Волчонок

Еще полгода назад Питер сказал бы, что у него есть все, что нужно для долгой и счастливой жизни. Любящая жена, верный друг, ребенок на подходе, любимая работа. О чем еще можно мечтать на четвертом десятке лет? О новых приключениях на задницу? Нет, скорее дожить до пенсии, а потом на эту пенсию выжить. Возможно, о небольшом винограднике на юге Франции и огромном погребе в доме, если жена позволит. Но уж точно Питер не мечтал о подростке-оборотне, который уничтожит все, что у него было, просто попросив о помощи, просто напомнив о том, что он, Питер, должен ему. Теперь они точно квиты. Никто никому ничего не должен. Они вернулись туда, откуда начали, они снова стали врагами. Охотник и оборотень. Человек и зверь. Хищник и добыча. — Я убью его, — Питер ходил по кабинету с винтовкой и искал патроны, которые Крис от него спрятал. Или это была Кейт, когда просила его больше не заниматься охотой, а впрочем, неважно. — Наплюю на кодекс, на то, что этот сопляк несовершеннолетний и убью его. Крис отправил какое-то сообщение, не уследив, что друг откуда-то уже достал пару патрон, и кинулся к нему, чтобы отобрать их. — Питер, постой, — Арджент носился за другом по всей квартире, пытаясь его остановить. — Да остановись же ты. Остановись хоть на минуту и хорошенько подумай. Сейчас не время подаваться эмоциям. — Да неужели, Крис? А когда будет то самое время? Когда он убьет ее? Когда пришлет мне ее труп по почте. Несмотря на то, что Крис только вчера лишился сестры и возможно еще и племянницы, Арджент был на удивление спокоен. Сосредоточенность, холодность суждений — еще одна отличительная черта Арджентов. Питер в тайне надеялся, что его дочь не переймет этих качеств. Если, конечно, выживет. — Не драматизируй. Парнишка должен понимать, что на него спустят собак, если он посмеет причинить ребенку вред. Ему и с ней-то не уйти, но она его козырь. Сделает что-то — может сам ложиться в гроб. — Должен, — согласился Питер, кивнув, хотя этот кивок был скорее похож на нервное движение головы или на то, что у него что-то защемило в шее. — Вот только понимает ли? Питер не мог успокоиться. Еще вчера он не думал о том, что будет растить ребенка в одиночестве, организовывать похороны жены и искать подростка-оборотня, похитившего его дочь. — Ты нашел его? — Да, мои ребята его отследили. Есть хорошая новость — он ее кормит и меняет памперсы. Его видели в магазине возле Семнадцатого шоссе, покупал детское питание и так по мелочам для ребенка. Думаю, идею с убийством можно отсеять. Он не собирается ее убивать. — Крис, от этого мне не легче. Она там, у него, и я не знаю, что у этого паршивца на уме. Я боюсь. Боюсь, что с ней что-нибудь случится, боюсь, что не сдержусь и убью мальчишку у нее на глазах. — А вот этого не надо. Питер, я только потерял сестру, не хочу терять еще и друга. Если убьешь парнишку, тебя будут судить, и я помочь тебе не смогу. Так что, Питер, очень тебя прошу, разберемся миром. — Какой к черту мир, Крис? Он похитил мою дочь. Младенца, который вылез из чрева матери каких-то шесть часов назад. Он сам еще ребенок, как он сможет позаботиться о Мередит? Питер застыл с открытым ртом. Он впервые со смерти Кейт назвал их дочь по имени. Имя, которое придумала Кейт. Питеру оно не понравилось, он предлагал что-то более мягкое, вроде Мелиссы или Милены. Но теперь, когда он остался один, все, что осталось от Кейт — это их новорожденная дочь и имя, оставленное ей матерью. — Мы должны поставить Джерарда в известность, куда мы идем. Или хоть кого-нибудь, на случай, если все пойдет не по плану. — Исключено, — Питер не собирался снова выслушивать от Джерарда, что он дерьмовый муж, а теперь еще и отец. — Тогда скажем Дэвису. Послушай, Питер, кто-то должен знать, где мы. Я же не должен тебе объяснять почему? Может, вдвоем мы и справимся с мальчишкой, в этом я даже не сомневаюсь, но что потом? Питер, что ты собираешься делать потом? Пацана нельзя отпускать, только не теперь. Ты это понимаешь? — Не говори со мной, как с умалишенным, Крис. Я прекрасно понимаю, что Стайлз уже труп. И сам он, если не дурак, понимает это. Вопрос в том, враг ли я, да? Крис устал спорить. — Послушай, я на твоей стороне. Но, пойми, мы не можем действовать в обход парней. Доверие к тебе и так подорвано, у людей не укладывается в голове, как профессиональный охотник смог дважды, Питер, дважды упустить мальца. Ходят слухи. Ты слишком опекаешь этого парня. Люди задают вопросы. Кто он тебе? Друг, сын, любовник? Они должны знать, что ты все еще на их стороне, что ты не изменил клятве. — Я помню, о чем клялся, — резко ответил Питер, отдавая винтовку Крису. Надо взять что-то поменьше. — Я прекрасно помню, о чем клялся, положив руку на кодекс, и я не изменю этой клятве. Можешь не сомневаться, в этот раз я не отпущу мальчишку. Он будет сидеть в самом темном подвале на цепи, как ему и положено.

