Волчонок

Питер проснулся ближе к девяти утра, когда солнце не торопясь поднималось из-за горизонта, освещая редкими лучами комнату. В спальне еще остался стойкий запах секса, а теплая и измятая постель напоминала о прошедшей ночи. Тепло — это все, что осталось от волчонка, когда Питер приоткрыл один глаз и не нашарил рукой рядом с собой мальчишку. Постель еще хранила его тепло, но ни в комнате, ни на кухне, ни в самом доме Стайлза не оказалось. Питер мог бы сорваться и поехать искать волчонка — тот, должно быть, еще не далеко ушел, — но решил довериться и позволил Стайлзу самому решать, как жить. В конце концов, Хейлу не составит труда снова отыскать его, если придется. Поэтому Питер принял душ и сварил себе кофе, лишь на минуту задумавшись, поел ли мальчишка, прежде чем уйти, но вовремя вспомнил, что это не его забота. Питера не мучила совесть за проведенную ночь с несовершеннолетним, вчерашнее чувство ответственности за волчонка выветрилось вместе с его запахом. Стоило Стайлзу покинуть дом, с Питера как будто сняли чары, он снова стал тем, кем был до встречи с мальчишкой — охотником, мужем, а вскоре станет еще и отцом. Включив телефон — тот еще вечером разрядился, — Питер обнаружил четыре пропущенных звонка от Кейт и смс от Криса «У нас проблемы! Приезжай.» Хейл понимал, что Кейт не успокоится, пока он ей не перезвонит, но и объяснять ей, почему он первым делом поехал не к ней, а к Крису, не хотелось. Упертость или скорее упрямство — неизгладимая черта Арджентов, и если с Крисом в большинстве случаев можно было договориться, о его сестре такое сказать нельзя. Если Крис просит помощи, что, кстати, бывало не часто, Хейл просто не мог ему отказать. Питер знал, как прошло полнолуние у Стайлза, но мог только догадываться, как с этим справился его брат, и если Арджент говорит, что у них проблемы, значит, проблемы серьезные. Пока Питер ехал к Крису, то мысли его невольно снова вернулись к Стайлзу. Не осмелился ли мелкий наглец заявиться к Ардженту за своим братом? Не сделал ли он такую глупую ошибку? Но почти сразу отбросил эту идею, увидев, что сообщение пришло в четыре утра, когда Стайлз еще лежал под ним, выгибаясь и тихо скуля, непроизвольно вскидывая бедра выше и прикусывая край подушки, чтобы не закричать в голос, и никак не мог в тот момент быть у Криса. Что же до самого волчонка, куда он мог пойти в такую рань, Питер даже не думал. Стайлзу шестнадцать, он переспал с мужчиной вдвое старше себя и просто испугался, а потому сбежал, едва вспомнив, что произошло. Питеру это не казалось странным, из всего случившегося, это казалось как раз-таки самым нормальным. Пугала только мысль о том, что Стайлз будет делать, пытаясь забрать своего брата, и кто в итоге пострадает — охотники или сам мальчишка? Хейл в последнее время слишком часто напоминал себе, кто такие оборотни и как с ними надо обращаться, но, думая о Стайлзе, он воспринимал его скорее как буйного подростка, нежели опасного зверя. Мальчик не опасен, по крайней мере, пока луна не звала его. Когда Питер приехал, его уже ждали. Трое охотников стояли на улице у машины, и уже тогда Хейл осознал, что его проблемы только начались. С чего бы Ардженту вызывать их, если с Сэмом не было проблем, а с ним не должно было быть проблем, ведь он всего лишь ребенок. Поднявшись наверх, Питер нашел Криса в комнате, где, судя по всему, держали брата Стайлза, с полупустой бутылкой виски в руках. За эту ночь Арджент, кажется, постарел лет на пять — на висках проступила седина, которая еще вчера была едва заметна. Всегда суровое лицо сейчас выражало недоумение и растерянность. Питер прикрыл глаза, внутренне содрогнувшись, представив, что происходило в этой комнате часов пять назад. Он стоял у двери всего пару минут, с сожалением смотря на друга. Это не тот Крис, которого он знает. У Арджента не бывает проколов. Арджент не пьет. У Арджента не бывает депрессий. Арджент