Волчонок

Очнувшись, Стайлза удивила не жуткая головная боль — такая реакция всегда была после транквилизаторов, — не количество цепей на нем — это как раз-таки было предсказуемо. Его удивило место, в котором он очнулся: не подвал, не страшная комната без окон, это место вообще было не похоже на «штаб охотников», скорее гостиничный номер или, что более вероятно, загородный дом. Питер сидел подле Стайлза, внимательно следя за мальчишкой. Тот ненадолго остановился на нем взглядом, присматриваясь, настоящий ли он. Питер слегка махнул рукой вместо «Доброго утра» или «Как спалось?». Цепи противно звякали, стоило волчонку пошевелиться, но бездвижие причиняло еще больший дискомфорт. — Где он? — первое, что спросил Стайлз. — Кстати об этом, кем тебе приходится этот мальчик? Стайлз упрямо сжал губы в одну полоску, ненавистно глядя на охотника. «Предатель», — явственно читалось в его взгляде. Питер тяжело вздохнул. — Не хочу начинать долгий и изнурительный разговор, но поскольку нам с тобой сегодня предстоит провести день вместе, видимо, придется. — Где он? — повторил свой вопрос Стайлз, звякнув цепями. — С ним ничего не сделают, — заверил его Питер, принимая правила игры — ты не получишь ничего, прежде чем сам что-то не дашь. Стайлз хрипло рассмеялся. — Потому что так велит кодекс, да? А вы же все такие правильные, что следуете ему. Особенно твоя женушка. Питера передернуло, стоило мальчишке упомянуть Кейт. Его и самого пугали ее действия в прошлом, но страшно было даже подумать, что бы она сделала, притащи Питер волчонка домой, как и собирался. Она бы не оставила его в живых. А потому пришлось отдать его в руки Криса, взяв с того обещание, приглядывать за ним сегодня, а Стайлза увезти сюда, где они оба спокойно смогут пережить полнолуние. Питеру стоило немалых усилий убедить Криса и Дэвиса отпустить его с мальчишкой. Оставлять его в одном месте с найденным волчонком было опасно, учитывая, насколько они оба непредсказуемы, а единственный на сегодняшний день, кто может успокоить Стайлза — это Питер. — Я лично тебе обещаю, что с ним ничего не случится. — Засунь свое обещание себе в задницу! Питер прикрыл глаза, прощая волчонку эту дерзость. Полнолуние. — Почему он был один в том доме? — Он был не один! Или твои дружки тебе не рассказали, как оставили после себя два трупа? Питер нахмурился, принимая очевидный факт — в этом мире никому нельзя доверять. — Отпусти меня! — потребовал Стайлз, дернув руками — изголовье кровати лишь слегка дернулось. Мальчишка силен, но до рассвета он не покинет этого дома. — Учитывая, что сегодня полнолуние, а ты готов вот-вот сорваться, я вынужден ответить отказом. Но зато мы можем поболтать. Согласись, нам есть, что обсудить. — Да, например, какого хрена ты сдал меня? Или ты забыл, что я знаю, где ты живешь? Питер подлетел к волчонку и сжал его горло ладонью, чувствуя кадык под рукой. Еще немного надавить, и Стайлз труп. — Забыл, кому угрожаешь? — прошипел охотник, приблизив свое лицо к мальчишке. — В прошлый раз я купился на маленького невинного мальчика, в этот раз тебе так не повезет. Питер встряхнул рукой, которой только что пытался задушить волчонка, как будто трогал что-то неприятное, и сел обратно в кресло рядом с кроватью. — В этот раз тебе не придется убивать кого-то дорогого мне, чтобы я презирал тебя. Хейл промолчал, смерив Стайлза взглядом. Пусть оборотень здесь Стайлз, но пока луна не вступила в свои права, у Питера больше шансов победить в схватке. — Ты при каждой нашей встрече будешь связывать меня? — А ты всегда будешь кусаться? — Намордник надень, — фыркнул волчонок, отворачиваясь. — Возвращаясь к тому роковому дню, что было у тебя с ногой? — Я говорил уже. — Да, ты упал в