Черный принц

Я все время сбиваюсь в подсчете моих поводов для отчаяния «Ромовый дневник» Чем дальше от нас находится объект, тем дальше в прошлое мы смотрим. Мы видим Солнце таким, каким оно было 8 минут назад, Сириус — 8.5 лет назад, галактика Андромеды — 2.5 миллиона лет назад. — Мои поздравления, мистер Поттер, — новоиспеченный министр Шеклболт сиял искренней улыбкой и тряс руку новоявленного героя магического мира. Гарри смущенно улыбался в ответ и старался не отвлекаться на Орден Мерлина на своей груди. Празднично украшенный атриум Министерства магии, набитый по случаю празднования окончания войны высокопоставленными и не очень гостями, разразился аплодисментами. Поттер обвел взглядом зал, выискивая знакомые лица. Вот ему махали руками Рон и Гермиона, вон там сдержанно кивала профессор МакГонагалл, вот Джинни с родителями и братьями, такая красивая в нежно-голубом платье. А вон стоит, подпирая стену, Сириус, его почти не узнать: в строгом костюме, причесан, ухожен, как-никак глава одного из древних магических родов. Ну как глава, единственный наследник, хоть и опальный. Блэк ответил на его взгляд широкой улыбкой и совершенно по-мальчишески подмигнул. Гарри едва сдержался, чтобы не ответить тем же. Но приличия требовали смирно стоять, сдержанно улыбаться и кланяться в ответ на поздравления представителей министерства и аристократии. — В который раз мы благодарим мистера Поттера за победу над величайшим злом за историю Магической Британии, за неоценимый вклад в успешное завершение войны, за героическую самоотверженность и мужество перед лицом смертельной опасности и за то, что именно благодаря ему в наши дома наконец пришел мир и, как я надеюсь, процветание. К этому уже я приложу все усилия, — Кингсли Шеклболт отвесил легкий поклон в ответ на одобрительный возгласы. — Но, я полагаю — и надеюсь, что все со мной согласятся, — что один лишь Орден Мерлина не является компенсацией за все те трудности, что пережил Гарри Поттер, за все те потери, что он перенес, и за все те усилия, что он приложил, чтобы все мы жили, не страшась нависшей над нами угрозы, — министр выдержал драматическую паузу. — Поэтому, члены министерства единогласно приняли решение: позволить мистеру Поттеру выбрать любую, я подчеркиваю, любую награду за свой самоотверженный вклад в установление мира и стабильности в магическом сообществе. Итак, Гарри, чего бы ты хотел? — Кингсли повернулся к подростку, и что-то в его взгляде напомнило Гарри бывшего директора Хогвартса. — Ты можешь пожелать что угодно, мы все в неоплатном долгу перед тобой и полагаю, никто не возразит, что ты заслуживаешь любой награды, которую только пожелаешь. Итак, Гарри? От такого неожиданного предложения Поттер слегка опешил. Одно дело убить Волдеморта, выиграть войну, прийти на бал, устроенный практически в свою честь и получить Орден Мерлина за труды. Но совсем другое — выбирать награду на свое усмотрение, тем более, как подчеркнул Кингсли, любую награду. Он что, получит все, что ему в голову взбредет? В мыслях Гарри замелькали десятки вариантов. Но, как он вынужден был признать, один глупее другого. Вот сейчас он ляпнет вслух какую-нибудь глупость, и из героя магического мира тут же превратится в главного шута. Он обвел глазами зал еще раз. Все присутствующие выжидающе смотрели на него. Кто с любопытством, кто с участием, кто с завистью. Неожиданно он встретился взглядом с профессором Снейпом. То есть с директором Снейпом. Прямой уверенный взгляд. Гордая осанка, неизменная черная мантия. Точно! Он ведь второй, кто поднимется на этот почетный помост и получит орден. Снейп не отрываясь смотрел на него. Вот уж точно, кто знает, чего бы он сам хотел… А действительно, интересно, чего бы хотел бывший преподаватель Зельеварения. Должность преподавателя Защиты от темных искусств? Смешно, ведь теперь он полноправный директор, кого захочет — того и назначит, хоть самого себя. Чертовски любопытно, чего бы желал Северус Снейп… Снейп нахмурился, и Гарри едва не вздрогнул. Вот черт, ведь все ждут его ответа. Так что же выбрать?! Пост министра магии? Занят уже, да и не его это. Какую-нибудь другую важную должность? Получил ведь и так. Деньги — есть. Любимого человека — это он как-нибудь сам. Чего ему еще желать? Семья, дружба, сила. Все это у него уже есть. Что-то материальное, то, что будет принадлежать только ему, и больше никому другому. Нечто могущественное. Что не должно оказаться в дурных руках. Какой-нибудь артефакт. Точно. Гарри повернулся к ожидающему его решения министру. — Я хочу меч Годрика Гриффиндора, — громко и уверенно произнес он. По залу прокатилась волна приглушенных возгласов. Поттер не сводил глаз с министра. Неужели откажет после того, как сам предложил выбрать все, что душа пожелает? Да и на кой ему этот меч? Ну уж нет, назвали героем — будьте любезны обеспечить геройскими атрибутами. Гарри уперто нахмурился. — Учитывая ваше желание вступить в Аврорат и продолжить защищать безопасность Магической Британии и всего Магического Мира, не вижу ничего, что могло бы помешать вам обладать этим артефактом. Новая волна перешептываний, от одобрительных до ехидных, всколыхнула напряженную тишину. Конечно, чего еще ожидать от победителя Волдеморта. Вчера он покончил с одним из сильнейших магов, сегодня он получил — вполне заслуженно, конечно же — один из мощнейших артефактов, завтра возглавит Аврорат. А там и до Золотого Века Магии недалеко. Шеклболт подозвал одного из крутящихся рядом секретарей и что-то тихо сказал ему. — Одну минуту, мистер Поттер. Сейчас меч Гриффиндора доставят из Гринготтса, и мы продолжим нашу церемонию, — министр повернулся к залу. — