The Austrian

Germany-Austria, May 1937 - Ни одного документа или вещи не должно пропасть, - в сотый раз повторил Рейхсфюрер, складывая для меня приказы Рейха и деньги для австрийских СС. Я закатил глаза у него за спиной, пока он рылся в своём столе - наверняка в одном из потайных отделений, о которых не знали даже его коллеги. Хотя, если уж на то пошло, не было у него "коллег" как таковых. У него были подчиненные и фюрер, и он был вполне удовлетворён своей позицией между обоими: подозрительный, тихий и никому не доверяющий, даже своим коллегам. Прошу прощения, подчинённым. Мысль о встрече с его любимым подчинённым, высокомерной главой разведки и всемогущего СД Рейнхардом Гейдрихом заставила меня невольно стиснуть челюсть. - Все ещё катаетесь на поездах между странами, Штандартенфюрер? - спросил он меня пресладким голосом, прижимая чёрную кожаную папку плотнее к своей чёрной форме. Я невольно задумался, сколько таких форм у него было дома и сколько времени он проводил перед зеркалом, укладывая каждый идеальный волосок к волоску с почти что маниакальной одержимостью. - Как там сейчас, в багажном вагоне? Прохладно должно быть, без отопления-то? В своём воображении я мысленно сорвал с него ремень, затянул его как можно туже у него на шее, выколол ему глаза и затолкал их ему же в глотку. Хотя, если подумать, следует это сделать в немного ином порядке и сначала скормить ему его наглые глаза, а уж потом придушить. В реальности же сцена, которую я только что проиграл у себя перед глазами, помогла мне совладать с собой и не наброситься и вправду на этого бледнолицего призрака с лошадиной мордой, такого идеального арийца с его платиновыми волосами, глазами-льдинками и молочного цвета кожей, что было даже противно смотреть на него. Фюрер зато любил его, ну, или, по крайней мере, я так слышал. Это было ещё одной причиной моей жгучей к нему ненависти. В отличие от этого арийского "золотого мальчика," мне никто не вверял чести рапортовать непосредственно фюреру, и Гейдрих ни разу ещё не упустил возможности ткнуть меня в это носом. - А мне моя фляжка неплохо составляет компанию, Группенфюрер. Но я ценю вашу заботу. - Я кивнул ему с фальшивой учтивостью и направился было в приёмную Гиммлера, однако Гейдрих снова окликнул меня своим противным высоким голосом. - Штандартенфюрер? Я остановился посреди коридора, досчитал до пяти и повернулся к нему с премерзкой, слащавой улыбкой на лице. - Да, Группенфюрер? - Вы можете мне всё докладывать, если Рейхсфюрер занят, - прочирикал он, смакуя каждое слово. - Технически, я также являюсь вашим командиром. - Вот именно, Группенфюрер. Технически, и всего-то. Мой доклад касается совершенно секретных тем, предназначенных исключительно для глаз Рейхсфюрера, а не его подчинённых. - Я нарочно сделал особое ударение на последнем слове, и заметил, как он поморщился при этом. - Вас, как его подчинённого, это также касается. - У Рейхсфюрера нет от меня секретов! - Его дурно известная неуверенность, мастерски прикрываемая слоями холодности, тщеславия и показного высокомерия, снова проявила себя, к моему огромному удовлетворению. - Вы получите этот доклад только если вырвете его из моих остывших, безжизненных рук, Группенфюрер. Он прищурился на мгновение, решая, стоил ли прибегнуть к его обычным крикам, которые обычно приводили даже самых уравновешенных эсесовцев в холодный ужас, но, решив, что на меня это такого эффекта скорее всего не произведёт, сказал только: - Ну, это всегда можно устроить, Штандартенфюрер Кальтенбруннер. - Буду ждать с нетерпением, Группенфюрер Гейдрих. Шалом. - Я салютовал ему, едва коснувшись двумя пальцами виска, и ухмыльнулся при бесценном виде выражения его лица, быстро покрывавшегося