речку, это я помню, — кивнул Питер, качая ногой в воздухе. — Но почему рана не зажила? Стайлз прикрыл глаза, игнорируя вопрос. Не его собачье дело. Охотнику надо было только потянуть за ошейник, чтобы заставить мальчишку открыть глаза и сдержанно зарычать. — Тише, волчонок. Не скалься, а то и впрямь намордник надену. — На себя надеть, — огрызнулся Стайлз, пытаясь укусить Питера за руку, что продолжала тянуть его за ошейник. — Что у тебя было с ногой? — настойчиво повторил мужчина, натягивая цепи сильнее. — Почему она так долго кровоточила? Почему ничто не указывало на то, что ты оборотень? Как тебе это удалось? Стайлз тяжело дышал, чувствуя, что каждый вопрос как гвоздь вбивают ему в голову, требуя ответа. Будто альфа велит ему отвечать. Долбанное полнолуние. Без стаи слишком тяжело. — Я ничего не делал, — шепотом проговорил волчонок, опуская голову. — Я испугался. Там, в воде. Меня течением унесло. Чуть не захлебнулся. Мама сказала, это все от страха, когда я успокоюсь, рана затянется. — А потом пришел я, — подытожил Питер. — А потом пришел ты. — И ты так и не смог успокоиться. Тебе все еще было страшно. Ты и сейчас боишься меня, волчонок? — спросил Хейл, оттягивая ошейник в сторону и проведя пальцами по свежей ране. — Я и сейчас тебя презираю. Большой злой охотник запугивает маленького волчонка. — Ты уже не маленький волчонок. — Я про брата. Стайлз замолк, поняв, что сболтнул лишнего. Уже в который раз. Приходится признать, что Питер прав, он всего лишь мальчишка без стаи, без семьи. В одиночку ему не выжить. — Твой брат? — недоверчиво спросил Питер, сощурив глаза. — Так тот мальчик твой брат? Тогда почему его не было с тобой и матерью в том доме два года назад? — Ему повезло, — едко выплюнул Стайлз, желая поскорее закрыть эту тему. Питер был сегодня на редкость проницательным и не стал дальше мучить волчонка, оставив его разбираться с застаревшей болью, только сказал напоследок. — Если что-то понадобится, дай мне знать. — Например, впиться зубами тебе в горло? — Например, — улыбнулся охотник. — Я сказал, что ты можешь попросить, но не обещал, что выполню твои просьбы. Первые несколько часов прошли довольно тихо, Стайлз еще отходил от препаратов, а луна еще не взошла, чтобы заставить Питера принять особые меры. Охотник знал, что волчонка мучает жажда, но тот был слишком гордым, чтобы сказать об этом. В конце концов Питеру надоело слушать скулеж мальчишки и он снова зашел к нему со стаканом воды. Все внимание Стайлза было приковано к стакану воды, он затаил дыхание, глядя на то, как мужчина перекладывает стакан из одной руки в другую. Всего лишь дразнит, пытаясь заставить волчонка пойти на контакт. — Ну и что ты хочешь за воду? — хрипло выговорил Стайлз, несколько раз сглотнув вязкую слюну. — Минет? Питер лукаво улыбнулся. Сразу большие ставки. А мальчик играет по-крупному. — Интересное предложение, но, судя по твоему состоянию, ты и пассивом-то будешь не очень. Может, через пару часов. — Ха-ха, мог бы сразу сказать «нет». — Это было бы не так забавно. Стайлз тяжело вздохнул, каждое слово ему давалось с трудом. — Так что же ты хочешь от меня, охотник? — Ничего. Просто попроси. Стайлз запрокинул голову, уперевшись затылком в изголовье кровати, и перебирая на языке вкус медикаментов — накачали перед полнолунием, как наркомана, чтобы тихо себя вел. — Пожалуйста, Питер. Я хочу пить. — Для первого раза не плохо, — одобрительно кивнул Хейл, присев к волчонку на кровать. — Ты даже мое имя вспомнил. Питер поднес стакан к губам Стайлза, и тот жадно глотал воду, не обращая внимания на то, что она уже текла у него по подбородку. — Что нужно сказать? — охотник приподнял бровь в вопросе, смотря на мальчишку, который