Горизонтальные танцы

      — Она бросила меня, понимаешь? — с порога жалуется Саймон, закрывая за собой дверь комнаты Рафаэля. Глава клана обречённо вздыхает, загибает уголок страницы книги и откладывает её на край кожаного дивана. Сантьяго замечает в руках вампира графин с кровью и, принюхавшись, ощущает терпкий запах алкоголя. — Ну, точнее я её бросил, а она даже не расстроилась. Сказала, что давно уже нашла мне замену, только не знала, как сказать об этом. Ты представляешь? Она изменяла мне!       — Ты пьян? — Льюис обескураженно взмахивает руками, из-за чего алая жидкость плещется в сосуде; несколько капель падает на паркет, вызывая этим недовольное шипение старшего вампира.       — Разумеется, я пьян! Я расстался со своей девушкой, ты что, совсем ничего не слушаешь?       — Клэри? — предполагает Рафаэль, на что Саймон отпивает прямо из графина, пачкая губы, и недовольно смотрит на своего создателя.       — Изабель, вообще-то. Но Клэри тоже здесь замешана, ведь именно к ней и ушла Иззи!       — Лайтвуды, я вижу, зря время не теряют, — ухмыляется Сантьяго, не сводя пристального взгляда с молодого вампира, который, пошатываясь, подходит к Рафаэлю и плюхается рядом на диван, протягивая графин своему лидеру. — Пожалуй, откажусь.       — А вот и зря. Кровавая Мэри в лучших традициях, мне такую Камилла делала.       Сантьяго чувствует, как у него клыки сводит только от одного упоминания этой стервы. Память услужливо рисует перед глазами сцену, где вампирша самозабвенно слизывает тонкие дорожки крови с бледной шеи Саймона. Рафаэлю тогда приходилось лишь смотреть на тяжело дышащего юношу и стараться скрыть явное возбуждение от приглушённых стонов…       Которые он слышал в данный момент.       Глава вампиров удивлённо поворачивает голову в сторону своего подопечного и видит, как он, прижав колени к груди, немного покачивается и тихо всхлипывает, бормоча себе что-то под нос.       — Dios, Льюис, избавь меня от своих соплей, — Саймон одаряет своего наставника грустным взглядом, и вампир мгновенно, к своему огорчению, сдаётся, в душе проклиная огромные, чёрные, словно ночное небо, глаза юноши. — Зачем ты вообще ко мне пришёл?       — А мне есть к кому идти?       — Хочешь, чтобы я примерил на себя роль психолога? — в глазах молодого вампира загорается свет надежды, и Льюис поворачивается всем корпусом к Рафаэлю, поджимая под себя ноги.       — А ты можешь?       — Саймон, слишком много вопросов на вопросы. Пожалуйста, вали из моей комнаты и проспись.       — Нет, Рафаэль, пожалуйста, ты мне нужен! — новообращённый ставит графин на пол и хватает вампира за руку, крепко сжимая холодную, бледную ладонь, вызывая своим поведением неподдельное удивление на его лице. — Я хочу поговорить с тобой. Мне это необходимо.       — Не думал о том, что я не разделяю твои желания? — Сантьяго кажется, что Льюис сейчас зарыдает. Взгляд чёрных глаз вампира хаотично бегает по комнате, а нижняя губа терпит беспощадные укусы острых клыков. Рафаэль тихо вздыхает, ненавидя Саймона за способность заставлять его чудесным образом вновь дышать за несколько десятков лет, и смотрит ему в глаза. — Хорошо, можешь рассказать мне, что случилось. В конце концов, я должен заботиться о свои…       — Понимаешь, я совершенно запутался, — начинает скороговоркой вампир, не давая главе клана закончить предложение. Рафаэль просто вздыхает и старается не обращать внимание на то, насколько приятно чувствовать ладонь Саймона на своей. — Не понимаю, что со мной происходит. Я понимаю, что так нельзя, но всё же почему-то так происходит, и я ничего не могу с этим поделать. Просто, — бац — и крышка, приехали, цирк уехал, а клоуны остались. Я чувствую себя, словно попал в другое измерение, где всё наоборот. Как в Алисе? Ты смотрел Алису? Читал? — Рафаэль пытается что-то ответить, но его вновь мгновенно затыкает Саймон. Его речь превращается в бессмысленный, пьяный набор слов и предложений, из которого старший вампир понимает ровным счётом ничего. — Поэтому, я не знаю, как мне быть. Ну, что скажешь?       — Саймон, — Сантьяго садится удобнее и аккуратно пытается вытянуть ладонь из хватки собеседника. Новообращённый, замечая движения наставника, тихо охает и отдёргивает руки. — Проблема в том, что я даже не могу понять, что с тобой происходит. Кроме того, что ты запутался в чём-то и обеспокоен чем-то, я ничего не понял. Не мог бы ты хотя бы назвать истинную проблему своих переживаний?       — Я, — юноша нервно щёлкает костяшками пальцев, настойчиво разглядывая свои кеды, которые он по своей глупости забыл снять, залезая с ногами на диван. — Проблема в том, что…       — Саймон, либо ты сейчас мне говоришь то, что хочешь сказать, либо я тебя выкидываю из окна.       Вампир испуганно поднимает взгляд, словно пытаясь найти на лице создателя подтверждение его слов, а потом глубоко вздыхает, опаляя Рафаэля запахом перегара, и кивает сам себе.       — Я, кажется, влюбился.       Рафаэль несколько мгновений или, может быть, минут молчит, перерабатывая информацию, и затем качает головой.       — Хочешь сказать, что из-за этого вся паника?       — В парня.       Оу.       Рафаэль удивлённо разглядывает явно смущённого Саймона и мысленно представляет, как мило бы краснели острые скулы юноши, если бы у того всё ещё билось сердце в груди. Вампир чувствует тянущую, скручивающую органы в узел тоску внутри себя и всеми силами старается не измениться в лице.       — Это настолько плохо? Посмотри на Лайтвуда. Живёт в своё удовольствие мальчик, ничего плохого с ним особо не случилось.       — Нет…да…я понимаю, — Льюис явно волнуется, и Рафаэлю кажется, что вампир сейчас вывихнет себе запястье — настолько он сильно его сжимает. — То, что мне нравится парень, меня не смущает. Просто я уверен в том, что я ему не симпатичен.       Идиот. Какой же ты идиот, Льюис. Как ты вообще можешь быть кому-то «не симпатичен»?       — Ты так уверен в этом?       — Ага, — обречённо вздыхает Саймон, вновь прижимая колени к груди. — Скажу большее — мне кажется, что он меня терпеть не может.       — С чего ты это взял? — Рафаэль старается вложить в голос как можно больше безразличия, но всё тщетно. Вампир чувствует, как постепенно удлиняются клыки; вся сущность Сантьяго хочет защитить своего подопечного и избавить от мучений.       — Видно же. Он постоянно злится, когда я делаю что-либо не так, ругается и, мне кажется, даже хочет иногда убить, — новообращённый грустно ухмыляется и потирает ладонью бледный затылок. — Во всяком случае, взгляд у него убийственный.       — Это кто-то из клана? — зачем подобная информация Рафаэлю? Он и сам толком не знает. Возможно, просто поможет открыть глаза тупому вампиру, гневно указывая пальцем на своего заместителя, разрушая собственное мёртвое сердце.       — Ага.       — И кто он?       Льюис испуганно переводит взгляд на часы, и глава клана понимает, что произойдёт дальше.        — Уже скоро рассвет, я, наверное, пойду. Позже договорим, хорошо? — и Сантьяго уже хочет схватить за руку встающего вампира, как слышит звон чего-то на полу и тихую брань Саймона. — Эм, Рафаэль, тут такое дело…       Вампир виновато смотрит на создателя и поспешно опускается на колени, снимая с себя спортивную хлопковую куртку. Юноша накрывает алую лужицу крови тканью и под пристальным взглядом Сантьяго начинает собирать осколки хрустального графина. Рафаэль поджимает губы и, окончательно не понимая своих действий за эту ночь, садится рядом с новообращённым, помогая ему.       — Как вообще можно было умудриться разбить его? — бурчит глава клана, и Саймон виновато опускает голову, чувствуя легкое головокружение. Вампиры одновременно тянутся к одному осколку и соприкасаются руками (прим. автора: Господи, такое ощущение, что пишу сценарий к сопливой мелодраме, честное слово, простите меня за это). Саймон резко дёргает руку на себя и, под влиянием алкоголя, теряет равновесие, заваливаясь назад.       Сантьяго отчаянно старается сдержать рвущийся наружу смех и тихо фыркает, улыбаясь и закатывая глаза.       — Саймон, тебе бы отдохнуть. Ваше поколение совершенно не умеет пить, судя хотя бы по тебе и старшему из детей Лайтвудов.       Льюис сводит брови, надувая губы, словно обиженный ребёнок, и берёт в руки грязную, скомканную куртку, прижимая её к груди в защитном жесте. Сантьяго же с ухмылкой наблюдает за этой картиной и ожидает тот прекрасный момент, когда до новообращённого дойдёт, что тот делает. На белой футболке с идиотскими, на взгляд Рафаэля, рисунками начинает медленно расти алая клякса, и вампир чертыхается, смотря на свою грудь.       — Снимай эти тряпки и выкидывай вон в ту мусорку, птенчик. Тебе уже давно пора обновить свой гардероб, — старший вампир поднимается на ноги и идёт к своему огромному шкафу, доставая из него обыкновенную чёрную футболку. Повернувшись, Сантьяго видит всю ту же картину и обречённо закатывает глаза. — Тебе помочь?       — Нет, спасибо, я сам, — запинаясь, произносит новообращённый и медленно стягивает с себя испорченную вещь, прикрывая обнажённую грудь одеждой.       Сантьяго же старается не завыть волком и не смотреть на перекатывающиеся под бледной кожей мышцы своего заместителя. Льюис быстро натягивает предложенную футболку, к огромному разочарованию главы клана, и заинтересованно рассматривает собственные кеды.       — Ну, я пойду?       — Ты так и не ответил на мой вопрос, Льюис. Кто он? — новообращённый прикусывает губу, взрывая этим невинным жестом к чертям воспалённый мозг своего создателя, и перекатывается с носка на пятку. — Знаешь, мне кажется, что я заслужил сегодня подобную информацию. Он не узнает, правда, — Саймон грустно и почти обречённо улыбается, вызывая этим недоумение у своего создателя.       — Если сейчас скажу, то он точно узнает.       — Льюис, я не понимаю.       — Рафаэль, иногда ты бываешь таким болваном, — хрипит Саймон и, глубоко вздохнув, тянется вперёд, накрывая губы своего создателя своими. Рафаэль удивлённо распахивает глаза и сжимает на теле юноши собственную футболку, разрывая ткань когтями. Уже спустя мгновение новообращённый отстраняется на несколько миллиметров, загнанно дыша в губы Сантьяго, рассылая этим по всему телу вампира приятную дрожь.       — Я? — новообращённый что-то сдавленно мычит, прижимая своё лицо к груди создателя, едва кивая головой. — Почему ты раньше не сказал?       — А это что-то бы изменило?       — Да, — Рафаэль обхватывает вампира двумя пальцами за подбородок и поднимает его голову, заставляя посмотреть себе в глаза. Взгляд Льюиса наполнен страхом и волнением, ожидание плещется в чёрных глазах, а пальцы слегка дрожат от нервов. Юноша тяжело дышит сквозь приоткрытый рот, и Рафаэль еле сдерживает себя, сохраняя расстояние между их лицами. — Тогда я бы первый тебя поцеловал.       Саймон удивлённо вздыхает, когда через секунду чувствует, как Рафаэль нежно, едва ощутимо сжимает его талию пальцами, вовлекая в медленный поцелуй. Он щурится от избытка ощущений, чувствуя себя оголенным проводом, по которому течёт, искрясь, электричество, и запускает пальцы в густые, слегка вьющиеся волосы испанца, срывая этим с его губ тихий стон наслаждения.       — Ты так вкусно пахнешь, — новообращённый проводит носом по шее вампира, глубоко вдыхая сладкий аромат парфюма.       — М? — мысли Рафаэля слишком заняты вылизывающим его кожу Саймоном, и глава клана немного хмурится, пытаясь понять, что от него требуют. Льюис ухмыляется и целует Рафаэля в уголок губ, отстраняясь на несколько сантиметров, когда вампир пытается углубить поцелуй.       — Каким парфюмом ты пользуешься?       — Льюис, ты совсем идиот? — новообращённый счастливо, тихо смеётся в шею своего создателя и крепко прижимается к его груди.       — Знаешь, говорят, что любовь делает из людей…       — Саймон, — шепчет Сантьяго на ухо юноше, заставляя его вздрогнуть всем телом, закусывая губу. — Заткнись, пожалуйста, и тащи свой зад на мою кровать.       Младший вампир издаёт испуганный писк и немного шатается под влиянием алкоголя, когда идёт к назначенному месту, сжимая ладонь Рафаэля своими дрожащими от волнения пальцами. Сантьяго медленно раздевает любовника, пытаясь успокоить его нежными поцелуями, и его подопечный с тихими стонами отвечает ему, ластится, непроизвольно тянется к прикосновениям своего создателя. Рафаэль снимает с себя последний предмет гардероба, заставляет Саймона лечь на кровать, не прекращая целовать расслабленное тело, и нависает сверху, опираясь в матрац локтями.       — Ты готов? В любой момент я могу остановиться, — юноша интенсивно кивает головой, пытаясь придать выражению лица как можно больше уверенности, но Сантьяго всё же видит искрящееся волнение в чёрных глазах.       — Нет, я хочу этого. Просто давай уже начнём и кончим, — Рафаэль прячет улыбку в изгибе шеи Льюиса, а тот охает, понимая свою оговорку, и, похоже, начинает нервничать ещё больше. — Я…я не то сказал. Закончим, да…определённо… Рафаэль, что ты… Рафаэль…       Вампир довольно ухмыляется, вылизывая и покусывая тазобедренные косточки своего советника, проводя ладонями по его напряжённому прессу. Саймон тяжело дышит, сжав в кулаках простынь, и протяжно стонет, когда испанец задевает подбородком влажную от смазки головку.       Сантьяго на несколько секунд отстраняется от любовника и, раскрыв рот, насаживается им на собственные пальцы, обильно смачивая их слюной. Льюис с восхищением и обожанием наблюдает за лидером клана, прикусив нижнюю губу, и тщательно старается не кончить лишь от одного вида того, как плотно чувственные губы обхватывают длинные пальцы.       Вампир снова нависает над Саймоном, целует его, раздвигая языком пухлые губы, и медленно начинает растягивать своего любовника. Льюис кусает губы Рафаэля, толкается языком, сражаясь за лидерство в поцелуе, а потом протяжно, гортанно стонет, красиво выгибаясь на чёрных простынях, когда вампир задевает бугорок наслаждения. Сантьяго победоносно улыбается и начинает медленно массировать простату, в то время, как Саймон абсолютно теряет над собой контроль, окончательно потонув в бурлящих эмоциях. Перед глазами мелькают красные искры наслаждения, и вампир, приоткрыв рот, смотрит в горящие глаза своего создателя, моля о большем. И именно тогда Рафаэль аккуратно входит во всю длину, сжимая бёдра Льюиса пальцами, поглаживая бледную кожу.       Пара тихо стонет, откидывая головы назад, и начинает медленно, плавно двигаться в едином, идеально заданном темпе. Саймон беспомощно царапает спину любовника, и Рафаэль сдавленно шипит от сладкого коктейля из приглушённой боли и наслаждения. Он шепчет на ухо Льюису глупости, раскрывая свои истинные чувства, и на мгновение Льюис чувствует, словно его сердце вновь оживает, гулко ударив в грудной клетке. Вампир тихо всхлипывает от бушующих внутри эмоций и чувственно целует Рафаэля в губы, безмолвно отвечая ему на нежность.       И кто сказал, что вампиры не имеют души? Саймон понимает, что всё это — бред, когда после оргазма Сантьяго прижимает его к себе за талию, целуя в плечо, и шепчет о том, как долго он этого ждал. Молодой вампир засыпает с довольной, немного глупой улыбкой на лице, чувствуя чёртовых бабочек, щекочущих рёбра своими крыльями.