Волчонок

Охотники славились не только своими навыками и оружием, но и способностью хранить секреты. А потому место захоронения Сэмми не было разглашено, как и то, что вообще случилось той ночью. Крис потянул за нужные рычаги, и весть о случившемся не дошла до ушей начальства. Для всех Сэмми увезли на край света и забыли о нем. О погибшем волчонке, закопанном рядом с домом Криса, знали только самые доверенные. До Питера доходили слухи, что некто пару раз пытался проникнуть в дом к Ардженту, и даже вламывался в «штаб-квартиру», но скачать информацию с защищенного сервера ему так и не удалось. Поговаривают, что однажды один из охотников подстрелил какого-то мальчишку, что проник к нему в дом. Этот охотник был одним из тех, кто был посвящен в тайну Питера и Криса. Хейл не спал несколько ночей, ожидая известия, что в одной из больниц скончался подросток, по описанию похожий на Стайлза, но таких известий не поступало. Оставалось верить, что с мальчишкой все в порядке. Адам, парень, к которому ворвался Стайлз, сказал, что стрелял он не аконитовыми пулями, но мальчишка и без того был плох. Адам уверял, что тот едва стоял на ногах, с трудом контролировал трансформацию и все лепетал о своем брате. Потому-то Адам и выстрелил — Стайлз не справился с собой и напал на охотника, за что и поплатился. Питеру приходилось снова и снова напоминать себе, что это не его забота, что Стайлз сам ушел, а значит, снял с него обязанность следить, чтобы с ним ничего не произошло. Но мысли его то и дело возвращались к мальчишке, как тот смотрел на него, когда увидел подъезжающие машины. Стайлз теперь совсем один, и Питеру бы хотелось находиться рядом с ним, когда тот узнает, что его брата нет в живых. А пока они тщательно скрывали тот факт, что в доме Криса погиб волчонок. Питера больше волновал несовершеннолетний парень, чем беременная жена. Кейт с каждым днем становилось все хуже, казалось, ребенок высасывал из нее жизнь. На восьмом месяце беременности ее положили в больницу, Питер только тогда соизволил появиться. Он все еще злился на жену, но узнав, что та может не пережить роды, позабыл обо всем, кроме нее и будущего ребенка. — Может так случится, что нам придется выбирать: мать или ребенок, — говорил врач, отведя Питера в сторону. — Мы отдаем предпочтение матери, но если вы станете настаивать… — Делайте, как будет лучше, док. В конце концов, вам лучше знать, — вместо Питера ответил Крис, видя, что друг сейчас находится в прострации. — С ней все будет хорошо, — уверял он Хейла. — Ты же знаешь, она сильная. Питер растерянно кивнул. — Или ты все думаешь о своем волчонке? Питер прикрыл глаза. Крис с самого начала говорил, что этот мальчишка погубит и его семью, и его карьеру. Как в воду глядел. Но сейчас Питеру казалось, что он начал терять себя. В кодексе написано: «Мы охотимся на тех, кто охотится на нас», но у каждого охотника есть свой принцип, которого он старается придерживаться. Крис любил повторять: «Мы защищаем тех, кто сам не может себя защитить ». Кейт говорила: «Мы истребляем отребье». Старик Джерард не раз упоминал: «Удави всех, кто слабее тебя». Питер же придерживался тактике: «Будь настороже. Если ты не нанесешь первый удар, его нанесут тебе». Он следовал этому принципу долгих пятнадцать лет ровно до того дня, как поставил под угрозу все: свою жизнь, семью, работу, даже ребенка… И все ради того, чтобы защитить неблагодарного щенка. — Питер, где он? — Крис приехал вместе с отрядом, вызванным Кейт, видимо, понимая, о ком идет речь и не доверяя Питеру. — Ушел, — отмахнулся Хейл, скользнув недовольным взглядом по жене, которая стояла на крыльце с чашкой горячего чая. Скорее всего она позвонила