***

Стайлз устал. От бегства, от жизни без стаи, от собственной глупости. Стайлз действовал на эмоциях, когда похищал дочку Питера, хотел сделать ему больно, хотел напомнить, как легко можно лишиться самого дорогого в своей жизни, как легко потерять семью. Для этого надо просто смотреть в другую сторону. Но стоило Стайлзу остыть, отъехать чуть-чуть от города и он понял, какую глупость совершил. Теперь Питер убьет его. Теперь у него есть хороший повод для этого и объясняться не придется. Стайлз похитил его ребенка, он заслуживает пулю промеж глаз. Девочка заплакала. Большую часть пути она тихо лежала на заднем сиденье и во все глаза наблюдала за тем, что происходит в салоне машины. Стайлз психовал, бился головой о руль, кричал, даже плакал, проклиная всех и всюду. Малышка молчала. Только смотрела на него, широко распахнув глаза. Будто понимала, как ему сейчас плохо, будто знала, что нужно молчать. Но стоило им остановиться на заправке недалеко от Семнадцатого шоссе, малышка заплакала. Громко, отчаянно, так, что Стайлзу хотелось закрыть уши руками и убежать, оставив ее одну в машине. Она никак не хотела успокаиваться. Мальчишка понимал, что она плачет по утраченной матери, с которой так и не познакомилась, по отцу, которого тоже не успела толком узнать. Стайлз понимал, знал, какую глупость совершил, но и повернуть назад уже не мог. Питер убьет его, как только увидит. Надо дать ему время остыть, может, тогда они смогут нормально поговорить и уладить это недоразумение. Стайлз был на нервах, взведен, он не собирался причинять реального вреда малышке. Вот только понимает ли это Питер? Стайлз заехал в магазин, купил гору памперсов, какие-то погремушки, детское питание, хоть не представлял, чем ее кормить. В итоге он оставил все свои деньги в маленьком магазинчике рядом с заправкой, но девочка все равно продолжала плакать. Даже когда они доехали до дома, принадлежащего одному из друзей Стайлза, малышка продолжала тихо всхлипывать, хотя глаза уже слипались. Когда она все-таки уснула, Стайлз обрадовался, что сможет, наконец, отдохнуть. Он принял холодный душ и упал на кровать прямо в одежде. Нестерпимо хотелось спать. Последние дни были слишком напряженными. Стайлз сам не заметил, как провалился в сон. В третьем часу ночи Мередит проснулась и ей явно не понравилось, что ее оставили в кресле, укутав в несколько шерстяных одеял. Стайлз подскочил на кровати и свалился на пол. Выспаться так и не удалось. Он посмотрел на кресло, но там никого не оказалось. У Стайлза чуть сердце в пятки не ушло, когда он увидел малышку на полу. Глупо было оставлять ее на кресле, надо было положить рядом с собой. Мередит поранилась лишь чуть-чуть, маленькая ранка на лбу, которую Стайлз легко спрятал пластырем. Но малышка продолжала кричать, требуя не то еду, не то сменить памперс, не то еще чего-то, что Стайлз не понимал. Уснул он только под утро вместе с Мередит, которая снова просто смотрела на него своими небесно-голубыми глазами, мысленно обещая больше не плакать. Позже Стайлз ушел в гостиную, просто отвлечься, продумать свои дальнейшие действия, он включил телевизор без звука и уснул. Малышка осталась спать в комнате. Стайлз так вымотался, что даже с оборотническим супер слухом не услышал, как к дому подъехала машина. Он спал неглубоким, нервным сном, болезненно переживая утрату брата и то, что он теперь цель номер один у охотников, но тем не менее, Стайлз спокойно лежал на диване в гостиной, когда дверь тихо отварилась. Телевизор был включен, но поставлен на беззвучный режим. Волчонок перевернулся на спину и тяжело вздохнул, когда к его лбу приставили холодный металл. — Доброе утро, солнышко! Стайлз прикрыл глаза, надеясь, что все это сон, хоть и ожидал чего-то подобного. Пару секунд мальчишка пролежал с закрытыми глазами, пытаясь вспомнить, где же он уже видел глаза цвета расплавленного серебра, а потом вспомнил, что и у Кейт были такие же глаза. А у Кейт был старший брат, помнится, тоже