Нарисуй мою грусть

      В ту ночь Хибари ушла ночевать к Судзуне: просто собрала вещи и выскочила в коридор, громко хлопнув дверью — весьма детское поведение, если честно. И Изуми, в общем-то, не пыталась никак её удержать: она не обмолвилась с Мияджи ни словом, пока та бросала на неё яростные взгляды, и рассматривала узоры на обоях вместо того, чтобы попробовать помириться. Если так подумать, то Изуми и свое собственное поведение в тот момент могла назвать детским, но ей, в общем-то, было всё равно, как себя вести с такими, как Хибари, не способными понять или же хотя бы немного посочувствовать. Девушка вернулась затемно, потому что гуляла с Такеро, и это, вероятно, оказалось тем, что Мияджи окончательно вывело из себя, раз та даже отказалась спать с ней в одной комнате.       — На самом деле, так даже лучше, — пробормотала Изуми в пустоту, перевернувшись на спину, когда шаги в коридоре затихли. — Можно будет выспаться спокойно и ни о чём не беспокоиться.       Но сон не шел. Хотя девушка удалось очистить разум от гнетущих мыслей с помощью Такеро, на сердце давили эмоции, которые нельзя было заглушить так просто. Впервые они с Хибари поссорились так по-крупному — раньше всё ограничивалось лишь мелкими скандалами по сущим пустякам, но теперь… Теперь внутри так болело, что слёзы наворачивались на глаза, а главное, девушка не могла понять причину этого, поскольку искренне считала, что была права во всём, от первого и до последнего слова, произнесенного что перед ней, что и перед… Такао… Вообще, когда Изуми начинала думать о нём, то ей становилось совсем уж невыносимо тяжело. За последние пару месяцев они с Казунари сблизились гораздо сильнее, чем она думала, и рвать их связь голыми руками было невыносимо больно. Но она должна была, хотя бы ради собственной гордости, довести дело до конца. Запастись уверенностью и терпеть, чтобы не жалеть потом всю жизнь о неверном решении.       Изуми осуждала Такао и Хибари вовсе не за поступки — такое можно простить, если очень захотеть. Она осуждала их за отношение, за холод в глазах и бесчувствие на лицах. В отличие от Хибари, Такао ничего не сделал — она ведь абсолютно не в праве запрещать ему гулять, с кем захочется, но Изуми твёрдо знала, что он сделал это специально. Намеренно причинил ей боль.       Я далеко не идеальная подруга… Но разве это повод играть моими чувствами, как вам захочется?       Только Такеро был на её стороне. Впрочем, на самом деле, девушка и ему-то с трудом доверяла, но, во всяком случае, он хотя бы пытался быть тактичным и признавал её правоту, в отличие от некоторых. Именно поэтому она была так ему благодарна.

***

      Когда утром в столовой Такао подошел к ней, Изуми сначала не поверила. Потом растерялась. Она как раз доела свой завтрак и собиралась возвращаться в комнату, как он возник прямо перед ней с каким-то растерянным выражением на лице и опущенным в пол взглядом. Странно, но девушка и не предполагала, что такое может произойти — она считала, что Такао поступит, как и Хибари, то есть, начнет игнорировать её, но она не учла его натуру и, конечно, совсем не продумала, что будет делать в подобной ситуации, поэтому серьезно опешила, когда услышала:       — Слушай, — голос Такао звучал тихо, сдавленно. — Я, пожалуй, не очень правильно повел себя вчера. Я в самом деле не заметил, как тебе было плохо… вернее, я не сразу понял…       «Не заметил? — всю растерянность Изуми тут же как рукой сняло от возмущения. — Да как же, не заметил! Ты же почти надо мной насмехался!»       — А когда узнал, что вы с Мияджи сильно поссорились… — продолжил он, казалось, не замечая её недовольства. — Подумал, что стоит без глупостей всё разъяснить… Тем более мне сейчас очень стыдно перед тобой.       — Чтобы камнем на душе не лежало? — вырвалось у Изуми невольно, когда она напрочь проигнорировала его последние слова, а обратила внимание только на начало.       — Ч-чего? — Такао, похоже, не сразу понял, что она имела в виду, но потом до него дошло и он побледнел. — Да нет же, я просто… Мне неприятно думать, что ты… — всё его красноречие куда-то резко подевалось, как происходило между ними и раньше в редкие напряжённые моменты. — В общем, вчера ты, кажется, хотела, чтобы я тебе помог. Знаешь, я сегодня весь день свободен, так что…       «И у него ещё хватает наглости такое предлагать!» — Изуми была готова покраснеть от злости, но всё же сдержалась, чтобы выглядеть безразлично-спокойной в глазах Такао — она знала, что это гораздо сильнее заденет его, чем злобный крик или немое осуждение. Да и вообще, её ответ должен был происходить из гордости, а не из злости — по какой-то причине Изуми боялась показывать, что поведение Такао вообще вызывает у неё эмоции. Девушка чувствовала, что с ней плохо обошлись, и собиралась ответить вдвойне, а не распыляться на пустое негодование.       — Уже не надо, — проговорила она, стараясь смотреть в глаза собеседнику, но парень упорно отводил их до тех пор, пока не понял смысл сказанного и не взглянул прямо на неё в немом удивлении. — Теперь-то я и без твоей помощи обойдусь.       Эти слова дались Изуми труднее, чем она предполагала. Вообще, девушка собиралась закончить разговор какой-нибудь меткой фразой, но поняла, что у неё просто не хватает сил и желания произносить что-либо ещё, поэтому она развернулась и, лишь бы скрыть собственное смятение, рванула поскорее прочь, вон из столовой, даже не в общежитие, а сразу в сторону аллеи, чтобы в ближайшее время уж точно больше не встречаться с Такао лицом к лицу.       Сегодня на улице снова было очень жарко. Солнце палило нещадно, но Изуми не обращала внимания — пока она бежала, то отчаянно пыталась понять причины своего смятения. Девушка считала, что спокойно выговорит в лицо Такао всё, что она о нём думает, даже не поморщится, а в итоге она только и смогла, что произнести перед ним пару колких фраз и сбежать, справляясь с противной горечью во рту, которая вообще чёрт знает откуда появилась. Чем дальше, тем всё меньше Изуми понимала саму себя и природу собственных чувств.       «Я сделала всё правильно, — повторяла она твердо, пока не остановилась в тени деревьев, рядом со скамейкой у фонтана. — Но откуда тогда вся эта боль на душе?»       — Чёрт, Изуми, я уже замучился тебя искать! — девушка вздрогнула, потому что никак не ожидала увидеть рядом с собой Такеро именно сейчас. Это была жуткая мысль, но ей начинало казаться, что баскетболист из Токаге попросту её преследует.       — Зачем… Ты искал меня в такой час? – нахмурилась Изуми, лишь бы поскорее скрыть эмоции под маской удивления и не показывать Такеро, что чем-то огорчена.       — Да вот… — начал он неуверенно, скосив взгляд куда-то в сторону, точно так, как это делал Такао пятью минутами ранее. — Видишь ли, сегодня у нас матч с другой школой — важный и ответственный, между прочим. Поддерживать меня особо некому, и я тебя хотел пригласить. Вот только проблема в том, что у нас с Шутоку игры практически накладываются друг на друга по времени из-за спешки организаторов, и я не знаю…       — Я приду, — выставила девушка, догадавшись, что он имеет в виду. — Обязательно приду, не беспокойся.       — Правда? — Такеро, кажется, хотел что-то ещё спросить, но в последний момент благоразумно передумал. — Тогда я очень жду.       Изуми улыбнулась и поспешила поскорее уйти. Странно, но сегодня присутствие Такеро рядом совсем не радовало её, а только раздражало — хотелось остаться в одиночестве или же в компании кого-то другого, к кому она питала бы более доверительные чувства. Разумеется, девушка хорошо относилась к баскетболисту, искренне ценила его дружбу и поддержку, но это было… Не то. Совсем не то, что ей требовалось. И лучше уж остаться в одиночестве, чем снова открывать перед Такеро душу, потому что тем, что накопилось у Изуми в сердце сейчас, делиться с ним почему-то совершенно не хотелось.       