Горизонтальные танцы

      Его трясёт.       Волнение стягивает грудную клетку железными тисками, отчего внутри органы медленно плавятся, и приходится дышать через приоткрытый рот. Рвано. Нарушая гробувую тишину.       Воздух обжигает лёгкие, раздерает горло, словно кислород стал материален, словно кто-то разогрел его до температуры, от которой плавится железо.       Юноша тяжело сглатывает и прислушивается к звукам, окружающего его.       Кажется, что сейчас даже сердце вновь возобновит свой бег и проломит к чёртовой матери его рёбра. Пускай. Всё равно всё заживёт, спустя несколько часов.       Саймон ведёт плечами, стараясь сбросить со своего тела напряжение, но ничего не происходит. Бледная спина напряжена, словно каждая мышца налилась сталью или превратилась в камень. В каком-то смысле, так и было, но Саймон старается не вникать во все тонкости вампирского строения организма. Во всяком случае, в данный момент ему совершенно нет до этого дела.       Как он вообще на это согласился? Сработали силы энканто? Или же при недавнем столкновении его головы со стеной мозг Льюиса совершенно перестал функционировать?       Молодой вампир вздрагивает, когда слышит, как поворачивается ручка двери. Пара тихих шагов, хлопок, скрежет замочной скважены, а затем вновь тишина, от которой в ушах начинает противно звинеть, а пальцы нервно подрагивать.       Саймон глубоко вздыхает, вновь забывая, что ему это необязательно делать, когда слышит приближающиеся шаги.       Один. Два. Три.       - Неужели ты научился быть послушным, мальчик мой? - Саймон поджимает губы, смотря в пол, ощущая, как всё его тело пробивает крупная дрожь. Голос Рафаэля томный, властный, немного хриплый от возбуждения, а этот чёртов акцент заставляет бабочек в животе пархать, щекоча своими крыльями органы и рёбра. - Посмотри на меня.       Может ли вампирские фишки действовать на других вампиров? Льюис обязательно это когда-нибудь спросит у лидера клана, но сейчас юноша бесприкословно выполняет приказ, медленно поднимая голову, сталкиваясь взглядами с Сантьяго.       Мужчина удовлетворённо кивает, улыбается, а затем протягивает руку, накрывая своей ладонью щёку своего любовника. Саймон мгновенно подставляется под прикосновения, позволяя себя ласкать. Кажется, Рафаэль научился у своего старинного друга выпускать из своих пальцев магию, потому что Саймон иначе не может объяснить, почему от такого простого прикосновения он плывёт, словно его накачали наркотиками. Вампир блаженно закрывает глаза и приоткрывает рот, а пальцы Рафаэля смещаются со скул на припухшие, искусанные губы. Большой палец поглаживает нижнюю, немного надавляет, а затем оттягивает, и Саймон тихо выдыхает, обдавая кожу своего хозяина холодным дыханием.       Хозяин.       Чёрт. Только от одного слова в штанах становится узко, и хочется скулить, стонать, просить большего. Подчиняться.       Молодой вампир приподнимает голову ещё сильнее, тянется за прикосновениями и слышит тихий смех своего лидера.       - Какой хороший мальчик. Хочешь ласки, да? - Саймон мгновенно распахивает глаза, смотря на Рафаэля. Умоляет взглядом.       Трогай. Ласкай. Подчиняй.       Страх мгновенно сменяется возбуждением, как только Рафаэль заполняет холодную комнату своей энергетикой. Она настолько сильная, пульсирующая в пространстве, проникающая в тело через поры и дающая вновь организму жизнь. И ты, как чёртов наркоман, требуешь ещё и ещё.       Саймон никогда не замечал за собой этого желания, но сейчас, смотря на старшего вампира снизу вверх, отдаваясь полностью в его сильные руки, Льюис чувствует, как его позвоночник медленно превращается в желе. Он уже не ощущает скованности или напряжения, лишь желание быть преданным и послушным.       В карих глазах Сантьяго плещется удовольствие, а выражение лица изображает полное блаженство, и Саймон сам себя хочет погладить по голове за то, что смог добиться подобного. К счастью, Рафаэль, словно читая мысли своего подчинённого, пропускает пятерню в едва завивающиеся локаны, сжимает их аккуратно в кулак, медленно потянув голову назад. Мужчина второй рукой ведёт по бледной кожи шеи, едва царапяя её когтями, и парня тресёт от этой нежности, смешанной с каплью грубости и животной страсти.       