охотник. И, ах да, это его телефон Стайлз украл три месяца назад. — Крис, — выдохнул Стайлз, открывая глаза. Охотник смотрел на волчонка снисходительно, может даже немного с жалостью. Он ничего не требовал от него, не угрожал и не бил. Стайлз было подумал, что ему повезло, что охотник попался адекватный, но оказывается ему просто дали время прийти в себя и подготовиться к тому, что его на самом деле ждало. — Где она? — стальные нотки в голосе Криса заставили Стайлза пересмотреть свое первоначальное мнение об этом охотнике. — В спальне, — незамедлительно ответил он, понимая, что любая минута может стоить ему жизни. Крис кивнул, убрав пистолет за пояс брюк, и сомкнул пальцы на горле мальчишки, любезно предупредив: — Не рыпайся! Мимо проскользнула тень и скрылась в спальне. Стайлз усмехнулся. Он-то думал, к нему вломятся, выломают дверь, пристрелят и заберут ребенка, а с ним так деликатно себя ведут. — А что вас так мало? Почему бы вам армию с собой не захватить, чтобы разобраться с одним ребенком? Или вы не хотите свидетелей? Крис сильнее сдавил горло Стайлзу, заставив того судорожно глотать ртом воздух. От прежней симпатии не осталось и следа. — Все шутишь? — Арджент склонился над волчонком. — Ты будешь говорить либо со мной, либо с ним, — Крис кивнул на Питера, который шел по коридору, прижимая малышку к себе. Стайлза затрясло. Если бы не страх и рука Криса, он бы выругался, но его сковало по рукам и ногам. Арджент чуть ослабил хватку, он и без того чувствовал, насколько дрожит мальчишка, Крис понимал, что Питер его живым не отпустит, только не после того, что он сделал. Волчонка даже стало жаль, он и так все потерял, а заиметь врага в лице Питера Хейла — было двойной победой. Питер прошел мимо Криса и Стайлза, даже не взглянув на мальчишку. По спине волчонка пробежал неприятный холодок. Безразличие сейчас казалось страшнее гнева. Крис дернул Стайлза на себя, заставляя его подняться. Питер положил Мередит на стол и стал пристально ее оглядывать. Первая встреча с дочкой была слишком радостной, чтобы обращаться внимания на такие мелочи, но сейчас, когда эйфория прошла, ее сменила злость. Хейл тихо зарычал, заметив пластырь на лбу дочери. — О, черт! — тихо выругался Стайлз. Он навредил дочери Питера, обещал не трогать ее и соврал. И пусть это всего лишь маленькая ранка на лбу — Стайлз навредил ей. Осознанно. Питер погладил пластырь большим пальцем, прежде чем аккуратно снять его. Мередит, кажется, ничего не почувствовала, она держала в руках волчонка, которого Стайлз купил ей в магазине, и кусала его за ушко. — Это вышло случайно, — начал оправдываться мальчишка. — Я заснул и не уследил за ней. Клянусь, она тоже спала, и я не… — Стайлз шумно выдохнул, смотря на напряженную спину охотника. — Я не успел поймать ее. Крис стоял на расстоянии вытянутой руки от Стайлза и не пытался загородить его собой. Питер имеет полное право злиться. Секунда и Хейл рванул к волчонку. Мальчишка даже не пытался защищаться, когда охотник подлетел к нему и одним ударом отправил на диван. Арджент отошел от них к Мередит, стараясь отвлечь ребенка от происходящего. Питер вымещал свою злость на Стайлзе, и не только за то, что тот похитил его дочь, Хейл злился из-за собственной беспомощности, потому что он за считанные дни потерял все и с этим нельзя ничего поделать. Стайлз от части был в этом виновен, так как все началось именно с него, с другой стороны, он был всего лишь подростком, который так же потерял все. Стайлз забился в угол дивана, выставив руки в защитном жесте. Питер просто убрал его руки в сторону и снова ударил мальчишку, игнорируя тихую просьбу пощадить. Волчонок крепко зажмурился, ожидая следующего удара, но его не последовало. Охотник занес руку для очередного удара, но так и не ударил Стайлза. Мальчишка дрожал, вжавшись всем телом в диван, из уголков глаз медленно стекали слезы. Стайлз дернулся как от удара, стоило Питеру провести пальцами по разбитой скуле, а потом закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться от мужчины. Крис тяжело вздохнул и, убедившись, что теперь Питера можно оставить с мальчишкой, взял Мередит на руки и вышел, напомнив другу: — Мы будем в машине. У вас пятнадцать минут. Стайлз тихо всхлипнул, желая лишь одного — исчезнуть. Питер притянул его к себе, игнорируя неэффективные попытки мальчишки вырваться из его рук. Мужчина зажал руки Стайлза, прижав их к спинке дивана, и снова повернул голову волчонка, чтобы взглянуть. Нет, ему не показалось. Мальчишка не регенерирует. Снова. — Стайлз, — тихо позвал Питер, но мальчишка дернулся от собственного имени, как от пощечины. — Стайлз, посмотри на меня. Волчонок забрыкался, пытаясь снова спрятаться от охотника, но тот удерживал его слишком сильно. Далее последовала пощечина, от которой голова Стайлза дернулась в сторону, а изо рта вылетел всхлип. Волчонок посмотрел на мужчину, глаза у него светились золотым. — Вот так, Стайлз, — похвалил Питер, снова делая больно. — Инстинкт самосохранения сильнее страха. Стайлз бы поспорил. Ему хотелось, очень хотелось ударить Питера, сделать больно в ответ, укусить, впиться клыками в теплую плоть и разрывать ее на части, но он не мог. Альфу трогать нельзя. Нельзя идти против альфы, если у тебя недостаточно сил. Стайлз скользнул взглядом по щеке Хейла, на которой еще виднелся бледный шрам от его когтей. Волчонок зажмурился, почувствовав фантомную боль. Питер присел на пол, больше не пытаясь удерживать волчонка, тот был слишком напуган, чтобы что-то сделать. — Ну и что мне с тобой делать? Стайлз с тоской смотрел в окно, на поднимающееся солнце. — Полагаю, просить забыть и отпустить немного поздно? Стайлз чуть успокоился, но взглянуть на Питера боялся. Тот как и пару лет назад сидел рядом с ним на полу и поглаживал лодыжку. Видимо, он делал это неосознанно, так как смотрел в другую сторону. Ноги у мальчишки были холодными, несмотря на то, что он был оборотнем. Хейл осторожно проводил длинными пальцами по косточкам, изучая, не пропуская ни одну, будто старался запомнить. Странно, но этот невинный жест, такой личный, такой теплый, успокаивал лучше любых слов. — Это была случайность, — устало проговорил Хейл, согревая ноги волчонка. — Знаю, ты не особо доверяешь охотникам, а я так вообще враг номер один в твоем списке и мои слова вряд ли что-то для тебя значат, но ты должен знать, в смерти Сэма никто не виноват. Как бы лживо это не звучало. И я искренне тебе сочувствую. Кажется, теперь я понимаю, что значит остаться одному. На Стайлза эти слова не произвели ровно никакого впечатления. Очередная ложь. Пора привыкнуть. Питер откинул голову назад, на живот волчонку, смотря на его профиль. Еще совсем ребенок. Об этом стоило подумать раньше. Теперь уже поздно что-то менять. Приказ отдан, мальчишку ждут. И как бы не было тяжело, как бы Питер себя ненавидел, ему придется отдать Стайлза на растерзание Джерарду. — Я хочу, чтобы ты понял, малыш, — Стайлз зажмурился. Интересно, понимает ли Питер, что называет его «малышом» каждый раз, когда собирается сделать что-то, что мальчишке не понравится. — Парни, что убили твоего брата, хорошие парни, действовали так, как велел им кодекс. Волчонок тяжело задышал, затравленно глядя на охотника. Что-то не так, от мужчины не должно сейчас пахнуть страхом и печалью. Он не должен смотреть с такой болью, не должен бояться. Он вернул свою дочь, он должен радоваться, а не переживать. — И я тоже действую так, как велит мне кодекс. Сердце Стайлза забилось с невероятной скоростью. Тело внезапно стало слишком тяжелым для таких страданий, голова закружилась. Больше всего на свете ему хотелось сейчас убежать и никогда больше не связываться с охотниками, никогда не звонить Питеру и не просить о встрече. Никогда не доверять и не просить о помощи, не позволять другим решать его судьбу и забирать близких. — Вставай, — приказал Питер, поднимаясь на ноги. — Одевайся. Холодный, приказной тон вводил Стайлза в какой-то транс. Подчиняйся