сумку. Она спустилась на первый этаж и, наврав, что собирается встретиться с Мияджи, чтобы прикупить ей чего-нибудь к поездке, бросилась в переулок, затем — к перекрестку, куда вскоре подъехала большая черная машина с затонированными стеклами и серебряной эмблемой на капоте. Едва девушка приблизилась, в опустившемся окне переднего сидения появилось улыбающееся лицо отца.       — Как жизнь, Ясу? — улыбнулся он и помахал дочери рукой.       — Всё хорошо, пап… — она улыбнулась и села в просторный темный салон, где как всегда приятно пахло шоколадом из-за большого ароматизатора под стеклом.       — Мичи ни о чём не догадалась? — он дал сигнал водителю, и машина тронулась, оставляя позади спальные кварталы.       Вообще-то, мать Изуми звали Мичико, но отец по привычке, а может, специально из вредности называл её именно «Мичи», отчего она всегда подолгу бесилась и кричала. Сама женщина имени бывшего мужа вообще в разговорах не упоминала — во всяком случае, при Изуми — так что их отношения не то чтобы были натянутыми, они трещали по всем швам, готовые в любой момент обернуться кровной враждой. И за что Изуми своего отца действительно уважала, так это за то, что он никогда не втягивал её саму в их с матерью нескончаемые ссоры.       — Сомневаюсь, — ответила девушка, расслабившись на мягком кожаном сидении. — Она думает, что я с Мияджи.       — Сходим сегодня в «Лагуну»? — снова обратился к ней мужчина. — Хочу с тобой поговорить кое о чём.       — Да, конечно… — отозвалась Изуми, заметив, что обычно веселый голос отца в этот раз прозвучал неожиданно серьезно. — Поехали.       «Жемчужная лагуна» находилась в оживленном развлекательном квартале — туда от дома Изуми было больше часа пути на машине. Это был хороший ресторан, где, конечно, подавали не одних только лососей с чёрной икрой, но обслуживали в основном состоятельных клиентов. Изуми часто бывало неуютно среди напыщенных бизнесменов в костюмах и разряженных в платья дам, но она всё равно безумно любила это место из-за обилия вкусных десертов и необыкновенно умиротворяющей музыки, подобную которой не играли больше ни в одном из тех ресторанов, в которых девушке удалось побывать. Отец знал, как атмосфера этого места действует на Изуми, и водил её туда только в особых случаях.       — Ну, вот мы и на месте, — когда водитель произнес эту фразу, Изуми как раз закончила переодеваться.       Теперь на ней было черное платье до колена, украшенное белым поясом и стразами, тонкие полупрозрачные колготки и туфли на высоких каблуках. С волосами девушка ничего не сделала, просто заколов их первой попавшейся заколкой — и в этом виде она направилась прямиком к входу в здание, сооружённому в виде ракушки, словно чуть приоткрытой: из ракушки доносилась негромкая монотонная мелодия, как будто гипнотизирующая и таким образом зазывающая внутрь проходящих мимо людей.       Ичиро Изуми, а именно так звали её отца, выглядел, как всегда, с иголочки в темном пиджаке с бордовым галстуком, со своею фирменной улыбкой, от которой все встречные девицы непременно таяли. Впечатление производимое им, пожалуй, раздражало любого его спутника, и Изуми не была исключением — хотя она знала, что никто не помешает им с отцом провести этот вечер, её не могло не напрягать это навязчивое внимание окружающих, которое им обоим уделяли. В какой-то момент девушка даже подумала не без ужаса, что со стороны они, должно быть, были похожи на те парочки, в которых богатые мужчины буквально покупали молодых жен и водили их потом по разным местам, чтобы усладить стареющую душу. Жуть, в общем, но не объяснишь же каждому, как оно было на самом деле!       — Что-то не так? — нахмурился Ичиро, видя смущение дочери.       — Нет, всё в порядке, — она решительно отмахнулась от этих совершенно абсурдных мыслей. — Пойдем, возьмем столик где-нибудь в конце зала.       Они сели достаточно далеко от входа, за квадратный стол, и улыбчивая официантка принесла им толстое меню, где половину страниц занимали одни только блюда из морепродуктов. Изуми не любила есть за чужой счет, пускай даже это были деньги её отца, поэтому заказала себе только одно простое блюдо, маленькое пирожное с персиком и чашку зеленого чая с ягодами. Зато хозяин кошелька не стал стесняться и попросил у официантки вдвое больше, должно быть, зная, что дочь обаятельно примет в качестве угощения то, за что уже и так было заплачено.       — Так о чем ты хотел поговорить? — спросила девушка, пока заказ ещё не принесли.       — Это подождет, — отмахнулся мужчина от вопроса. Он был как раз из тех людей, что не любят переходить сразу к главному. — Скажи лучше, как у тебя дела.       И Изуми рассказала. Сначала про учебу, где всё было как всегда: гуманитарные науки выше среднего, точные — с переменным успехом, то есть, не выше пятидесяти баллов за тесты; английский язык практически на отлично и, конечно, большие успехи на творческом факультативе, который проводился раз в неделю обязательно для всех учеников. Затем она рассказала про поездку, про решение мамы и, наконец, зачем-то ляпнула насчет Такао, а именно про то, как дико он её доставал, особенно в самом начале их знакомства.       — Ладно тебе, для его возраста совершенно нормально проявлять интерес к девушкам, — отозвался отец с усмешкой. — Дай парню шанс.       — Ишь, ещё чего! — возмутилась Изуми. — Причем тут это вообще?       Наконец, заказ принесли, и она сразу же взялась за еду, лишь бы замять неприятную для себя тему. Сначала насадила на вилку креветку из папиной тарелки (в ресторане подавали исключительно западную кухню, и палочек здесь не полагалось) и принялась внимательно её разглядывать, словно размышляя, стоит ли есть это сейчас или лучше вообще забыть о нормальной пище и сразу переключиться на пирожное.       — Ты, значит, в следующем году уже школу заканчиваешь? — неожиданно отец решил навести её на куда более значительные размышления. — Думала уже насчёт университета?       — Ага. Думаю поступать не очень далеко от дома, на какой-нибудь художественный факультет.       — Уверена? — мужчина приподнял одну бровь, не сводя с неё внимательного взгляда. Он явно был изумлён и даже немного недоволен таким быстрым и совсем не обдуманным ответом. — А ты никогда не думала о том, чтобы, например, учиться за границей?       Это был внезапный вопрос. На самом деле, Изуми никогда о таком серьёзно не размышляла — но ей интуитивно казалось, что она вряд ли приживётся в какой-нибудь другой стране с отличным менталитетом. А что ещё важнее, учёба заграницей требовала множества ресурсов, почти наверняка подразумевала разрешение целой кучи неурядиц и стоила больших нервов, а у Изуми попросту не было ни единой причины через всё это проходить.       — Сомневаюсь, — поэтому она покачала головой. — В Токио же хорошие университеты, так зачем же мне уезжать из Японии, чтобы учиться? Только потому, что это модно сейчас?       — За границей огромные возможности, — пояснил мужчина. — Гораздо больше, чем тебе светит в одной только Японии. Ты разве об этом не думала?       — Я не стремлюсь хватать звезды с неба, так что оно мне ни к чему. К тому же, я в первую очередь думаю о том, как я устроюсь в другой стране — где и с кем, а главное на что буду жить… эти мысли пугают.       