У испанца клыки впиваются в губы, и он облизывается, скользя пожирающим взглядом по обнажённой груди парня, сидящего на коленях перед ним. Рот наполняется тягучей слюной, а жажда разжигает в мёртвом теле настоящий пожар, отчего в паху начинает приятно тянуть.       - Встань.       Саймон мгновенно выполняет приказ, едва удерживая своё тело на ногах. Его пошатывает, голова кружится. Именно поэтому вампир глубоко вдыхает, но ноздри заполняет аромат тела Рафаэля, и перед глазами всё мутнеет от накатившего возбуждения. Желание настолько сильное, что кажется, Саймон сейчас второй раз умрёт, не выдержав этой сладкой пытки.       Его хозяин улыбается, одобряя его поведение, а потом, прошептав "подожди секунду", отходит к своему шкафу, доставая из него клинок с золотой, рельефной рукоядью. Зрачки Саймона расширяются, потому что по телу начинает распространяться адреналин, но хозяин качает головой, успокаивающе проводя пальцами по затылку, пытаясь ими в волосах.       - Не бойся. Я не сделаю тебе больно. Ты же доверяешь мне, верно? - новорождённый молчит несколько секунд, не решаясь даже моргнуть, а затем медленно кивает головой, всё ещё с опаской поглядывая на холодное оружие в руках испанца.       Мужчина медленно скользит пальцами свободной руки по изогнутому лезвию, ощущая приятный холод, а затем переворачивает свою ладонь, медленно делая неглубокий разрез. Алые капли проступают, контрастируя с практически белоснежной кожей, и Рафаэль, подняв взгляд, ожидает от Саймона ответной реакции, но тот лишь молча наблюдает за тем, как кровь медленно стекает по ребру ладони, капая на чёрный паркет.       - Дай мне свою руку, Саймон. Я хочу тебе кое-что показать, - Льюис без колебаний выполняет просьбу, а затем чувствует едва заметное сжение. Рафаэль сцепляет их ладони, смешивая их кровь, и начинает что-то тихо шептать на непонятном для Саймона языке. Тихий, умиротворённый голос вампира словно проникает под кожу, достигая сердце, и новорождённый чувствует, как по всему телу проходит мелкая, приятная дрожь. Он тихо выдыхает, запрокидывая голову назад, и ощущает невероятное блаженство, которое буквально сносит с ног. Колени становятся мягкими, все мысли в голове путаются, и в вертикальном положении вампира удерживает лишь сильная хватка Сантьяго.       Спустя несколько мгновений старший вампир прижимает младшего к себе, позволяя ему повиснуть на себе, а затем жарко шепчет в ухо:       - Чувствуешь это, малыш? Кровная связь всегда так действует на нас.       В ответ Саймон что-то обречённо, слабо стонет, а затем почти скулит, когда ощущает на своей талии пальцы, сжимающие его так, что звёзды взрываются перед глазами. Настоящее наслаждение охвачивает молодого вампира, заполняя полностью его тело, и Льюис окончательно отдаётся, подчиняется своему хозяину.       Рафаэль медленно оступает назад, потянув любовника за собой, а затем, развернувшись, помогает лечь ему на кровать, сразу же нависая над ним, упираясь ладонями в твёрдый матрац.       Мужские тела скрываются в сумраке, и лишь свет от заженных свечей обрисовавает их очертания, оттеняя напряжённые мышцы на руках и спине. Рафаэль садится на бёдра Саймона, прижимая его возбуждённую плоть своей, и Саймон, выгибаясь в спине дугой, шумно вдыхает воздух через приоткрытый рот.       Старший вампир вновь берёт в руки клинок, который ранее кинул на край кровати, и начинает медленно вести его кончиком по бледной коже на груди своего подопечного. Он завороженно наблюдает за тем, как от этого едва заметно дёргается молодой вампир, хмурясь, кусая губы, и довольно улыбается, обнажая клыки.       - Какой чуствительный мальчик.       Голос похож на королевский бархат. Обволакивает, даря настоящее эстетическое наслаждение. Саймон вслушивает в каждое слово, отпечатывая в своей памяти навсегда этот низкий, сладкий звук, ласкающий уши.