красными пятнами кипящего гнева при одном только упоминании о его возможном происхождении. Я быстро развернулся и оставил взбешённого, но все ещё лишенного дара речи главу секретной службы, пока он не вспомнил, что он был при оружии и не решил использовать мою спину в виде мишени. Я с облегчением вздохнул, что мне не пришлось столкнуться с ним снова на пути из штаб-квартиры Гиммлера в Мюнхене, но всё же внимательно огляделся вокруг, прежде чем вернуться обратно к моей арендованной машине. После той расправы, что он учинил вместе с Гиммлером в Ночь Длинных Ножей, которая привела к обезглавливанию (и не всегда в метафорическом смысле) СА - организации, конкурирующей с Рейхсфюрерскими СС - Рейнхард Гейдрих доказал, что от него чего угодно можно было ожидать. Я не боялся встретить его лицом к лицу, но вот получить пулю в спину от одного из его агентов в мои ближайшие планы не входило. Я невольно выругался, вспомнив слова Гейдриха о багажном вагоне. Сукин сын был прав, здесь действительно было безумно холодно, в отличие от отапливаемых - хотя бы ночью - пассажирских вагонов. Только вот я не был обычным пассажиром; я был преступником и контрабандистом, по крайней мере в глазах моего правительства, а потому мне и приходилось прятать и маленький чемодан с деньгами, и мою двухметровую фигуру в дальнем углу багажного отделения. Однако, на сей раз, к моему огромному удивлению, место, которое я обычно использовал как своё укрытие, уже было занято каким-то незнакомцем, который нагло выставил перед собой ногу, не давая мне подойти ближе. - Ты какого дьявола делаешь?! - Молодой человек, примерно моего возраста и с длинным, уродливым шрамом, пересекавшим левую сторону его лица от подбородка почти до самого левого уха, зашипел на меня. - Ну-ка, проваливай к чертям собачьим отсюда! И вообще, чего ты делаешь в багажном вагоне?! - А ты чего тогда тут делаешь, умник?! - я зашипел в ответ на наглеца, тоже австрийца, судя по тому же акценту, за который надо мной частенько издевались в Берлине. - Не твоё дело! Вали к черту отсюда или я сам тебя выкину! - Да ну?! Мне и так-то много не надо было, чтобы взбеситься, а этот языкастый явно не знал, на кого нарвался, хоть он и явно не был мелким и слабаком не выглядел. Я схватил его за ногу и дернул её на себя, заставив его упасть на спину, и тут же набросился на него сверху, хватая его за грудки и нанося первый удар. Оказалось, что он знал, как драться, судя по тому, как легко он блокировал мой кулак и уже сам попытался схватить меня за горло. Если раньше я хотел просто напугать его, то теперь он не оставил мне иного выбора, кроме как показать ему, на что я действительно был способен. Больше минуты мы катались по полу, пиная и избивая друг друга как только могли, и чем дольше мы дрались, тем больше подозрений о его принадлежности к СС начали лезть мне в голову, потому как стиль был уж очень схож, да и слишком уж он хорошо знал, как отбить каждый мой удар, который ни один посторонний не отбил бы. Наконец наша схватка пришла к несвоевременному финалу, как только мы случайно повалили на себя огромную кучу чемоданов, сразу же оповестившим кондукторов, все ещё дежуривших на перроне, о том, что что-то подозрительное происходило внутри. - Замри! Не смей дергаться! - Я едва слышно прошептал незнакомцу в ухо, всё ещё стискивая его шею запястьем, пока мы лежали, погребённые под кучей чемоданов после того, как дверь открылась и кто-то вошёл внутрь вагона. Те двое подвигали багаж, пнули пару чемоданов, как я заключил из звуков, доносившихся с края кучи, к счастью полностью скрывшей нас от глаз кондукторов. Это едва ли можно было назвать приятной ситуацией, лежать на каком-то идиоте, все ещё стискивающем