пытался стереть капли воды с шеи. — Поцелуй меня в зад? Питер обреченно покачал головой, вставая с кровати. — Есть захочешь — скажешь. — Говорю, — выкрикнул Стайлз, прежде чем охотник покинул комнату. — Я правда голодный, Питер. — Есть какие-то пожелания? — А ты приготовишь, все, что я захочу? — А что ты хочешь? — Если честно, все, что у тебя найдется в холодильнике. Только как я буду есть? Может, ты снимешь это с меня? Питер с минуту смотрел на волчонка, оценивая, можно ли тому доверять, а потом бросил короткое «нет» и пошел на кухню. Стайлзу и в голову не пришло, что охотник станет кормить его с ложечки. Конечно, это был единственный вариант, если Питер не хотел освобождать волчонка, но это было слишком… интимно что ли. Первые несколько минут мальчишка молча переводил взгляд с мужчины на тарелку, не веря, что это сделали для него, а потом все же обрел голос. — Ты сделал мне лазанью? — неверяще воскликнул он, облизываясь. — А она тебе не нравится? — Нравится, но, честно говоря, я думал, ты обойдешься бутербродами, а не станешь для меня готовить. — Бутербродами ты не наешься, а так я буду знать, что ты сыт. Стайлз жизнерадостно улыбнулся охотнику, но быстро взял себя в руки, вспомнив, что перед ним враг, а потом и вовсе рассердился на себе за ту благодарность, что сейчас испытывал к Питеру. — Отпусти меня, — снова заскулил волчонок, стоило ему доесть. — Это вместо «спасибо»? — Это вместо «я разорву тебя на части», — Стайлз сделал глубокий вдох. — Послушай, Питер, я должен быть с Сэмом сегодня. — С твоим братом? Стайлз кивнул, перестав задумываться над тем, что он говорит. Главное сейчас — добраться до Сэмми, а там уже можно переживать по поводу того, сколько всего знает Питер. — С ним все будет хорошо, я обещаю тебе. Он с Крисом, он не один. — Ты не понимаешь, он не сможет удержать Сэмми. Я должен быть с ним, я должен защитить его. Стайлза начало потряхивать. Солнце потихоньку садилось, а луна становилась все ярче, зовя своих детей. — Ты не понимаешь, — продолжал бормотать волчонок, позволяя Питеру удерживать его, успокаивать, когда цепи особенно глубоко впивались в тело. — Они не знают, с кем связались. Они не справятся с ним. Я должен… — Хей, Стайлз, успокойся. Все будет хорошо. Тебе бы самому эту ночь пережить. — Я должен быть с ним. Стайлз заснул тревожным сном, крутясь и тихо скуля. Питеру пришлось снять часть цепей, так как волчонок наносил себе вред, все время дергаясь. С тех пор мужчина почти не отходил от него, только смачивал временами полотенце и снова клал его на лоб мальчишки. — Скажи, когда будет совсем невмоготу, — прошептал Питер, видя, как расфокусированный взгляд Стайлза наконец остановился на нем. — И что ты сделаешь? Пустишь мне аконитовую пулю в лоб? — Нет, всего лишь вырублю тебя. — Благородно, — хмыкнул волчонок, крепко сжимая ладонь охотника. — Ничего не надо, просто полежи со мной. Стайлз закрыл глаза, засыпая, а потом приоткрыл один, с легкой издевкой наблюдая за растерянностью мужчины. — Или боишься? — Только твоего стояка утром. — А у тебя уже по утрам не стоит? — усмехнулся мальчишка, провоцируя мужчину. Питер боялся вовсе не когтей волчонка, а того, что это лишь попытка отвлечь его, ведь Стайлз на самом деле еще даже не пытался бежать, а препараты должны были уже давно выветриться из его организма. Оставалось только ждать, когда волчонок сорвется. Стайлз облепил своими конечностями Питера, стоило тому прилечь рядом, и ткнулся носом ему в шею, погружаясь в тревожный сон. — Ты ведь не уйдешь? — Не уйду, — пообещал Питер, скрепляя себя какой-то невидимой нитью с этим мальчишкой. Обещая, не только быть рядом эту ночь, но и все остальные. Проблемы начались глубоко за полночь, когда луна