брату, не желая никого посвящать в подробности, как именно оборотень оказался у них в доме, а тот уже созвал людей. Ардженты — все-то они знают. Питер по взгляду видел, что Крис и так все уже понял и только ждет возможности отчитать друга. — Куда он ушел? — Думаешь, он отчитывается передо мной? — Думаю, ты заврался, — парировал Крис, вплотную подойдя к другу. — А еще думаю, ты личное поставил выше общей цели. — Это какое же личное? С Кейт все в порядке. — Я про мальчишку, — выплюнул Арджент и отошел от Питера, как от прокаженного, будто тот теперь тоже может стать оборотнем. — Чем он тебе так приглянулся? Зачем ты защищаешь его? — Потому что я виноват перед ним. За Кейт да и вообще… К тому же тебе прекрасно известно, что с ним сделают, если поймают по настоянию Кейт. — Мы этого не допустим, — возразил Крис и тоже посмотрел на сестру, воркующую с молодым охотником. — Как и все предыдущие разы? Арджент прикрыл глаза. Сколько раз они с Питером вытаскивали Кейт из очередного притона оборотней всю в крови, ошметках, заваленную мертвыми телами, но счастливую. Она уже в молодости была немного чокнутой, такой, что пугала своего старшего брата. — Ты понимаешь, что когда мальчишка узнает, что стало с его братом, то придет по наши души? — Крис сощурился, внимательно глядя на друга. — Или ты этого и ждешь? — Чего этого? — Искупления. Думаешь, твоя смерть вернет ему родителей? Или месть как-то облегчит его участь? — Что ты предлагаешь? — Он не должен узнать, что стало с его братом. — Однажды он все равно узнает, а до тех пор не успокоится, пока не найдет хоть какую-нибудь информацию. — Хорошо. Со своей стороны я обещаю, что с парнем ничего не сделают, но ты должен мне пообещать, что не станешь снова прятать его от меня. Если он придет к тебе или если ты его поймаешь, привози. Только так мы с этим покончим. — Как? — спросил Питер, уже понимая, к чему клонит Крис. — Мы вколем ему сыворотку. Этот мальчишка слишком опасен, его надо контролировать. Питер ничего не ответил. Он понимал, что это единственный выход, сам Стайлз ни за что не сдастся, но для подростка такая участь была похуже смерти, и Хейл надеялся, что мальчишка не совершит такой глупости и не придет к нему. Три месяца было относительно тихо. Три месяца Стайлз не доставлял проблем, не угрожал Питеру и вообще не попадался ему на глаза. Сообщения о проникновениях и неоднократных нападениях на охотников поступали, но никому еще не удалось поймать Стайлза. Кейт вот-вот должна была родить, и Питер почти не покидал больницу. Угроза смерти матери или ребенка никуда не делась, а перед Хейлом до сих пор лежал неподписанный листок бумаги, в котором говорилось, что в случае опасности, спасать будут Кейт. Питер не был уверен, что это правильное решение. Кейт уже загубила свою жизнь, и Хейл с того самого дня, как узнал, что она беременна, боялся, как жена станет воспитывать их ребенка. Не привьет ли она ему ту же ненависть, что есть в ней самой, не вырастит ли очередного монстра. Но растить его в одиночестве Питер тоже не хотел. Он бы обсудил это с Крисом, но посчитал это бестактным. Питер снова и снова читал документ, который ему нужно было подписать, когда мимо него пробежали несколько врачей. Хейл вновь опустил голову, поставив кривую подпись на документе, игнорируя какой-то шум из палаты и крик врачей. Он не сразу понял, что крики эти доносились из палаты Кейт. Забежав туда, Питер опешил, увидев жену, истекающую кровью. Врачи что-то говорили о преждевременных родах, о сильном кровотечении и о том, что оперировать нужно немедленно. Пытались вытолкать Питера из палаты, но тот упрямо цеплялся за дверь, боясь, что если сейчас уйдет, то