Это из-за того, что они были знакомы так мало и, несмотря на всё время, проведённое ими вместе, Изуми ещё не успела толком его узнать?.. А может, тут до сих пор сказывается пагубное влияние матери?.. Сколько бы над этим ни думала, девушка не могла с уверенность сказать, в чём причина — ей лишь казалось, что в характере Такеро было нечто, что неосознанно её напрягало. С самого первого дня их знакомства это странное чувство то исчезало, то приходило вновь — и сейчас как раз наступил тот момент, когда почему-то оно поднялось в душе с новой силой.       Впервые Изуми пожалела о том, что кроме Хибари у неё не было ни одной хорошей подруги. Одиночество сдавило ей горло, мысли о дальнейшей жизни, где больше не будет походов по магазинам, ночевок с просмотром фильмов, веселых прогулок, вгоняли в сплошное уныние. Что ж, в итоге Мияджи кое в чём, но всё же оказалась права — Изуми своими действиями сделала хуже свою собственную жизнь, вот только дело в том, что долго горевать по этому поводу она не рассчитывала. В конце концов, лучше уж так, чем ползать перед Хибари на коленях с извинениями, которых та, по ей мнению совершенно не заслужила.       Хотя, быть может, всё ещё можно было исправить — ей бы только не идти на игру Токаге, а отдать предпочтение родной команде, но… Изуми не была уверена, что сможет так просто через себя переступить, да и Такеро она уже пообещала, так что, увы. Если и искать повод для примирения, то как-нибудь в другой раз.       Девушка гуляла в одиночестве вплоть до самой игры и в назначенное время пришла на площадку, где Токаге как раз разминались перед матчем. Такеро приветственно помахал ей рукой, и Изуми ответила точно тем же — она решила, что хватит витать в раздумьях и раскисать на виду человека, который рад её видеть; вместо этого пора бы уже начать делать то, за чем она сюда пришла, а именно, болеть за команду Токаге. И когда началась игра, Изуми смогла ненадолго отгородиться от собственных проблем, целиком отдавшись поддержке баскетболистов, которых она почти что и не знала — по правде говоря, это было совсем не искренне, но для них это наверняка не имело никакого значения, а Такеро вряд ли заметит, пока он так увлечен матчем. Этот парень действительно играл неплохо, но ему не хватало чего-то — дисциплины, может, или навыков командной работы, но у всех баскетболистов Токаге были примерно такие же проблемы, так что в этом он не был одинок.       Тем не менее, Токаге выиграла с разгромным счётом — во многом благодаря отдельным талантам каждого из игроков, которые хоть и не выделялись так ярко, как у членов Шутоку, но тоже были заметны. Изуми даже подумала, что, собравшись с силами и объединившись, они могли бы составить конкуренцию многим хорошим командам и её родной школе, в частности. Хотя, проигрыша Шутоку Изуми в любом случае не желала — это было бы совершенно глупо, верить в их неудачу из-за обиды. Да и к тому же, в команде был не один лишь Такао с Хибари на скамейке в придачу, а также много других людей, на которых девушка не затаила никакого зла.       Она даже озадачилась, когда попыталась решить для себя, за кого станет болеть, если Шутоку и Токаге сойдутся в одном матче. Наверное, вообще на игру не придет — сядет у себя в комнате, закрыв уши подушкой, и попробует отвлечься, чтобы не терзаться муками совести. Да, это какой-то эгоистичный поступок, но так всё же лучше, чем разрываться между злобой к тем, кто её обидел, теплым чувствам к Такеро и точно таким же — к собственной команде, которая, вроде как, ещё не стала для неё чужой.       — Ну, как тебе игра? — к счастью, Такеро отвлек её от всех этих моральных противоречий своим появлением на трибунах.       — Ох, это было круто! — ответила Изуми вполне искренне, потому что матчу всё же удавалось увлекать её на некоторых редких моментах.       — Круче, чем на играх Шутоку? — усмехнулся парень, не устояв перед атакой самолюбия и гордости.       — Ну… Как бы… — девушке не хотелось говорить правду, но и соврать в лоб она тоже не могла.       — Ясно, я понял, — Такеро резко посерьезнел и опустился рядом с ней на скамейку. В его глазах застыло печальное выражение. — Куда нам до самих Королей.       — Ну, я думаю, у вас есть будущее… — Изуми постаралась сказать хоть что-то обнадеживающее, чтобы поднять баскетболисту настроение.       — Что ж, спасибо, — пробормотал тот, на мгновение улыбнувшись, а затем поднял взгляд прямо на неё и вдруг выпалил: — Погуляем сегодня вечером, сразу после ужина?.. Хочу кое о чём с тобой поговорить.       Изуми непонимающе нахмурилась, но всё-таки кивнула. Прежде Такеро никогда и ни о чём не говорил с таким серьезным видом, и она даже не знала, что об этом думать. Девушка быстро распрощалась с баскетболистом и направилась прочь с площадки на обед, но на полпути передумала на нём появляться, потому что резко осознала, что ей придется как-то объяснять команде свое отсутствие на игре, да и к тому же, лишний раз видеться с Такао, которого ей теперь хотелось выкинуть из головы на веки вечные, но отчего-то никак не выходило. У неё в комнате была еда быстрого приготовления, которую она взяла на всякий случай из дома, а в коридоре стоял чайник для общего пользования, так что помереть с голоду Изуми не грозило, и она решила пока всё хорошенько обдумать в одиночестве.       Прятаться до конца лагеря она, конечно, не станет. Но иначе… ей придется хоть как-то выровнять отношения между ней и Хибари, что не так уж и просто. Мириться с Такао было необязательно, хотя Изуми и чувствовала в глубине души, что на самом деле злится на него гораздо меньше, чем на подругу, а главное, не совсем понимала, за что именно (сейчас утренняя причина казалась ей притянутой за уши, порожденной её собственной обидой, и девушка понимала: было ещё что-то, гораздо сильнее задевающее за душу, чем поведение Такао, которое она, возможно, на самом деле неправильно истолковала в силу своего расстроенного состояния). За поеданием лапши девушка, кажется, даже успокоилась немного, и, наверное, уже не стала бы посылать Казунари прочь, предстань он сейчас перед ней, а попробовала бы понять его, возможно даже простить, но…       К ней в комнату, разумеется, вошел не Такао, а Хибари. И с первых секунд Изуми поняла, что девушка находится в ещё большем негодовании, чем прежде — Мияджи гневно воззрилась на неё с порога, уперев руки в бока, и сходу начала свою гневную тираду, явно заранее заготовленную:       — Я, конечно, понимаю, что ты злишься на меня и наверное видеть не можешь! — девушка взмахнула руками и скривила губы. — Но разве это повод пропускать игру своей родной команды?!       — Я просто была не в духе... — пробормотала под нос Изуми, на самом деле чувствуя камнем лежащую на душе вину. А затем, чтобы проявить хоть какой-то интерес, спросила. — Выиграли?       — Да как ты вообще можешь так поступать?! — продолжала Хибари, игнорируя вопрос — значит, не проиграли, иначе он бы точно не прошёл вскользь. — Да ладно я, ты даже Такао расстроила!       Изуми непонимающе нахмурилась и вообще не нашлась, что на это ответить. Она не знала, что удивляло её больше — сам факт обиды Такао (хотя, если подумать, в этом не было ничего неожиданного) или то, что Хибари было до него такое большое дело. Девушка подивилась обвиняющей интонации, прозвучавшей в её адрес, которая как бы подчеркивала, что с Казунари Изуми должна была обращаться как-то иначе — не так, как со всеми остальными членами команды, и это всколыхнуло в душе девушки эмоции, лежащие на душе неприятным осадком ещё со вчерашнего дня. Она нахмурилась и решительно взглянула на Мияджи снизу вверх, с немым вопросом в глазах.       — Ты же обещала поддерживать его, — пробормотала Хибари, как будто не менее ошарашенная реакцией Изуми на её слова.       — Это он тебе сказал? — осведомилась та, не сумев сдержать раздражения.       — Он почти всё время молчал, и мне этого было достаточно, — последовал сухой ответ. Злость медленно сходила с лица девушки, сменяясь какой-то болезненной усталостью. — Неужели ты не понимаешь… Такао очень тепло к тебе относится…       — Что-то я не заметила, — машинально заметила Изуми, мигом растеряв всё своё спокойствие и мирный настрой по отношению к баскетболисту из-за слов Хибари.       — Он очень дорожит… отношениями с тобой… — девушка говорила как-то путано, словно намеренно избегала говорить прямо о том, что вертелось у неё в мыслях. — И твое поведение очень сильно его задевает.       — А он случайно не думал о том, что меня тоже можно обидеть?       — Хватит! — снова вскипела та. Затем сделала несколько шагов от двери и остановилась прямо напротив Изуми. — Ты намеренно игнорируешь его чувства из-за собственной гордости и эгоизма!       Девушка вздрогнула и даже вскочила с футона, отшатнувшись от Мияджи к стене. Ей эти слова не понравились, совершенно не понравились, потому что вызвали в душе дикую панику и смятение. Она догадывалась, что Хибари скажет что-то подобное, с самого начала, но не надеялась наткнуться на волну такого жгучего осуждения. Мияджи ведь совсем не понимала, что говорила! Она ничего не знала, даже не имела понятия! Изуми, конечно, поступила весьма эгоистично с командой и с собственной матерью, но не было ни одного раза, чтобы она сделала что-то плохое конкретно для Такао — совсем наоборот, девушка старалась поддерживать с ним хорошие отношения вплоть до того момента, пока он сам не обидел её своим поведением. А говоря о чувствах… Изуми не совсем понимала, что Хибари имела в виду — догадывалась, но признавать не хотела… девушка ошибалась, потому что чувства у Такао были только к Судзуне, с которой он проводил всё свободное время, а уж точно не к ней. Как Мияджи вообще смела осуждать Изуми в чём-то, если сама прекрасно видела, как обстояли дела?!       — Он подходил к тебе зачем-то утром — я сама видела, а ты отослала его прочь и даже не выслушала, — продолжала Хибари, пока Изуми пыталась справиться со всеми нахлынувшими эмоциями. — Разве так можно? Разве можешь ты так себя вести, когда он…       Она больше не могла это выносить. Не могла слушать, что Мияджи скажет дальше. Весь этот разговор был ей неприятен, и Изуми была готова на что угодно, лишь бы поскорее его закончить и никогда к этой теме больше не возвращаться. Поэтому, сама того не осознавая, она произнесла то, о чём сильно пожалела много позже:       — Чем лезть в чужие личные дела, со своими разберись для начала!       Это прозвучало настолько резко, что Хибари замолчала и ошарашено уставилась прямо на Изуми. Должно быть, пыталась понять, показалось ли ей, что девушка имела в виду именно то самое или просто сказала эту фразу в сердцах. Но взгляд Изуми подтверждал, что эти слова были наполнены особым смыслом — она была настолько зла на Хибари из-за сказанного ею, что просто не могла остановиться и продолжила, выговаривая каждое слово:       — Я знаю о твоих чувствах к Мидориме. И знаю, что он их отверг.       На этот раз уже Хибари попятилась и едва не упала, споткнувшись обо что-то, но смогла удержаться на ногах, облокотившись на шкаф. Её взгляд был направлен куда-то в пустоту, губы и руки дрожали — девушка резко впала в оцепенение, а затем опустила голову, лишь бы скрыть за спутанными волосами побледневшее лицо. Изуми плохо отдавала себе отчет в происходящем и продолжала, не столько с намерением надавить на больное Хибари, сколько с желанием поскорее закончить весь этот неприятный разговор любыми средствами:       — Плохая у тебя привычка… Всё время поучать других. И эта твоя смешная уверенность, будто ты самая умная — она не оставляет тебя даже во время неудач, колоссальных неудач! — девушка говорила громко, так что в коридоре наверняка было слышно, но при этом старалась и не переходить на крик. — Ты напрасно думаешь, что разбираешься в чужих чувствах — мужских, особенно, потому что у тебя и парня никогда не было, а единственный, с кем ты захотела сблизиться, назвал тебя предсказуемой!       — Да откуда ты… — процедила Хибари срывающимся голосом, но договорить не смогла.       — Хватит строить из себя всезнайку, Мияджи — бесит, если честно.       Услышав, как Изуми назвала её по фамилии, Хибари не выдержала и подняла голову — всё лицо у неё было в слезах, а глаза — и вовсе красные. Увидев это, Изуми испуганно вздрогнула и сама себе не поверила, мигом опомнилась и замолчала. Мияджи смотрела на неё секунд пять с тоской во взгляде, а затем стремительно сорвалась с места и выскочила за дверь.       «Что со мной? Что я вообще говорю?» — Изуми медленно качала головой — ей казалось, перед глазами почернело, и воздух пропитался ядом, так что становилось трудно дышать; собственные руки её не слушались.       Она уже не помнила, что было потом. Кажется, так и сидела, глядя в одну точку, полчаса — не меньше. И снова её терзало это чувство: вроде всё сказала правильно, а на душе так паршиво, то удавиться хочется. Всякое желание мириться с Такао, разумеется, пропало. Хотя теперь Изуми, кажется, не понимала не только его чувств, но и своих собственных. Поэтому ей больше не хотелось ничего делать — она просто упала на футон, накрывшись одеялом, и лежала, раздираемая страшной головной болью, не в силах понять, то ли причина в ссоре с Хибари, то ли сегодня её просто хватил солнечный удар… Как бы то ни было, ей хотелось бы просто забыть, выбросить всё из головы. Отдаться беспамятству, чтобы больше не терзать собственное сердце…       Но из забытья девушку выдернуло неожиданно всплывшее в голове обещание встретиться сегодня с Такеро.       На самом деле, Изуми лучше предпочла бы бросить всё и полностью отдаться охватившей её болезни, но это значило бы, что Хибари не зря обвиняла её в эгоизме, да и вообще, обижать, ко всему прочему, и Такеро девушке как-то не хотелось. Пусть у неё будет хоть один человек, которому она ещё не успела наплевать в душу, и который не причинил боль ей.       На встречу она надела платье — то единственное, которое взяла с собой из дома; оно было фиолетового цвета и достаточно облегающее, длиной до колена. Изуми сама не знала, что подтолкнуло её к такому решению, но в состоянии тоски она частенько вела себя непредсказуемо, пытаясь хоть как-то поднять неважное настроение. Облачившись в такой совершенно не привычный для себя наряд, девушка даже ни разу не пыталась передумать, хотя в обычной ситуации крутилась бы у зеркала добрых полчаса, размышляя, не снять ли ей столь приглядное одеяние. В остальном Изуми мудрить не стала: повязала себе высокий хвост, надела привычные белые босоножки и вышла в сгущающиеся сумерки.       На её счастье, никого из знакомых поблизости не оказалось — в такое время на улице вообще бывало очень мало народу, большинство баскетболистов предпочитали сидеть по комнатам, смотреть телевизор и просто расслабляться. Изуми посмотрела на часы и убедилась, что времени у неё было достаточно — хватит на неспешную прогулку. Девушка шла вдоль аллеи и разглядывала цветы, которые росли в тени деревьев и потому ещё не успели увять на жаре: она знала многие названия и повторяла их про себя, чтобы отвлечься, до тех пор, пока не вспомнила, кто ей о них рассказал, а после этого ещё сильнее расстроилась.       К счастью, у Изуми не было привычки смотреть в землю, когда она слишком уж задумывалась или была не в духе, как, например, у Хибари, поэтому девушка вовремя заметила впереди на скамейке двух человек, разумеется, ей знакомых, и остановилась.       «Помяни лихо», — буркнула она про себя.       Может, ей следовало обойти Такао и Судзуну стороной, но у Изуми ни с того ни с сего возникло навязчивое желание пройти прямо перед ними — чинно и гордо, словно её ничего в этом мире не заботило. И хотя девушка до сих пор не понимала, что и кому пыталась доказать, она поддалась неожиданному порыву и двинулась дальше по аллее, понадеявшись, что сможет не смотреть в сторону этой парочки, которая, вероятно, уже её заметила. Но когда расстояние между скамейкой и Изуми сократилось до пяти шагов, девушка не выдержала и скосила глаза: Такао и Судзуна сидели близко, просто непозволительно близко — хорошо хоть, не целовались, хотя Изуми и без этого уже настолько вышла из себя, что мигом уронила гордость куда-то под ноги и сгорбилась, едва не спотыкаясь об неё же. Каким-то удаленным уголком разума девушка понимала, в чём причина её реакции, но, как и в разговоре с Хибари, признаваться не хотела. Знала же, что если признает, будет только хуже.       «Может быть, это и глупо, но... когда мы далеко друг от друга, я даже готова тебя простить — но стоит нам увидеться, как ты сам тут же всё портишь», — подумала Изуми, мысленно обращаясь к Такао.       Хорошо хоть, что ни у него, ни у его спутницы, не возникло мысли окликнуть Изуми или, что хуже, подойти, хотя девушка была почти уверена в том, что на лице Такао отразились какие-то доселе невиданные там эмоции: удивление, перемешанное то ли с разочарованием, то ли со злобой. Жуть какая. И чего ему только надо от неё в такой момент?.. Изуми поспешила побыстрее уйти от этих двоих, завернуть за фонтан и встретиться с Такеро, который, кажется, стоял там уже давно. Лишь завидев девушку, он сразу подбежал к ней с ошарашенным выражением на лице — Изуми сначала не поняла, в чём была причина, но потом вспомнила о платье, и всё встало на свои места.       «Такао, должно быть, тоже этому удивился» — подумала она совершенно не к месту.       — Ты такая… — Изуми уже поняла, что Такеро в комплиментах не особо силен, так что приготовилась выжидать, пока он выдумает какое-нибудь особенно меткое прилагательное, чтобы закончить фразу. — Сногсшибательная…       — Хм, спасибо, — заметила она сухо. И сама себя тут же одернула.       «Нельзя себя так с ним вести!»       — Ты хотел поговорить со мной о чём-то? — когда пауза затянулась, девушка решила проявить инициативу и оперлась на край фонтана в ожидании ответа.       — Да, вообще-то собирался… — ответил тот и вдруг резко, без всяких необходимых прелюдий, обратился с вопросом в лоб: — Я тебе нравлюсь?       Услышав это, Изуми дёрнулась и чуть не свалилась прямо в фонтан, но всё-таки сумела удержаться и перевести дух. Она попробовала внушить себе, что Такеро в своем вопросе мог иметь в виду что угодно, но с очевидным фактом трудно было спорить: любой парень, обращаясь к девушке с такими словами, почти наверняка подразумевал любовный интерес. Определенное влечение… Изуми не была опытна в этом и совершенно не представляла, как такое происходит. Бабочки в животе — это, конечно, мило звучит, но в реальности испытать нечто подобное, должно быть, весьма странно, да и вообще… Изуми была свидетелем того, как чужие отношения обратились в прах и оттого не слишком задумывалась о том, чтобы начать собственные. Где-то в глубине её сознания прочно укоренилась мысль, что от всего этого больше мороки, чем пользы, и Изуми жила с ней очень долго, поэтому ей нелегко было принять не то что чужие, даже собственные чувства — как результат, она пыталась убедить себя в отсутствии необходимости испытывать романтическое влечение к кому бы то ни было, чтобы не открывать не перед кем свое ранимое сердце, но чувствовала, что уже начинала изменять своим принципам.       