не пьет в полдень на полу из горла бутылки, выпроводив всех из дома. Питер сел рядом с Крисом и принял из его рук бутылку. В комнате жутко пахло моющим средством, но даже оно не могло перебить запах крови, который, казалось, просто въелся в постель и ковер на полу. И сколько бы ни оттирали эти кровавые следы, редкие пятна черной крови так и остались на полу. Крис молчал, а Питер не стал задавать вопросов. Всю дорогу до бара они молчали. Они давненько не могли себе позволить выпивать в баре средь бела дня, работа не позволяла, нужно всегда быть начеку. Но иногда из-за этой самой работы, вечером просто необходимо было выпить. Как сегодня. Крис только после третей рюмки смог выдавить из себя: — Как же я устал. От этой работы, от такой жизни, от оборотней, охотников и даже семьи. Питер понимал. Сбрасывал уже третий звонок от Кейт и подливал виски в стакан Арджента. Сейчас ему нечего было ей сказать. Он не мог поднять трубку и сказать: «Прости, дорогая, я в баре пью с твоим братом, потому что жизнь порой то еще дерьмо». Кейт никогда не понимала таких вещей, ей нравились убийства, и не будь она сейчас беременна, прошлую ночь она бы охотилась на таких как Стайлз и Сэмми, наплевав на то, что они еще дети. Сначала Кейт присылала безобидные сообщения: «Где ты?» «Сложно ответить на звонок? » «Мой излишне серьезный старший братец с тобой? Вы решили на пару меня игнорировать?» Дальше пошли запрещенные приемы: «Ты еще помнишь, что у тебя дома беременная жена?» «Когда я буду умирать, ты тоже будешь меня игнорировать?» И наконец угрозы: «Я выброшу подаренные Крисом кольты-близнецы и сожгу твой арбалет». «Мне отцу позвонить?..» — А вот этого не надо, — вслух ответил Питер, не донеся стакан с виски до рта. — Только старика Джерарда нам не хватало. — Что? — не понял Крис, услышав имя своего отца. — Твоя сестра закатывает мне очередную истерику, — отмахнулся Хейл, бросив на стойку несколько купюр. — Ты сам доедешь до дома? Крис махнул ему рукой, сочувствующе усмехнувшись. — Иди, тебе еще разборки предстоят. Выходя из бара, Питер подумал, что еще пара рюмок была бы не лишней. Кейт умела устраивать скандал на ровном месте, а беременность лишь все усугубляла. Открывая входную дверь, Хейл уже предвкушал крики, ругань и возможно арбалет — Кейт уже стреляла из него пару раз, на левом плече так и остался кривой шрам от стрелы. Подумав, что жена просто не услышала, как он зашел и дабы предотвратить спор на несколько часов, Питер начал извиняться еще с порога. — Прости, дорогая, у меня… — и запнулся на половине фразы, зайдя в просторную гостиную и обнаружив в ней жену, любезно подливающую чай подростку. -…были дела, — закончил фразу Питер, позабыв снять куртку в коридоре. — Не сомневаюсь, — обронила Кейт, даже не удостоив его взглядом. — Я тоже, пока в дверь не постучал этот молодой человек. Кейт обворожительно улыбнулась Стайлзу, а потом перевела суровый взгляд на мужа. — Он сказал, что вы знакомы и что вам обязательно надо увидеться. А ты не брал трубку. — Да, знакомы, — едва слышно проговорил Питер и чуть громче добавил. — Стайлз. — Питер, — волчонок в ответ чуть склонил голову, одарив мужчину легкой улыбкой. — Да, мы с Питером давние знакомые. Не правда ли? — Мне вот интересно, где мой муж мог познакомиться с пятнадцатилетним подростком? — Шестнадцатилетним, — услужливо поправил Стайлз. Вечно все путают его возраст. — Встречались как-то. По работе. Питер едва заметно покачал головой. Идиот! Знает ведь, с кем дело имеет, так еще и сам провоцирует ее. Питер не сомневался, Кейт уже известно, кто сидит у нее в гостиной, осталось только ждать, что она предпримет. — А меня чаем не угощают? — подыграл Хейл этим двоим, садясь напротив Стайлза. Кейт не надо было объяснять, что Питер хочет остаться с мальчишкой наедине. Но никто не запрещал ей подслушивать, оставшись на кухне, хотя Хейл не думал, что она так поступит. Скорее