Какое-то время они молчали, доедая первое блюдо. В зале играла тихая инструментальная музыка, такая же красивая, как и всегда — чуть громче смеялись люди за соседними столами, а Изуми чувствовала, что отец хочет сказать ей что-то, но никак не может решиться и поэтому смотрит растерянно то на неё, то по сторонам. В какой-то момент на сцену, расположенную в глубине ресторана, вышел мужчина со скрипкой: важный такой, подтянутый и весь из себя идеальный, в синем костюме и вычищенных до блеска лаковых ботинках, так что Изуми даже сморщилась, глядя на него. Но инструмент в руках этого музыканта сразу же заиграл такими берущими за душу звуками, что первое раздражающее впечатление о нем напрочь растворилось для неё в этой завораживающей музыке, окутавшей своей необъяснимой магией весь ресторан.       — Ты можешь жить с мной.       Этот взволнованный, чуть подрагивающий голос заглушил даже скрипку, которой Изуми отдала свое внимание целиком и полностью.       — В каком смысле? — она обернулась на него с прищуром и ощутила неловкость, повисшую над столом.       — Я рассматриваю вариант навсегда покинуть Японию, — честно признался мужчина. — И очень хочу, чтобы ты уехала со мной.       — А мама? — сходу выпалила она. — Что будет с ней?       — Не знаю, — пожал он плечами. — Мичи не маленькая, сама разберется.       Изуми хорошо помнила, чего стоил матери этот развод. Помнила слезы, алкоголь, от которого женщина так и не смогла отказаться полностью, и то, как трудно ей было справиться со свалившемся на душу бременем одиночества. Необходимость оставить работу по дому и много работать, чтобы больше ни от кого не зависеть, многого стоила некогда сильной и непоколебимой Мичико, и то, с какой интонацией отец говорил о ней, Изуми почему-то разозлило.       — Она меня не отпустит, — спокойно ответила девушка. — Ни за что.       — Но ведь не обязательно спрашивать у неё разрешения. Дело только в том, чего именно хочешь ты сама, а дальше уже суд разберется, что и кому в итоге достанется.       — О чём ты говоришь? — напряглась Изуми ещё сильнее. — Причем здесь суд?       — Официально ты живешь с мамой, но я вполне могу снова тебя удочерить, — объяснил мужчина спокойным голосом.       — Чтобы она осталась совсем одна? — испуганно прошептала она, прикрыв рот ладонью. — Подумай, у мамы даже не осталось никаких близких родственников!       Девушка представила её, замученную и сломленную одиночеством, с красным от слез лицом, проклинающую весь белый свет за несправедливость. Нет, Мичико бы такого не вынесла. Она бы сошла сума, обойдись с ней судьба вновь так жестоко, и вряд ли смогла бы жить дальше, как нормальный человек.       — Она же ведет себя с тобой не самым лучшим образом, и мы оба это знаем, — голос отца, тем временем, натянулся, как струна, и в нём явно ощущалось стремление сильнее надавить на дочь. — Так зачем же её жалеть?       — Неужели ты не понимаешь, что она не справится одна? — к Изуми неожиданно пришла в голову совсем уже другая мысль. — А алименты? Если я уйду с тобой, ты уже не должен будешь их ей платить, и тогда… — она вдруг опомнилась. — Что насчет дома? Ты его ей оставишь?       — Знаешь… — по выражению его глаз, по лицу всё и так становилось ясно. — Я ничем Мичи не обязан. Так что не учи меня морали и не говори, как правильно поступать. Ведь еще её мать говорила ей, что нужно заранее планировать свою жизнь, чтобы не оказаться потом в трудном положении, а она что, разве послушала? Очевидно же, что сама виновата... и бессмысленно её оправдывать.       — Бабушка! — вдруг вспомнила Изуми. — Бабушка мне свой дом завещала! Не матери, а именно мне, когда я школу закончу… Если ты меня удочеришь, то и он тебе достанется, и ты его продашь!       — Не говори глупостей. Причем здесь дом вообще?       — Дело даже не в доме, а в человеческом сострадании! Как ты мог даже просто подумать о том, чтобы выкинуть маму на улицу?       — Да я… Да я же… — Ичиро явно не находил достойного оправдания и даже сама мысль о поиске оправдания, видно, до этой секунды не приходила ему в голову. — Пойми же, такова жизнь. Взрослое общество построено так, что нельзя ни на кого надеяться! Ты либо будешь на вершине, либо проиграешь и упадешь, встретив конец в сырой могиле и никто, поверь, никто, не придет тебя навестить!       Этого Изуми выдержать уже не могла. Она резко вскочила с места и зло посмотрела на отца.       — И в этом твоем «взрослом обществе» нормально предавать людей, с которыми когда-то был близок, пусть даже теперь вы и далеки, как никогда? — девушка решительно схватила в руки сумку. — Знаешь, я и о мире, и о тебе была гораздо лучшего мнения!       — Ясу, ты куда? — он вышел из-за стола следом. — Черт, да не злись, я же сказал, не подумав! Мы можем всё обдумать ещё раз, мы можем принять решение, которое...       — Езжай куда хочешь и делай что вздумается, а маму я тебе бросить не дам, — процедила Изуми, направляясь к выходу. — И подвозить меня до дома не надо — доеду на метро!       Возможно, это и было слишком уж импульсивно с её стороны. Но рассориться с человеком за каких-то там три минуты — это вполне в духе Изуми. На самом деле, эти картины, где одинокая Мичико стоит посреди безлюдной улицы под дождем — прямо как Мияджи тогда — затуманили ей разум гневом, и девушка смогла прояснить его только на другой стороне улицы. Она даже немного пожалела о том, что вот так сходу взялась за оскорбления, но твердо знала, что после всего услышанного точно не поехала бы никуда с отцом. Значительная часть её уважение к нему растаяла во мгновение ока после тех слов.       А усталый мужчина наблюдал за удаляющимся силуэтом дочери из окна своей машины. Дрожащая рука впервые за два года потянулась к пачке сигарет.       На дальнем столике в ресторане так и осталось стоять нетронутое пирожное.

***

      В вагоне метро было грязно и душно. Но это хорошо ещё, что Изуми действительно знала, куда ехать, а ведь она могла выпалить, что доберётся домой сама, не подумав — а затем до самого утра блуждать по разным подземным веткам в надежде наткнуться на нужную. Ещё лучше, что у неё были с собой деньги на билет, так что оставалось только ждать, пока гремящий поезд, набитый людьми, достигнет нужной станции, и девушка сможет спокойно вернуться домой, чтобы спокойно уткнуться лицом в подушку и лежать, раз за разом прокручивая в голове разговор с отцом. Или всё-таки… Не стоило?       В конце концов, выйдя из метро и ощутив на коже прохладный вечерний ветерок, Изуми решила, что хочет прогуляться, чтобы окончательно успокоить нервы и развеяться. Она даже отправила маме сообщение, что задержится у Мияджи, и со спокойной душой пошла вперед по освещенной фонарями улице. Ноги сами повели её к Шутоку — Изуми вспомнила, что после вчерашнего она так и не забрала свой велосипед, но уже у самой школы неожиданно осознала, что одета в платье, а значит, не сможет на нем поехать. Вообще, ей нужно было найти какое-нибудь место, чтобы переодеться и не шататься на ночь по улице в таком виде, но ничего на ум пока что не приходило.       Окончательно расстроенная, Изуми медленно двинулась в сторону дома и понадеялась, что придумает что-нибудь по дороге. Но проходя мимо баскетбольной площадки, она остановилась, потому что по ушам резко ударил звук удара мяча о щит — кто-то за забором монотонно отрабатывал броски в кольцо. В такое-то время… Кто будет этим заниматься? Изуми подошла поближе и почему-то не удивилась, увидев в тусклом свете фонаря знакомую фигуру. Странно, но именно сейчас она была даже рада своей потрясающей способности встречать Такао в самых неожиданных местах. Впрочем, почему