Но сейчас она всё-таки попробовала посмотреть на Такеро немного по-другому. В принципе, он был достаточно симпатичным, чаще всего приятным в общении, а главное, добрым и чутким по отношению к ней, но разве этого было достаточно, чтобы отвечать на его вопрос положительно? А вдруг он не так поймет?       Нет, он точно не так поймет.       — Я озадачил тебя? — спросил Такеро взволнованно.       — Да… Немного, — отозвалась девушка. Странно, но в такой щекотливой ситуации она даже практически не смутилась, а скорее лишь растерялась. — Видишь ли, я не могу сказать, что чувствую к тебе, потому что и сама толком не понимаю.       Баскетболист задумчиво на неё поглядел и нахмурился, словно не смог понять, в каком же ключе ему воспринимать подобный ответ.       — А есть ли способ помочь тебе разобраться? — спросил он, наконец. Изуми пожала плечами, как ей показалось, весьма нервозно.       — Я не знаю, — честно призналась она. Этот разговор определённо напрягал, и, честно говоря, хотелось поскорее свести его на нет.       — Я не удивлен… ну, в конце концов, ты же совсем не знаешь меня с той стороны, — но Такеро не желал останавливаться. И сделал к ней решительный шаг. — Не то что бы я давлю на тебя сейчас или типа того... Но наше время в этом лагере закончится рано или поздно… Я не хочу с этим тянуть. Будет лучше, если мы прямо сейчас всё выясним. На самом деле, есть один хороший способ…       — Какой это ещё? — нахмурилась девушка, интуитивно чувствуя подвох.       — Знаешь, я бы мог тебя… Поцеловать.       — Совсем дурак, что ли?! — Изуми сделала шаг от фонтана и решительно отпрянула в сторону. Потом, правда, задумалась. На самом деле, эта мысль не вызывала у неё какого-то особого отвращения, а кривить лицо хотелось только ради приличия. Но в то же время Изуми не была уверена и в том, что ей действительно так уж этого хочется, да к тому же она немного боялась, потому что никогда ни с кем не целовалась раньше.       Наконец, всё окончательно омрачал тот факт, что Такеро не привлекал её как парень, совершенно точно — ему она этого не могла так прямо сказать, но внутри себя уже осознала этот факт как аксиому, не требующую доказательства.       Неожиданно, девушка услышала голоса прямо позади себя. Сомнений в том, кому они принадлежали, быть не могло, так что она невольно прислушалась. И потеряла бдительность.       — Но послушай же, — парень приблизился и резко взял её за подбородок, свободной рукой обхватив за талию: впервые он вёл себя так с ней, уж слишком развязно, словно в одно мгновение в нём что-то переключилось. — Если мы поцелуемся, то ты сразу же поймешь, что ко мне чувствуешь. В этом нет ничего страшного… И на самом деле, я уже делал так раньше. И ни одна девушка… ещё не могла устоять…       — Я не уверена… — пробормотала Изуми, всё ещё ловя себя на том, что в это же время пытается заглянуть себе за спину. Она отчетливо слышала шаги совсем близко.       — Доверься мне, — прошептал Такеро ей на ухо, и девушку буквально бросило в пот.       Почему-то ей резко захотелось это сделать. Вернее, где-то в глубине души она прекрасно понимала, почему, но не допускала и мысли, что может настолько потерять голову. У неё не возникло каких-то определенных гнусных мыслей или намерений, на то просто не было времени — но мгновения, пока Такеро наклонялся к ней, вполне хватило, чтобы ухватить лишь одну эту будоражащую чувства идею: она может сделать так, что Такао в этот момент почувствует нечто схожее с тем, что чувствовала она.       Не стоит даже пытаться лгать себе: это просто месть. Равноценный обмен. Попытка сорвать злобу и отплатить за обиду. Изуми почему-то была абсолютно уверена в том, что это каким-то образом сделает её счастливее, поэтому почти не колебалась. Она считала это вполне разумным и боялась, что иного случая может и не представится.       Именно поэтому мгновенно забыла о своей неуверенности и подалась вперед, первой коснувшись чужих губ.       Но в этот момент что-то внутри неё треснуло.