принесет из спальни дробовик и продырявит мальчишке грудь. Это больше на нее похоже. — Ты всегда после секса убегаешь? — с издевкой бросил охотник, сложив руки в замок, не без удовольствия наблюдая за редкими красными пятнами смущения, покрывшими щеки и шею подростка. — Только если он был с охотником во время полнолуния. — И часто такое случается? — Признаться, впервые, но этот опыт я запомню на всю жизнь. — Не сомневаюсь, — задумчиво обронил Питер и облизнулся, заметив над ключицей бардовый засос. Сам он смутно помнил, как оставил его. Но зато он отчетливо помнил, насколько отзывчивым может быть это юное тело, и как не сдержанно порыкивал волчонок на каждом глубоком толчке. Хейл снова нахмурился, припоминая, что у них не так много времени для разговора. Кейт вот-вот вернется, и кто знает, как она поступил с оборотнем в своем доме. — Зачем ты пришел, Стайлз? — Исполняю обещанное, — равнодушно обронил Стилински, метнув взгляд на Кейт, что пархала на кухне. — Я же сказал, сдашь меня — я нанесу визит твоей семье. Питера передернуло. Глупо было считать, что вчерашняя ночь что-то изменила в их отношениях, но, открывая сегодня дверь своего дома, Хейл и подумать не мог, что мальчишка придет мстить. Хотя месть это мало напоминало, Стайлз ничего не сделал Кейт и вряд ли собирался. Питер хоть и не был оборотнем, видел, что волчонок боится ее, так что охотник скорее спасает его, чем свою жену. — Ненавижу предателей, — выплюнул волчонок, скользнув по охотнику взглядом. — А ты? Питер сделал глубокий вдох, прежде чем подсесть к Стайлзу и схватить его шею, притягивая ближе к себе, и прошипеть в лицо: — Ты что творишь, гаденыш? Явился в мой дом, когда меня здесь нет, а теперь вздумал угрожать? Питер видел по лицу мальчишки, что тому больно, но Стайлз не собирался сдаваться из-за такого пустяка. Однажды его это погубит. — То есть твоей женушке можно развлекаться со своими жертвами, а мне, значит, нет? Хейл сильнее сдавил шею волчонку, напоминая, в чьем доме он находится, и остановился только, когда услышал тихий скулеж. Стайлз слишком горд, чтобы заплакать, но Питер и без того видел, как в уголках глаз у него собрались слезы — скорее от боли, чем от обиды, хотя, как знать. Охотник отпустил мальчишку и отошел в сторону, посмотреть, куда пропала Кейт. От нее можно было ожидать чего угодно. Чем ближе подходил срок рожать, тем безумней она становилась. Лучше уж как все остальные беременные женщины экспериментировала бы с едой и прической. — Вставай, — Питер махнул Стайлзу рукой. — Мы уходим. — Нет, — протянул Стилински, вальяжно расположившись в кресле, хоть пальцы у него и дрожали. Ему страшно было и дальше сидеть в гостиной в обществе безумной охотницы и попивать чаек, но гордость не позволяла просто смириться с ситуацией и сделать так, как сказал Питер. Хоть это и казалось правильным. — Твоя жена обещала угостить меня черничным пирогом. Честно говоря, я не ожидал увидеть сучку Кейт за стряпней, но оно того стоило. Она и раньше этим занималась? Готовила шоколадное печенье в перерывах между пытками и поджогами? Питер смерил волчонка взглядом и тот затих, шея до сих пор болела, и этот взгляд, взгляд альфы просто приковывал к месту, заставляя подчиниться. Стайлз мотнул головой, стряхивая наваждение, а в следующую секунду почувствовал, как сзади шею что-то больно кольнуло. Волчонок завалился на бок, тихо пискнув и пытаясь позвать Питера. — Кейт! — выкрикнул Хейл, подлетев к мальчишке. Тот крепко зажмурился, пытаясь дышать глубже, но сыворотка уже подействовала, и Стайлз начинал обращаться. Питер старался удерживать Стилински в горизонтальном положение, но тот все время норовил сползти на пол. Охотник не сразу сообразил, что волчонок хочет на свежий воздух, а может, он просто хотел уйти подальше от Кейт, понял, наконец, как глупо было сюда приходить. — Кейт, черт возьми, что ты делаешь? — Это ты что вытворяешь? — зашипела