это в неожиданных? Казунари же баскетболист, как-никак, так что ничего странного не было в том, что свободные вечера он проводил на спортивной площадке. Только вот выглядел он при этом так, словно находиться здесь ему не очень-то и хотелось: вяло и как-то даже отстранённо — мячи один за другим летели в кольцо по абсолютно идентичной и максимально простой траектории, а он едва ли бросал взгляд на них; не похоже, что он тренировал свои навыки — скорее, убивал время таким странным способом, отсчитывая ударами мячей о землю монотонный ритм, как будто этот ритм действовал на него так же успокаивающе, как на Изуми действовала музыка в «Жемчужной лагуне».       Куда смотрел Такао, если не на мяч, Изуми так и не смогла понять — ведь тот до сих пор он умудрялся её не заметить, хотя она стояла прямо позади щита, да ещё и в свете уличного прожектора. В тот момент она безумно хотела поговорить с кем-нибудь, а Такао ей никогда в этом не отказывал, так что девушка решила остановиться. Задумавшись лишь на мгновение — Казунари выглядит грустным или ей это только кажется? — всё же быстро отложила в сторону эту мысль, поскольку ей было невероятно трудно представить, чтобы этот вечный источник шума и позитива был не в духе.       Изуми обошла площадку и миновала за забор, затем сделала пару шагов и какое-то время наблюдала за баскетболистом: за точностью его бросков, которая была настолько просчитана и отточена тренировками, что уже практически не зависела от зрения и достигалась за счёт автоматических движений. Неудивительно, что Изуми эта зацикленная программа его бросков довольно быстро надоела — выждав немного, девушка зашла практически за спину Такао и уже оттуда заметила:       — А ты прямо-таки мастер в своем деле, — тот испуганно дернулся, мяч выскользнул из его рук и впервые пролетел мимо. — Ой, а я, кажется, сглазила.       Несколько секунд он таращился на неё, как на приведение. Девушка сначала не поняла, почему, но потом вспомнила, что на ней было надето, и резко смутилась. Сейчас ей даже показалось, что идея прокатиться на велосипеде в вечернем наряде была более удачной, чем показаться в нём перед парнем, но отступать, впрочем, было уже поздно.       — Чё уставился? — перешла она в наступление. — Девушку в платье никогда не видел, что ли?       — Тебя — нет, — выдавил он, постепенно выходя из оцепенения.       — Смотри, пока можешь, — Изуми не знала, зачем она это сказала, но недоуменное выражение, возникшее на лице Такао при этих словах, её позабавило. — Я тут как раз ищу, где бы мне переодеться.       — Ми-чан, что ты вообще здесь делаешь?.. — растерянность баскетболиста, вообще-то, можно было понять. Но при ближайшем рассмотрении также становилось понятно, что Изуми не показалось, и вид у Такао был довольно подавленный — именно поэтому он не спешил в обычной громкой манере приветствовать её.       — Да так, долгая история… — она вздохнула и опустила глаза, решив в таком случае не отводить перед Такао душу. — Шла домой, вижу — ты с мячом, а у тебя вид такой потерянный, что я просто не могла не подойти. Думала, вернуть тебя в чувство, а ты, как только меня увидел, по-моему, ещё задумчивее стал... — она громко щелкнула пальцами. — Эй, взбодрись уже, а то мне на такого тебя смотреть непривычно!       Такао потряс головой и убрал со лба волосы. Он попробовал улыбнуться, но видно через силу, так что Изуми махнула рукой и мимолетом огляделась, приметив с краю площадки несколько закрытых кабинок.       — Никуда не уходи, в общем, — обратилась она к Такао. — Я сейчас переоденусь в нормальную одежду, и мы ещё поговорим о том, что с тобой происходит.       