и не думай. Так альфа приказывает своим бетам. Питер так делать не должен. — Куда мы поедем? — Стайлз медленно сполз с дивана и свесил ноги. Тело не слушалось. Ноги замерзли и не хотели влезать в кроссовки. Питер молчал. Ему самому не нравилось то, что он делал, но выбора не было. Охотники давят на него. Джерард давит на него. А над ним висит обещание, клятва, данная охотникам, и угроза старика забрать себе внучку. У Питера нет выбора, ему как и Стайлзу приходится выживать, причиняя боль другим. Руки у Стайлза дрожали от холода, он спустился на пол, но завязать шнурки никак не мог. Питер пару минут безразлично смотрел на эту картину, а потом подошел к нему и опустился на одно колено. — Сядь, — приказал он равнодушно, но в итоге ему пришлось самому усадить волчонка. Тот казался немного дезориентированным. Питер быстро сделал две петли, затянул потуже и опустил ноги мальчишки на пол. Тот головы на него не поднимал. Минуту они просидели в тишине. — Не надо, — тихо прошептал волчонок, всхлипывая. Хейл на секунду замер. Сердце пропустило удар. Он и сам не заметил, как перестал дышать. Будто наждачной бумагой провели по сердцу. Больно пошевелиться. — Пожалуйста, — раздалось совсем тихо. Питер был уверен, что его ждет самый ужасный ад, какой только существует. — Идем, — приказал он, не оборачиваясь. Так проще. Лучше не обращать на истерику парня внимания, отвести его к Джерарду и поскорее избавиться. Питер ожидал, что Стайлз начнет капризничать, кричать или угрожать, но вместо этого он вытер слезы, натянул на себя куртку и вышел вслед за охотником. Без единого слова, без пререканий, без возражений и вопросов. Как послушный пес, как хороший солдат, но никак не ребенок, которого вели на казнь. Питер уже в который раз за последние месяцы проклинал себя, глядя в зеркало заднего вида на мальчишку, свернувшегося на сиденье и обхватив себя руками. Утреннее желание убить этого парня исчезло, оставив после себя неприятный осадок. Стайлз запутался, Стайлз потерялся и ищет дорогу домой, а Питер, как злой волк из сказки, заманивает невинного ребенка в ловушку. — Куда мы едем? — снова спросил Стайлз спустя полчаса езды. Как и ожидалось, ответа не последовало. Ехали долго, выехали из города и несколько часов за окном мелькали только поля и деревья. Стайлз подумал, что его отвезут подальше, поставят на колени и прострелят башку, а потом просто сбросят тело в канаву. Но они проехали много мест, где от него можно было избавиться, а машина все не останавливалась. Стайлз иногда ловил на себе взгляд Питера или Криса, но охотники так и словом не обмолвились, куда они едут. Арджент только раз спросил у Хейла, прежде чем они тронулись. — Ты уверен? Питер дрожащей рукой прикрыл лицо. — Нет, Крис, я, черт возьми, ни в чем не уверен. Больше к этому разговору они не возвращались. Оборотнические инстинкты были притуплены — Питер вколол ему что-то, когда они садились в машину. Нежно провел рукой по так и незажившей скуле и попросил быть хорошим мальчиком. Стайлз бы фыркнул на такую просьбу, если бы мужчина не смотрел на него так серьезно, буквально требуя ответа или обещания сделать так, как просят. Волчонок кивнул, но это не удовлетворило Питера. Он знал, что мальчишка не умеет быть послушным, а значит, ему будет больно. Странно, но это мысль заставляла Хейла злиться. Этот мальчик ему никто, но неестественное желание защищать его никуда не пропадало. Машина подъехала к огромному дому, огороженному забором, после полудня. Крис вышел из машины и ушел за ворота, Питер и Стайлз остались в салоне. Мередит тихо спала на руках у отца и забавно причмокивала во сне. — Береги ее, — попросил Стайлз, поддавшись внезапному порыву. Мередит заслуживала, чтобы за нее боролись. — Буду, — уверенно ответил Питер, а потом осторожно позвал. — Стайлз. Мальчишка выжидательно смотрел на охотника. Хейл протянул к нему руку и коснулся виска. Кровь засохла, но рана так и не зажила. — Не бойся, — тихо прошептал Питер, поглаживая