высоко взошла на небе, сводя с ума волчонка. Питер считал, что за свою карьеру охотника повидал уже все, но то, что произошло в ту ночь, он до сих пор понять не может. Стайлз прерывисто дышал, тихо поскуливая, но не шевелился. Совсем. Замер как восковая фигура в позе эмбриона и просто лежал. Он даже глаз не открывал, и Питер не мог с полной уверенностью сказать, что волчонок слышит его. Мужчина попытался раздеть Стайлза — тот уже весь взмок, так его лихорадило, — но получилось снять лишь футболку. Питер видел, как мышцы перекатываются у мальчишки на спине, как кости выходят из суставов с характерным звуком, но Стайлз молчал, крепко зажмурившись и пережидая очередную порцию боли. Когда ситуация совсем вышла из-под контроля, все, что мог сделать охотник — это прижать вырвавшегося волчонка собственным телом к кровати. Шприц с аконитовой настойкой полетел под кровать, а пистолет вообще оказался выброшенным в окно. Как Питер и предполагал, мальчишка только ждал удобного случая, чтобы нанести удар в спину — когда охотник прикорнет у него под боком. Как Стайлзу вообще удалось освободить одну руку, для Питера так и осталось загадкой. Хейл проснулся с криком от удара когтистой ладони по груди. Волчонок мог и вскрыть ему грудную клетку, но ему нужны были ответы. — Где он? Глаза у Стайлза светились желтым, немного успокаивая мужчину — мальчишка еще не убивал и вряд ли начнет сегодня. Он крепко удерживал Питера за запястья, пьяно поглядывая на кровь, сочившуюся из раны, и жадно облизывался. — Хочешь сунуться к охотникам в таком состоянии? Струйка крови стекла между ключиц Питера и осталась мокрой лужицей на шее, гипнотизируя Стайлза. Тот уже совсем забыл, чего он хочет, теряя власть над своим телом и мыслями. Волчонок лизнул шею охотника, слизывая кровь, дурея от запаха аконита, крови и легкого страха. — Волчонок, — ласково позвал Питер, освобождая руку из стальной хватки. Стайлз ткнулся носом между ключиц мужчины, водя языком по солоноватой коже, позволяя тяжелой руке опуститься на загривок. Волчонку сейчас нужен альфа, волчонку нужен урок. — Послушай меня, волчонок, — шептал Питер, поглаживая Стайлза по шее. — Я сейчас сделаю тебе больно, но это все для твоего блага. Мальчишка напрягся, стоило в речи охотника проскользнуть слово «боль», и снова выпустил когти, готовясь к драке. Надо было только отвлечь Стайлза и прыгнуть под кровать за шприцем, надо было только правильно подгадать момент. Но Хейл забыл, что загнанный зверь способен на многое, если хочет жить. Руку волчонка вывернуло под неправильным углом, но тот этого, кажется, не замечал, продолжая дергаться и наносить себе еще больше вреда. Мальчишка вцепился когтями в ногу охотника, не давая ему дотянуться до шприца, и тянул к себе, в попытке разорвать на части, как и обещал. Любая попытка сбросить тушку со своей ноги проваливалась, едва начавшись. В полнолуние волчонок оказался сильнее охотника, особенно, когда тот уже был ранен. А для хищника нет ничего желаннее добычи, которую он уже успел распробовать. Оказавшись под Стайлзом за секунду до того, как острые клыки впились в его плоть, Питер положил руку на бедро мальчишки, прижимаясь к его груди, что быстро вздымалась. — Малыш? Волчонок замер, смакуя ласковое слово. После брани и угроз, которыми Питер успел обсыпать мальчишку, когда отбивался от него, это звучало непривычно. Мужчина не злился, и это тоже было непривычно. Футболка на Хейле задралась, открывая широкую мощную спину, и Стайлз залип, отвлекаясь от ноющей боли в голове, разглядывая тело под собой. Он даже позволил охотнику развернуться, с условием, что тот снимет с себя футболку. Решение проблемы пришло неожиданно. Решение, к которому не был готов