И, прежде чем тот успел хоть что-то ей ответить, девушка уже убежала. Заперев дверь кабинки, Изуми быстро стянула с себя платье, каблуки, затолкала все в сумку, а затем нацепила привычную футболку и шорты с кроссовками, в которых чувствовала себя гораздо удобнее. Закончив с переодеванием, она вновь вышла наружу, и там её уже встретил привычно веселый и беззаботный Такао, который все ещё держал в руках мяч. Изуми слегка выбило из колеи такое внезапное преображение, и ей даже как-то не хотелось теперь расспрашивать его о самочувствии, потому что он наконец-то напустил на себя нормальный вид. Это чем-то напоминало ей ситуацию с Хибари — вроде и хочешь что-то обсудить в человеке, а не знаешь, с чего начать и за что зацепиться.       — Я пробовала с утра попасть в корзину, но у меня ничего не вышло, — сказала Изуми, чтобы привлечь его внимание. Как бы то ни было, она испытывала необычайно сильное желание заговорить с ним хоть о чём-нибудь. — Сколько не бью, все мимо.       — Ну… Если ты не собираешься бросать трехочковые через все поле, то здесь особого таланта не нужно, — Такао, похоже, принял это за просьбу о помощи. — Лишь знание правильной техники и владение собственным телом.       — Когда я беру в руки мяч, мне становится не по себе, — призналась девушка, сама в первый раз задумавшись о природе этих ощущений.       — Правда? — он протянул ей мяч на вытянутой руке. — Попробуй.       — Если будешь на меня пялиться, я даже в щит не попаду, — пробурчала она смущенно. — Не хочу позориться.       — Мне отвернуться?       — Слушай, я тут всякие глупости говорю, а ты меня даже поддержать не хочешь.       — Мм… Конечно же, у тебя всё получится, Ми-чан! — Такао быстро смекнул, что надо делать, но увереннее от этого девушке не стало.       — Чёрт, да ты еще хуже, чем тот старик со своими похабными кричалками, — вздохнула она, вспомнив последний товарищеский матч Шутоку.       — Ась?       — Да нет, забудь.       Шероховатая поверхность мяча непривычно колола ладони. Руки тряслись и потели, даже колени отчего-то подкашивались. Изуми казалось, она ведёт себя так, словно оттого, попадет мяч в корзину или нет, зависела, по меньшей мере, её жизнь, а то и судьба всего мира. Наконец, встав в правильную позу, она приготовилась, в последний раз наметилась и… кинула. Мяч с грохотом влетел в щит и оттуда отлетел прямо ей в лицо.       — Ты в порядке?! — Такао вздрогнул и инстинктивно ухватил её за плечо.       — Миру конец, — не спеша вырваться, она лишь устало выдохнула и покачала головой. — Не волнуйся, я успела прикрыться руками.       — Не надо бросать с такой силой, это не вышибалы, — убедившись, что с Изуми действительно всё в порядке, засмеялся парень и тут же отпустил её. — И целиться надо не прямо в кольцо, а в верхний левый угол белого квадрата, который нарисован на щите — это даст правильную траекторию отскока.       — Ага… — пробормотала девушка, решившись на вторую попытку. — Сейчас попробуем.       Со второго раза у неё тоже не вышло. И с третьего. Да даже в шестой раз противный мяч ну никак не собирался лезть в эту дурацкую корзину, как бы Изуми не старалась! И всё же сдаваться девушка не хотела. Нет, она должна была сделать это, раз уж начала попытки, к тому же теперь подбадривания Такао, от которых пользы было явно больше, чем от его объяснений — звучали как-то живее и придавали Изуми сил. И вот наконец, на десятый или даже уже одиннадцатый раз она настроилась, попыталась одновременно вспомнить все советы, сконцентрировалась на своих движениях и бросила — мяч попал точно в кольцо. Радость, охватившую девушку в тот момент, нельзя было описать словами — опьяненная счастьем, в переизбытке чувств она даже успела практически повиснуть на Такао, прежде чем опомнилась и отскочила в сторону.       — Ох, ну неужели?! Неужели я это сделала?! — засмеялась она. А затем похлопала Такао по плечу уже в куда более сдержанной манере. — Всё только благодаря тебе.       — Что ты, это же ничего такого… — он явно смутился и даже не попытался это скрыть, хотя Изуми в этот момент думала уже совсем про другое.       — Слушай, я всё еще думаю забрать свой велосипед, — она резко сменила тему, ощутив сильный подъем духа. — Школьные ворота вряд ли уже закрыты, так что можно успеть, если поторопиться. Сходишь со мной?       — Если ты просишь, конечно.       «Вот и славно» — обрадовалась Изуми тому, что в случае встречи с охранником ей не одной придется объясняться. Она подхватила с земли свою сумку и вышла с площадки. На сердце было необыкновенно легко — такая, вроде бы, мелочь, как заброшенный в корзину мяч, помогла ей оставить в стороне все плохие мысли и хоть немного взбодриться.       — Слушай, — однако опять, стоило ей немного порадоваться, как Такао включил свой тревожащий серьезный тон. — То, что ты видела… Не забивай себе голову, хорошо?       — А? — она не сразу поняла, что он имел в виду, потому что и вовсе забыла обо всех переживаниях: не только своих, но и его тоже. — Так ты всё об этом… Если не хочешь говорить, что случилось, объясни хотя бы, почему ты один. Тебе что, погулять не с кем? Где Мидорима?       — Если б я знал, — усмехнулся тот. — После тренировки как в воду канул, и ищи его потом... После встречи с Мияджи утром и сегодняшних занятий в клубе он вообще… Странно себя ведет.       — Совесть замучила, что ли? — нахмурилась девушка. — Впрочем, забавно. Хибари-то держится так, словно и вовсе ничего не произошло.       — Да кто их вообще поймет… — вздохнул Такао и покачал головой.       Он жестом придержал Изуми на месте, а сам прошел чуть вперед, проверяя, не было ли за забором охранника. На самом деле, не существовало никакого писаного правила, которое бы запрещало ученикам появляться на территории школы после окончания всех занятий, но Сатору-сан, местный блюститель порядка, считал своим долгом отчитать любого, кто пробирался за ворота после девяти вечера, так что ученик, который думал совершить диверсию после наступления темноты, должен был вести себя предельно осторожно и ни в коем случае не попасться ему на глаза. Изуми никогда раньше не шла на этот рискованный шаг, но Такао поведал ей, что ему приходилось часто задерживаться в зале допоздна и пробираться потом по кустам — баскетболисту было известно множество путей отступления, и девушка попробовала довериться ему. Вдвоем они миновали ворота, после чего двинулись вдоль забора, под защиту деревьев и прошмыгнули к сарайчику, который, к счастью, никогда не запирался, и поэтому в него можно было попасть без труда.       — Темень-то какая, — пожаловалась Изуми, щуря глаза. — Придется искать на ощупь.       — Да, ты только смотри чужой велосипед не умыкни по ошибке, — отозвался Такао и отошел вглубь помещения, оказавшись, судя по всему, у той самой рикши, которую девушка приметила уже давно. — Где-то здесь…       — Это твоя? — удивилась Изуми.       — Шин-чана, на самом деле, — ответил он. — Раньше мы часто ею пользовались, но в последнее время…       — О, нашла! — девушка нащупала в темноте свой велосипед и отцепила замок. — Всё, давай, делай, что тебе надо, и пошли быстрее!       Что-то тихонько загромыхало, заскрипело, и Такао чуть ли не полностью исчез в темноте — он вытащил из рикши что-то тяжелое и пыльное, после чего неудачно запнулся, упал сверху на чей-то велосипед, который повалился на следующий и уронил ещё, как минимум, парочку таких же. Грохот встал такой, что Изуми невольно напряглась — Такао вскочил, извиняясь, и бросился к выходу.       — Давай, седлай своего коня — а то нас сейчас засекут! — прошептал он и замолк, услышав чьи-то шаги вдалеке.       — А ты следом побежишь?       — А я тебя прикрою!       Изуми кивнула, вскочила в седло и с силой крутанула педали — так, что чуть ласточкой не перелетела через порог. Вдалеке уже виднелся разгневанный Сатору-сан: с криком «Стоять, нарушители!» он размахивал толстой палкой, с которой никогда не расставался на работе. Изуми припустила во весь дух (по траве, да ещё и в горочку!), а Такао достал откуда-то из темного угла сарая большой фонарь-прожектор на батарейках и врубил его на полную мощность, лишив охранника ориентации в пространстве и дав девушке возможность скрыться за воротами. Сам он рванул в сторону клумбы, одним прыжком взобрался на нижнюю ветку растущего там дерева и перемахнул через забор, приземлившись прямиком в растущие под ним кусты.       — А ну остановитесь! — надрывался Сатору-сан, но нарушителей уже и след простыл.       Изуми остановилась только у самой баскетбольной площадки и засмеялась, громко и искренне, от всей души, хотя сама не могла понять, почему — просто ей вдруг стало так легко и весело, как уже давно не было, и девушка чувствовала, что этот момент оказался для неё особенным — тем, что без особой причины запомнится надолго и воспоминания о нём ещё ни раз будут греть душу. Такао, наконец, догнал её. И он тоже улыбался, держа в руках толстый журнал с надписью «Гороскопы».       — Так все было ради этого? — она хмыкнула и покачала головой. — Это же выпуск за прошлый год, так что от него никакого толку.       — Здесь не только гороскопы, но и разные интересные статьи, тесты… — с гордым видом принялся перечислять Казунари. Он любовно вытер с обложки пыль. — Этот журнал всегда поднимал Шин-чану настроение, и я подумал, что ему будет приятно вновь взять его в руки.       — Какой ты всё-таки добрый, я аж диву даюсь, — засмеялась Изуми. Затем она бросила взгляд на часы и с ужасом поняла, что ей уже давно следовало быть дома. — Ну что же, я поехала, — девушка села на велосипед и поставила ногу на педаль. — До завтра.       — Что же, прямо так сразу? — удивился Такао. — Сначала ты просто убегаешь, ничего не сказав, потом «до свидания», а сейчас так вообще «до завтра»? Я чувствую, что постепенно начинаю завоевывать твое доверие.       — Не зазнавайся, — фыркнула Изуми. — Просто я завтра приду к вам в клуб. Хибари предложила мне поехать с вами в лагерь в качестве помощника, и я надеюсь, что мама на это согласится.       — Ох, в самом деле?.. — изумление на его лице быстро сменилось восторгом. — Это же так круто!       — А то, — девушка тоже всё ещё находилась в приподнятом настроении. — В любом случае, пожелай мне удачи.       Изуми поставила на педаль вторую ногу и, не став дожидаться ответа, понеслась вниз по улице. Чувство невероятного облегчения не покидало её, и даже сквозь мрак всех тех проблем, что окружали девушку, она могла улыбаться и не о чём не думать. Встреча с Такао впервые не обернулась очередным недоразумением, а совсем наоборот — развеяла её уныние.       Изуми по-настоящему благодарила его за это.       Остановившись у двери дома, девушка припарковала велосипед на привычное место и, поднявшись на крыльцо, открыла дверь своим ключом. В прихожей было темно, даже как-то зловеще, матери нигде не было, что очень странно — Изуми думала, что та начнет журить её за поздний приход, но вокруг стояла такая гробовая тишина, что девушка невольно поежилась. Она закрыла за собой дверь и вошла в гостиную. Мама сидела там, склонив голову — сначала Изуми показалось, что женщина спала, но когда она сделала несколько шагов, та резко подняла на неё гневный взгляд и процедила:       — Явилась, значит.       Сердце Изуми екнуло.