больше никогда не увидит Кейт. Питер плохо помнил, как несколько санитаров все же вытолкали его из палаты, как Кейт куда-то увезли, а его оставили в пустом коридоре. Телефон разрывался, но Хейл почти не слышал этого раздражающего писка. Крис звонил уже в седьмой раз, Питер пару раз опустил глаза на дисплей, но говорить сейчас был не в состоянии. Он просидел в коридоре четыре часа. Сидел на холодном полу и смотрел в одну точку, пока врач не вышел из операционной в окровавленном халате. Он поджал губы, виновато опустил голову и промолвил: — Мне очень жаль. Дальнейшее происходило, как в банальном сериале по двести серий, которые Кейт никогда не смотрела. Доктор сказал, что ее шансы были минимальны, она бы не выжила, даже если бы они приняли другое решение. Она дала жизнь ребенку, но сама умерла. — Девочка, — с улыбкой произнес доктор, но тут же снова помрачнел, увидев, что отец сейчас не хочет слышать о ребенке. О ребенке, убившем его жену. Питер отказался взглянуть на дочь. Отказался принять успокоительное. Отказался увидеть тело Кейт. Он не успел попрощаться и этого уже ничто не изменит. Новорожденную отнесли в отдельную комнату, где Питер мог бы побыть с ней. Вместе с ней сидела нянечка, пока отец приходил в себя, но заходить Хейл не собирался, он уже все для себя решил. Питер сидел все так же на полу недалеко от комнаты, где мирно спала его дочка, и не замечал ничего вокруг. Крис снова стал названивать. На дисплее то и дело высвечивалось его имя. То есть не только его. «Арджент», — ненавистно горел экран. «Арджент», — как будто Кейт звонила с того света. Звонила напомнить о данной когда-то клятве. Питер разбил телефон о стенку, крича во все горло, будто это могло все исправить. Ее больше нет… Так прошло почти полночи. Люди приходили и уходили, одни лица сменялись другими, кто-то спрашивал, все ли у Питера в порядке, другие просили уйти. Питер просидел так очень долго, до тех пор, пока больница совсем не опустела, лишь редкие врачи проходили мимо, с сожалением глядя на одинокого отца. В комнате раздался плач. Пять минут, десять — никто не приходил, никто не пытался утешить новорожденного ребенка. Сам Питер не собирался подходить к тому, кто убил его жену. Куда же делась эта нянечка, неужели не слышит плач ребенка? Питер зашел в палату, когда плач почти совсем стих. Какой-то парень стоял к нему спиной с накинутым на голову капюшоном и качал его дочь на руках, успокаивая. Хейл замер в проходе, не зная, что ему делать, подойти или лучше уйти, пока его никто не увидел. Этот выбор сделали за него. — Привет, Питер, — холодно поздоровался Стайлз, повернувшись и сняв с себя капюшон. По спине охотника пробежал холодок. Внезапно ребенок на руках у волчонка показался самым дорогим, что есть в мире. — У тебя красивая дочь, — с улыбкой проговорил мальчишка, внимательно глядя на ребенка. Он дал ей палец пососать, и она успокоилась. — Отдай ее мне, — потребовал Питер, сделав шаг вперед. Стайлз тут же отступил назад, прижав палец к губам. — Тише, Питер, она только успокоилась. — Отдай ее, — вновь повторил Хейл уже тише. — У нее твои глаза, — как ни в чем не бывало продолжил волчонок, убаюкивая ребенка. — Небесно-голубые. Такой цвет сложно забыть. Он завораживает. Питера неприятно кольнуло осознание, что за последние шесть часов он ни разу не взглянул на свою дочь, он не знает, какого цвета у нее глаза. — Как назвали? Питер мотнул головой, делая маленький шажок назад. — Ты хоть видел ее или так и проторчал всю ночь в коридоре? Хейл снова попытался подойти к Стайлзу, протягивая к нему руки. — Стайлз, отдай мне ее. — Я отдам, — пообещал мальчишка, отступив на шаг. — Я ничего с ней не сделаю, просто