ни Питер, ни уж тем более Стайлз. Подмять под себя мальчишку, оказалось делом плевым, когда тот то и дело отвлекается, но вот заставить его успокоиться и позволить надеть на него кандалы — было гораздо сложнее. Как и удерживать под собой бушующего волчонка в полнолуние, выскальзывающего из рук, потому что уже весь вспотел от напряжения. Питер просто хотел удержать Стайлза на месте, Питер просто ударил его по заднице со звонким шлепком, прорычав на ухо: — Отымею, если не угомонишься. Питер всего лишь прикусил волчонка за загривок и спустил с него штаны, злясь на едкое замечание: — Не встанет! На самом деле Питер не хотел причинять такую боль волчонку, не хотел подчинять себе его таким способом, но когда Стайлз послушно замер на первом болезненном толчке, стиснув зубы на собственном запястье, искать другого способа угомонить мальчишку просто не было времени. Естественно, в первый раз без смазки в экстремальной ситуации член едва ли вошел наполовину. Конечно, Питер не собирался иметь волчонка в загородном доме сестры. И член у него стоял уж точно не из-за обнаженной бледной задницы шестнадцатилетнего мальчишки. — У меня нет смазки, Стайлз, — раздосадовано проскулил Питер, тяжело дыша волчонку в затылок. — Плевать, — последовал короткий ответ. — Тебе будет больно. — Плевать, — повторил свой комментарий Стайлз, крепко зажмурившись, как будто это могло помочь. — Будет чертовски больно. — Ты меня так успокаиваешь? Нет, на самом деле Питер искал повода не делать этого, и одного едкого комментария Стайлза о педиках или охотниках-педофилах хватило бы, чтобы остановить его, но мальчишка ничего такого не сказал. Просить Стайлза расслабиться было бесполезно, как и не напрягаться или попытаться получить удовольствие. Они оба делали это не из удовольствия, а чтобы выжить. Стайлза успокаивала сила, что исходила от охотника, заставляя подчиниться более сильному, а Питер мог не бояться, что волчонок разорвет его на части, в тот момент, когда он, придерживая его одной рукой за бедро, другой — за загривок, медленно входил, еще не представляя, как будет объяснять это утром. И себе и мальчишке. Откуда у Стайлза жгучая боль в заднице? С каких пор у Питера стоит на подростка, тогда как дома его ждет беременная жена? Волчонок напряженно замер, дыша через раз, но не пытался вырваться, хоть цепей на нем и не было. Его удерживала рука на загривке, которая то успокаивающе поглаживала, то предостерегающе хватала за холку. На фоне жуткой головной боли и желания разорвать на части любое теплое тело, попавшееся на дороге, осторожные толчки сзади казались не такими важными. Это казалось неправильным, но единственным возможным решением в данной ситуации. Альфа бы посадил на цепь или прикусил за холку, заставив подчиняться. Собственно это Питер сейчас и делал — подчинял волчонка своей воли через боль. У Хейла и мысли в голове не было, чтобы кончить сегодня в Стайлза, он лишь то грубо вбивался в послушное тело, предостерегающе рыча на ухо, то плавно двигался, поглаживая мальчишку по бокам. Просто отвлекал, успокаивая размеренными толчками. Уже около пяти утра Стайлз больше не пытался сбежать, только порывался съездить к Сэмми, но Питер убедил его поспать перед поездкой. Мальчишка согласился лишь с одним условием — если охотник назовет место, где сейчас его брат. А после волчонок спокойно уснул, пристроившись к теплому боку мужчины. — Альфа, — тихо проскулил Стайлз, ткнувшись носом Питеру в шею. Хейл бы мог сказать что-то едкое, пошутить на счет его роли в жизни мальчишки, но промолчал, обнимая уставшего волчонка, понимая, какую роль предлагает ему сам Стайлз, какую власть дает над собой, кажется, забывая, что они всегда будут по разные стороны.