Арджент, все еще крепко сжимая в руке шприц, готовая воткнуть иглу в глаз волчонку, если придется. Точнее если захочет, а Питер не сможет ее остановить. — Привел к нам в дом оборотня? — Ты ему открыла дверь, — напомнил Питер, помогая Стайлзу встать. Тот оперся на его руку, но ноги все равно его плохо держали. — Забываешь, на чьей ты стороне, милый? — ласково проворковала Кейт, проводив взглядом мужа и волчонка, пока они не скрылись за домом. Питер прислонил Стайлза к каменной стене и крепко удерживал его за плечи, что-то говоря. Стилински видел, как рот у охотника открывается, но слов оттуда не вылетало. Вместо этого в ушах стоял шум крови, как бывает в полнолуние, вот только жажды крови не было. Скорее это напоминало зов альфы, когда пытаешься сопротивляться, но инстинкты сильнее. И чем больше Стайлз сопротивлялся, тем быстрее волчья сущность завладевала им. Хейл отвесил мальчишке пощечину, заставив того упасть на колени, потом поднял за шиворот и снова встряхнул, заставляя смотреть на него. Слух внезапно прояснился, что заставило волчонка зажмуриться и прикрыть уши руками. Питер оторвал его руки от головы и снова крепко прижал к стене, завладевая его вниманием. — Сосредоточься, слышишь? Сосредоточься на мне. Абстрагируйся от других звуков, есть только мой голос, мой запах и мои команды. Ты понимаешь? Стайлз неуверенно кивнул. Он слышал, что говорит ему мужчина, делал все, что ему велели, не понимал лишь одного — какого черта он это делает, почему выполняет команды охотника, как дворовая шавка? — Стайлз! — снова рявкнул Питер, видя, как мальчишка закрывается в себе. — Перестань сопротивляться, просто смирись. Стилински сильно мотнул головой и ударился о стену. Из виска потекла кровь, застилая глаза, но боль отрезвляла. Стайлз держался за эту пульсирующую боль, за сладкий запах крови и звериную сущность, которая точно знала, что делать, но при этом не забирала контроль. — С чем смириться? — не понял мальчишка последних слов Питера. — С тем, что это сильнее тебя. Стайлз не стал анализировать эти слова, не стал забивать себе голову пока что непосильной информацией. Вместо этого он ткнулся лбом в плечо охотника, слушая его голос, сосредотачиваясь лишь на нем, как тот и просил, туже затягивая петлю у себя на шее и отдавая поводок Питеру. Немного придя в себя, подросток прислонился к стене, откинув голову назад, и задумчиво присвистнул. Пожалуй, не так он представляя себе сегодняшний день. — А она все та же сука, — усмехнулся Стайлз, потирая шею, куда вошла игла — шея болела и кровоточила. — Может, и ей дом подпалить на прощание, как думаешь? — Следи за языком! — рявкнул Питер, с силой дергая мальчишку за руку, заставив того прекратить расчесывать и без того поврежденную шею. — Ты сам ее спровоцировал, не забывай. — Ты сам-то в это веришь? — спросил Стайлз, упрямо смотря охотнику в глаза. Питер поражался ему, иногда щенок вел себя как несмышленый упрямый ребенок, а иногда демонстрировал качества взрослого рассудительного человека. — Ты поэтому сейчас так злишься? Что я вывел ее? Или потому что ты всерьез испугался за мою жизнь? Питер прищурился, разглядывая немного дезориентированного волчонка, его еще трясло и сердце бешено колотилось, но трансформацию он контролировал. — Это то, что я думаю? — задыхаясь спросил Стайлз, массируя виски. — Так вы подчиняете себе оборотней? Я видел некоторых, ходят на поводке, как домашние питомцы, а глаза пустые, будто из них жизнь выкачали. — И ты будешь таким после с десятка таких инъекций. — Но зачем? С каких пор вы подчиняете оборотней, вместо того, чтобы убивать? Не понимаю. А что насчет кодекса? Он одобряет такие действия? Хотя о чем это я, сам Дьявол не одобряет действий Кейт. Стайлз опустился по стене на землю, тяжело дыша. Грудь нещадно сдавило, не давая дышать, а с координацией начались проблемы. Питер опустился рядом с ним на корточки, внимательно вглядываясь