хочу поговорить с тобой. Давно уже хочу, но тебя сложно найти. — Хорошо, мы поговорим, — мягко согласился охотник, боясь взглянуть на дочь. Одно неверное движение, одно неверное слово — и Питер никогда уже не покачает ее на руках, никто не уложит спать и не прочитает сказку на ночь. — Но в коридоре и без ребенка. Стайлз замотал головой. Выглядел он не лучше охотника. Бессонные ночи и аконитовые пули плохо сказываются на молодом организме. — Нет, она гарант того, что ты будешь говорить. Видишь ли, твои друзья были не особенно сговорчивы, а мне всего-то нужен ответ на один простой вопрос. Где мой брат? Питер, где Сэм? Хейл прикрыл глаза рукой. Этого стоило ожидать. Именно этого и надо было ожидать с первой их встречи, но Питер вновь забыл об осторожности, забыл о данной клятве. — Стайлз, прошу тебя, положи ее в кроватку. Питер готов был стоять на коленях, лишь бы волчонок больше не прикасался к ребенку, но Стайлз слишком устал и зол, чтобы его проняли такие вещи. И он слишком не доверяет охотникам, а в особенности этому охотнику. — Я не причиню ей вреда, — почти обещал мальчишка, только легкий золотой отблеск в глазах угрожал охотнику и ребенку. — Только ответь на вопрос. — Стайлз, черт возьми, положи ее обратно! Хейл чувствовал, что еще чуть-чуть и он сорвется. Сейчас идея посадить волчонка на цепь и пичкать его препаратами, пока он не сломается, уже не казалось такой бессердечной. Видя, что Стайлз угрожает его дочери, Питер готов был даже убить мальчишку, наплевав на кодекс и последствия. Из-за крика Питера девочка снова заплакала. Стайлз прижал ее к себе и стал убаюкивать, а Хейл готов был руки ему за это переломать. Потому что не Стайлз, а он должен держать девочку на руках и Питер боялся, что уже никогда не сможет этого сделать, что потеряет и ее из-за того, что проявил слабость к мальчишке и не убил его сразу, за то, что позволил уйти. — Видишь, что ты наделал? — прошипел волчонок, пытаясь успокоить малышку, но та плакала лишь сильнее, создавая слишком много шума на пустом этаже. — Стайлз! Еще минута и Питер готов был броситься на волчонка с голыми руками. Сейчас это казалось единственным вариантом, а не дать Стайлзу того, что он хочет. — Я задал вопрос, охотник, — холодно бросил волчонок, блеснув золотой радужкой. И Питер понял, что проиграл. Бросься он сейчас на него или делай все, что бы не пожелал Стайлз, он в любом случае лишится дочери. Ребенок, которого Стайлз держал на руках, давал волчонку полную власть над охотником. И даже если тот не заговорит, Стилински всегда может убить девочку, чтобы причинить Питеру боль. Хейл в любом случае проиграл. А Стайлз… Стайлз заслуживает знать правду. — Его больше нет, — едва слышно прошептал Питер, смотря лишь на малышку. Та в ответ смотрела на него небесно-голубыми глазами и успокаивалась, будто между ними уже была какая-то невидимая связь. — Что это значит? — ломаным голосом спросил Стайлз. Если бы Питер мог выбирать, когда ему умереть, он выбрал бы именно этот день. Казалось, звезды нарочно так сложились, чтобы сегодня все у него отобрать. — Они думали, что он спит, — все так же не смотря на Стайлза, продолжил Питер, хотя предпочел бы сейчас говорить о чем угодно, но не об этом. — Твой брат всех обхитрил. Он спокойно лежал в кровати, и, кажется, луна вообще никак на него не влияла, а потом… Он проснулся среди ночи, тихо подошел к охотнику, что спал в кресле, и попытался его убить. На шум прибежали другие. Стайлз, они не знали, что делать. Мальчишка с затаенным дыханием слушал. А ведь он говорил, говорил, что должен быть рядом с братом. Буквально умолял охотника отпустить его, но тот не слушал. — Они не знали, что