грудки моего пиджака и бросающем на меня безмолвные, но испепеляющие взгляды; но, так как перспектива быть арестованным за нелегальный вывоз денег из Рейха, пусть Рейхсфюрер и вытащил бы меня впоследствии, мне не улыбалась, я лежал тихо, как мышь, пока они производили короткий и, к счастью, очень поверхностный обыск. Через пару минут они пришли к заключению, что чемоданы должно быть упали сами по себе, и вышли из вагона, закрыв нас снаружи. Незнакомец решил отомстить мне за несколько крайне унизительных минут в моей очень тесной компании и изо всех сил пнул меня в голень. И пнул его в ответ и сильнее вжал запястье ему в горло. - Да прекрати ты ерзать, недоумок! - Я сказал шёпотом, не зная, как далеко от вагона ушли кондукторы. - Это все из-за тебя! Какого черта ты здесь вообще делаешь?! - Я исполняю приказы высокопоставленных лиц из Берлина, дубина! - Он прорычал в ответ, подтверждая мои догадки по поводу СС. - И если бы меня поймали, тебе бы пришёл быстрый, хоть и не безболезненный конец, уже через день! - Сильно сомневаюсь, потому что я выполняю приказы самого Рейхсфюрера! - Я немого повысил голос, делая особое ударение на звании моего начальника, чтобы произвести большее впечатление на незнакомца. - А теперь ты мне скажешь твоё имя и звание, и я тебя под трибунал отдам за нападение на вышестоящего офицера и за угрозу раскрытия особой миссии крайней важности для самого фюрера!!! Молодой человек слегка сощурил на меня свои глаза, явно оценивая ситуацию, а затем спросил, не выпуская моего пиджака из рук: - Это ты сначала назови своё имя и ранг. - Да ты пренаглый ублюдок! - Я фыркнул в ответ на требование незнакомца. Да уж, у него не только хватило смелости со мной драться, но ещё и продолжать спорить, и я невольно начал его за это уважать. - Я - Штандартенфюрер СС доктор Эрнст Кальтенбруннер, лидер австрийских СС. Удовлетворён? Губы незнакомца дрогнули в осторожной улыбке. Он медленно выпустил грудки моего пиджака из рук и аккуратно извиняющимся жестом разгладил помятый материал моей рубашки и пиджака. - Герр Штандартенфюрер, - сказал он самым уважительным тоном, пытаясь вывернуться из-под меня и чемоданов, чтобы отдать мне салют. - Это большая честь, встретиться с вами. Я премного о вас наслышан. - Ну да, - проворчал я, наконец спихнув остатки багажа со спины и присев на пол рядом с ним. Поезд только что тронулся, и теперь мы были в безопасности. - А ты-то кто такой будешь? - Меня зовут Отто Скорцени, Унтерштурмфюрер СС, к вашим услугам, Герр Штандартенфюрер! Он снова отдал мне честь, сел поудобнее и, приведя в порядок свою одежду, улыбнулся мне такой искренней улыбкой, что она заставила бы любого усомниться, что мы только что пытались разорвать друг друга на части. Этот наглец просто завораживал. Мы оба поизучали друг друга взглядами. Он явно хотел говорить, но не решался нарушить военный этикет, начав разговор первым. "Ведёт себя, как на параде, и это после того, как он обругал меня так, что любому матросу стало бы стыдно," я снова усмехнулся, пальцами расчёсывая взъерошенные после драки волосы. Унтерштурмфюрер Скорцени делал то же самое, пропуская пальцы сквозь тёмную, непослушную гриву. "Как в какое-то чудное зеркало смотрюсь," подумал я и кивнул на его шрам. - Schmiss? Он ответил на мою улыбку ещё более широкой. - Так точно, Штандартенфюрер. - Теперь уже он кивнул на мою левую щёку. - Тоже? - Напился, врезался и вылетел лицом вперёд через лобовое стекло. - Вот уж ни разу не слышал, чтобы кто-то вылетал лицом вперёд из машины и резал только одну сторону лица. - А ты смекалистый, - я усмехнулся. - Я и сам фехтовальщик, Герр Штандартенфюрер. Я бы узнал фехтовальный шрам из миллиона. - Он тоже улыбнулся. - А к какому