в лицо волчонка. — Не борись с этим, Стайлз. Будет только больнее, — равнодушно посоветовал он, видя, как когти снова отрасли на руках. — Останови это, — жалобно проскулил мальчишка, уронив голову на колени Питеру. Тот осторожно погладил его по голове, вырвав из Стайлза непривычно ласковыми движениями сдавленный вдох. — Не могу. Это уже у тебя в крови, придется терпеть, — Питер остановил руку над головой Стайлза, настороженно следя за внезапно притихшим мальчишкой. То ли действия охотника его так успокаивали, то ли он опять что-то задумал. — Смирись, ты еще слишком юн, чтобы бороться со своей сущностью, а Кейт вколола тебе большую дозу. Ты не справишься. Делаешь себе только больнее. — И как это работает? — едва слышно пробормотал Стайлз, обхватив колени Хейла руками, устраиваясь удобней. — Инъекции делаются три-четыре раза в день, потом дозу можно снизить до двух, если оборотень не слишком буйный. Эта сыворотка затуманивает рассудок, заставляет тебя забыть, кто ты есть, подчиняет тебя, точнее помогает тому, кто промывает тебе мозги, подчинить тебя. Будешь сопротивляться — будет больно, поэтому после нескольких недель такой «процедуры», оборотень смиряется со своей участью. Сыворотка, как бы это сказать… помогает тебе сменить хозяина, — произнес Питер и сам сморщился. Как Кейт могла вколоть ее столь юному волчонку, он же не справится с такой нагрузкой, если ему не помочь, он просто сойдет с ума. — Альфа, — догадался Стайлз. — Именно. Оборотень будет считать альфой того, кто промывает ему мозги. Точнее сказать, кто помогает справиться с последствиями сыворотки. Я вколол тебе что-то подобное, когда мы были в «штабе». Ты ошибочно принял меня за альфу, то есть ты принял мое главенство. С сывороткой так же. — Ауч! Жестоко. — Не спорю. Но иногда выбор небольшой — убей или подчини. — А вариант оставить в покое вы не рассматривали? — Ты бы хотел, чтобы прошлой ночью я оставил тебя одного? Стайлз упрямо молчал, вцепившись когтями в бедра Питера, впрочем не сильно, поэтому тот лишь усмехнулся, продолжив поглаживать волчонка по голове. — Я бы предпочел вообще с тобой не связываться, — тихо ответил Стилински, поднимаясь с колен мужчины. — Немного поздновато, ты не находишь? Зато это урок тебе на будущее. Не лезь к взрослым дядям. — Не то выебут? — усмехнулся Стайлз, облизав пересохшие губы. — Следи за языком, — устало напомнил Питер. День и без того был нелегким, чтобы сейчас воспитывать подростка острого на язык. Вспомнив сегодняшний разговор с Крисом, Питер поник, понимая, что рано или поздно Стайлзу придется все рассказать, и лучше это сделать сейчас, чем он потом узнает обо всем, когда пойдет доставать Сэмми. — Помоги мне, — умоляюще попросил волчонок, подняв на Хейла мокрые глаза. — Питер, прошу, отдай мне брата и ты меня больше никогда не увидишь. У Питера защемило сердце. Как сказать ему правду, он ведь сам еще совсем ребенок. — Все не так просто, малыш, — Хейл резко встал и сделал шаг назад, отгораживаясь от Стилински, мысленно строя эмоциональную стену, чтобы, не дай бог, не проникнуться к этому волчонку. — Я понимаю, — Стайлз кивнул и тоже встал, поставив себе целью убедить мужчину помочь ему. — Ты не можешь просто мне его отдать, я прошу помочь мне его похитить. Прошу, тебе и всем будет только лучше от этого. Разве ты не говорил, что от меня лишь одни проблемы? Питер тяжело выдохнул. Проблемы… Их станет еще больше, когда волчонок узнает правду, когда решит, что Питер снова его предал, обманул, заставив довериться. Но если Хейл будет скрывать что-то от Стайлза, что-то очень важное, в конце концов, он порвет ту тонкую нить, то хрупкое доверие, что они построили за последние дни. — Малыш, — Питер коснулся рукой щеки мальчишки, улыбнувшись тому, как тот блаженно прикрыл глаза, подаваясь под ласкающую руку. С волчонком давно никто не обращался хорошо, и это вина Хейла. — Я должен тебе кое-что рассказать. Стайлз