делать, — повторил Питер. — Никто не мог его остановить. Эта была самооборона. В это хотелось верить, но как и Крис, Хейл понимал, что выбор был и они совершили его, поклявшись чтить кодекс. — Когда? — охрипшим голосом спросил волчонок. — Как давно это произошло? Питер понимал, что мальчишка и так уже сломлен и любые подробности только добьют его, особенно такие, но пытаться защитить Стайлза было уже поздно. Его уже ничто не спасет. Как и Питера. — Стайлз, я прошу тебя, выйдем в коридор. — Когда? — с нажимом повторил волчонок, заставив ребенка тихо захныкать. Кажется, он перестал нравиться девочке. Питер тяжело вздохнул, наконец подняв глаза на Стайлза. Тот был удивительно спокоен, как будто уже решил для себя, чем кончится эта встреча, как будто уже смирился со своей судьбой. — Ту ночь мы провели с тобой вместе. Стайлз улыбнулся, приняв слова охотника за шутку, но улыбка быстро сошла с его лица. — Что? Ты хочешь сказать, что когда моего брата хладнокровно убивали, ты в этот момент трахал меня, чтобы меня там не было, чтобы я не смог помочь? — Все было не так. Ты знаешь, зачем я сделал то, что сделал. А о Сэмми я узнал лишь утром. — Лжец! — выкрикнул Стайлз, заставив малышку снова заплакать. — Если ты знал, что же не сказал, когда мы были у тебя дома? Ты сидел прямо напротив меня, шутил по поводу секса и ни словом не обмолвился, что Сэмми больше нет. — И что бы я сказал тебе? — Правду. — А она нужна тебе? Подумай, много ли хорошего тебе принесла эта правда. Я пытался лишь уберечь тебя. Стайлз быстро замотал головой, когти на руках отрасли, немного царапая одеяльце, в которое была завернута малышка. — Ложь, ложь, ложь, очередная ложь. Ты защищал лишь себя. Боялся моей реакции и поэтому смолчал. Горькая правда неприятно осела в груди Хейла. Мальчишка был прав, единственный, кого он защищал тем днем — был он сам. Стайлз резко поднял голову, столкнувшись глазами с Питером. Никаких слез. Этот ребенок в свое время уже выплакал все слезы. Теперь он уже не дитя, он достойный соперник, хищник, враг. — А знаешь, я передумал, пойдем выйдем в коридор, поговорим. Питер облегченно выдохнул, уже придумывая, как вырубить мальчишку в коридоре. Главное, что ребенок будет в безопасности, а о другом Хейл уже и не думал. Даже об обещании не вредить Стайлзу. Но Стилински не собирался оставлять девочку, он прошел с ней мимо кроватки к двери. — Идем, прогуляемся с папочкой, — с улыбкой шептал он ей. — Она пойдет с нами, Питер, чтобы тебе не пришла в голову какая-нибудь глупость. Например, вколоть мне что-нибудь. Хейлу много чего хотелось сказать, но он понимал, что может только все испортить. Он не торопясь двинулся к двери, окинув взглядом комнату. Ничего, чем можно было бы оглушить волчонка. — Мне правда жаль твоего брата, — сказал Питер, не столько потому что действительно сожалел, сколько потому, что это надо было сказать. — Охотно верю. Питер вышел из палаты и уже хотел развернуться и попросить Стайлза дать ему подержать девочку на руках, как дверь прямо перед его носом захлопнулась. Хейл поначалу даже не понял, что произошло. Все случилось так же быстро, как и с Кейт. Вот она рядом, а в следующую минуту уже нет. В конце коридора доносились крики — это Крис что-то кричал, размахивая пистолетом. Но было уже поздно. Питер догадывался, что Крис хочет ему сказать — Стайлз в больнице. Это он уже и сам понял. Вместе они попытались выломать дверь, но сделать это получилось лишь с третьего раза. Крис что-то говорил, дергал Питера за руку, но тот не слышал его, в ушах по-прежнему звучал плач ребенка, которого уже не было здесь. В палате никого не было. Окно было распахнуто настежь. Питер потерял абсолютно все.