братству вы принадлежали, если позволите спросить? - Арминия, в Граце. Ты? - А я в Вене. Родился и вырос там, и в университет там же ходил. - Прекрасный город. Я там сейчас живу. - Правда? - Ну, вообще-то мой дом в Линце, но со всеми этими Рейхсфюрерскими приказами становится всё сложнее и сложнее постоянно мотаться между двумя городами. К тому же, у меня дома жена на седьмом месяце, маленький ребёнок и тесть с тещей, в чьём доме я и живу. Отто присвистнул и сочувственно прищёлкнул языком. - Теперь понятно, чего вы на меня так набросились. Я бы тоже был не в лучшем расположении духа на вашем месте. - Он рассмеялся, но тут же вспомнил о моём звании и снова принял серьёзный вид. - Я прошу прощения, герр Штандартенфюрер. Я не имел права такого говорить. Его внезапные переходы от новообретенного лучшего друга к почтительному подчинённому всё больше и больше меня забавляли, и я в конце концов не выдержал и расхохотался. - Ничего, Отто. Ты же не против, что я зову тебя по имени? - Никак нет, герр Штандартенфюрер. Это для меня большая честь. - Зови меня просто Эрнст. Мы же оба австрийцы, так что предлагаю бросить весь военный этикет к черту, перейти на "ты" и быть друзьями. Отто почти что с благоговением посмотрел на мою протянутую ладонь, взял её в свою - такую же огромную, как мою - и крепко сжал. - Эрнст. - Отто. Мы оба рассмеялись, глядя друг другу в глаза, как двое вдруг неожиданно воссоединившихся братьев-близнецов. Почему я чувствовал такую связь с этим парнем, я понятия не имел. Может, потому что мы и впрямь были похожи на братьев, два здоровых, угрожающе выглядящих австрийца с изрезанными лицами, которые могли драться на равных, и смеяться друг над другом всего несколько минут спустя. Почему-то я был уверен, что и он чувствовал то же самое. - Так чьи приказы ты исполняешь, о которых мне не велено знать? - Я вдруг вспомнил, из-за чего началась вся драка. Отто задумался, но всего на секунду. - Группенфюрера Гейдриха. Только я тебе ничего не говорил. - Как это я раньше не догадался? Хитрый недоносок! - Выругался я и двинул кулаком по ближайшему ко мне чемодану. - Он снова что-то затевает у меня за спиной? Что-то, связанное с предстоящим Аншлюсом? На этот раз Отто не раздумывая кивнул несколько раз. Он очевидно, уже решил, кому отныне принадлежала его верность, и за это стал нравиться мне ещё больше. - Я везу документы с особой директивой для доставки главе венских СС. Не думаю, что они будут противоречить тем, что тебе дал Рейхсфюрер, но... Но думается мне, что Гейдрих просто-напросто не хочет, чтобы ты о них знал, с той целью, что когда Аншлюс наконец произойдёт, ты будешь полностью лишён какого бы то ни было контроля. Естественно, я это основываю только на моих собственных догадках. Я спрашивал его о тебе пару раз, так как ты - глава австрийских СС, и я думал, что ты в первую очередь должен быть осведомлён, но он запретил даже имя твоё произносить в его присутствии. Не думаю, что он питает к тебе большую симпатию, по правде говоря. - Поверь мне, чувство вполне взаимно, - буркнул я. Иметь Гейдриха в качестве личного врага было иногда даже забавно, но вот когда в дело вмешивалась политика, дело уже принимало крайне опасный поворот. - Вот они. Я взглянул на аккуратно сложенные бумаги, что Отто держал передо мной после того, как вытащил их из-под рубашки. - Приказы Гейдриха. Совершенно секретно, - пояснил он, видя моё недоумение. - Отто, он тебя расстрелять прикажет, если узнает, что ты показал их мне, - сказал я, предупреждая его о возможных последствиях. Он только пожал плечами и положил документы мне на колени. - Не узнает. Я подобрал бумаги и взглянул на моего нового лучшего друга с улыбкой. Он тоже широко улыбался.