закусил губу, почувствовав исходящую от охотника боль, но не отошел, послушно ожидая, что скажет Питер. Пока мужчина подбирал слова, мальчишка резко изменился в лице, он уже не смотрел на него, а глядел немного в сторону, сосредоточенно прислушиваясь. Хейл обернулся и увидел вдали приближающиеся машины. Им оставалось ехать до них минут пять-семь. — Кейт, — Питер прикрыл глаза, прежде чем снова взглянуть на напуганного волчонка. Тот, наверное, снова считает его предателем. — Малыш, — ласково позвал мужчина, вновь коснувшись щеки мальчишки. — Не бойся, с тобой ничего не сделают, я обещаю. Ты только не беги, не создавай проблем. Кейт все вывернет так, будто ты вломился в дом и угрожал ей. Ровный, спокойный тон охотника пугал волчонка, тот точно знал, что произойдет в следующую минуту, и это преимущество мужчины перед ним пугало Стилински. Стайлз схватился за голову, раскачиваясь из стороны в сторону, шея снова начала болеть, будто инъекцию сделали только что. Он чувствовал, сыворотка действует, он хочет подчиниться Питеру. Не поверить ему, а именно подчиниться, угодить, даже если считает это неправильным. Это раздражало, выводило из себя, но бороться не было сил, а Хейл тем временем продолжал. — Полнолуние было только вчера, а ты молод. Она скажет, что ты не контролируешь себя, что ты опасен. Не беги, и я смогу тебе помочь, просто держись рядом. Кейт так меня наказывает, а не тебя. Я разберусь с этим, доверься мне. Стайлз старался дышать через раз, поменьше вдыхая запах охотника, он бы и уши руками закрыл, но Питер схватил его за запястья, не давая этого сделать. И стало так обидно, так больно. Зачем Питер делает это? Для чего продолжает портить ему жизнь? А вдруг и вчерашняя ночь была всего лишь спланированной операцией? Вдруг все с самого начала шло к этому дню — когда Хейл сможет подчинить волчонка себе. Стайлз вырвал свои руки из лап охотника, заставив того нахмуриться и разозлиться — волчонок учуял это в запахе мужчины до того, как тот его схватил и впечатал в стену. — Не рыпайся! Сердце мальчишки снова зачастило, желая вырваться на свободу. Это вина Стайлза, иногда он забывает с кем связывается, иногда он просто не понимает, кто такой охотник — это не профессия, это призвание. И ожидать от него сочувствия, не говоря о помощи, глупо. — Я не буду подчиняться тебе. Ты не мой альфа, — выплюнул волчонок, пытаясь ударить Питера ногой. — Да, — прозвучало насмешливо на ухо. — Ночью ты выстанывал другое. Стайлз буквально слышал, как защелкнулась ловушка. А он внутри. И не вырваться, не убежать, это что-то глубоко внутри, в голове. Тоньше, чем веревка, но удерживает сильнее, чем поводок. Привязанность бет к своему альфе. Стилински полоснул когтями по щеке Хейла, заставив того вскрикнуть и отойти на шаг, но потом с удвоенной силой схватить волчонка за шкирку и развернуть к себе спиной, едва не выламывая ему руки. — Ты будешь подчиняться, — прошипел Питер, до хруста костей впечатывая мальчишку в стену, почти выбивая плечо из сустава, заставляя мальчишку смириться со своей участью. Он совсем позабыл, что боль отрезвляет. Именно она помогает Стайлзу держать себя в руках, а потому попытка Хейла подчинить себе волчонка провалилась. Стилински резко дернул головой назад, разбив охотнику нос, и пока тот не оклемался, рванул, что есть силы. Машины подъехали спустя две минуты, но Хейл не сказал им, что мальчишка сбежал только что, боясь, что они все же сумеют его догнать. Питер смотрел в след Стайлзу, зажимал разбитый нос и думал, что теперь обратной дороги нет. Отныне он и Стайлз по разные стороны и этого уже ничто не изменит. Охотник и сам не понимал, почему его это так волнует, но он переживал за Стайлза, переживал, как тот воспримет новость о брате. А ведь он так и не сказал ему, что искать Сэмми уже слишком поздно. Он уже закопан глубоко в землю в безымянной могиле недалеко от дома Кристофера Арджента.