рану, чувствуя, как волчонок расслабляется, доверяясь в последний раз. Больше такой ошибки Стайлз не допустит. Дверь открылась и мальчишку выволокли из машины. Стайлз только услышал, как Питер успел выкрикнуть: — Нежнее! Стайлза быстро провели по лабиринту коридоров и запихнули в маленькую комнату без окон. Там он просидел полдня. Воды не предлагали, еды тоже. Гостей не было. Никто не приходил, не задавал вопросов, не пытал и не мучил его, но успокоиться Стайлз все равно не мог. Он устроился в углу комнаты, обхватил колени руками и тяжело дышал. Не ожидал он, что вот так закончит свою жизнь. Шестнадцать лет быть своевольным и дерзким парнем, и в итоге оказаться у психопатов в качестве подопытного кролика. Не столько обидно, сколько страшно. В итоге оказаться одному в странном месте, куда не проникает свет и не слышны голоса. Шли часы. Стайлз то погружался в какую-то дрему, то вскакивал от очередного кошмара, но чаще он сидел неподвижно в углу комнаты и медленно раскачивался, ожидая, что вот сейчас за ним придут. Волчонок знал, они только и ждут, когда он потеряет бдительность. Когда мальчишка настолько ослаб, что едва осознавал, что с ним происходит, за ним пришли. Выдернули из сна и притащили в стерильную комнату, где свет, на взгляд Стайлза, был чересчур ярким, после той темной комнаты. Его усадили в медицинское кресло и привязали ремнями. Рядом стояло несколько людей в белых халатах. Стайлза затрясло. Инстинкт самосохранения требовал бороться. Просьба, или скорее сказать, приказ Питера «быть послушным мальчиком» забылся, стоило мальчишке остаться одному. Он и сам не заметил, как высвободил одну руку и схватил скальпель со стола. Молодой парень, что стоял ближе всех к Стайлзу, упал навзничь со скальпелем в груди. Другие люди в белых халатах подбежали прежде, чем мальчишке удалось освободить вторую руку. Организм требовал сопротивляться, бороться до конца, особенно, когда Стайлз увидел шприц у одного из врачей, но мужчины, прижавшие его к креслу, были иного мнения. Мальчишка вырывался и кричал, пытался укусить любого, кто совал свои руки слишком близко к его рту, и старался не выпускать из виду врача со шприцем. Его надо опасаться. А потом прозвучал голос, который заставил его угомониться. — Сиди смирно, — раздался усталый голос со стороны двери. В проходе стоял Питер. — Не усложняй, Стайлз. Ты и так по уши в дерьме. Ему не надо было даже удерживать волчонка силой, слов вполне было достаточно. Приказ альфы. Прими смерть, говорил он, не сопротивляйся. — Питер, не надо! — умоляюще проговорил Стайлз, морщась от собственного голоса, который ужасно хрипел. Хейл, крепко сжав челюсть, молчал. Только дрожащие руки выдавали волнение. — Питер, прошу тебя, не делай этого. Охотник закрыл глаза. Зря он сюда пришел. — Не поступай так со мной, — отчаянный выкрик. Последняя капля. Питер развернулся, чтобы покинуть комнату. — ПИТЕР! — раздавалось ему в след. Врач подготовил шприц. Синяя жидкость переливалась в мерцающем свете. — Питер, — вновь и вновь отчаянно звал волчонок, дрожа всем телом, пока врач приближался к нему. Только не так. Только не снова. Только не эта чертова сыворотка. — Питер. ПИТЕР! — продолжал выкрикивать Стайлз, когда игла входила ему в вену, а сыворотка медленно завладевала его телом и сознанием. — Питер, — отчаянная мольба, молитва, призванная помочь страждущему. Но порой Господь глух к нашим молитвам, порой он хочет, чтобы мы страдали. Стайлз все еще смотрел на проход, где пару минут назад стоял охотник. Ненависти не было, только отчаянье и какая-то безысходность. Глаза слипались, голова вдруг стала слишком тяжелой. Тело отказывалось повиноваться, мозг перестал анализировать. Непривычно. — Он готов, — сказал один из врачей, впуская кого-то в комнату. — Думаете, он выдержит такую нагрузку? — Его тело да, но вот его дух. Мальчишка сломлен. Надеюсь, вы добились, чего хотели. На этом моя работа окончена. Теперь он ваша марионетка. Стайлз провалился в темноту.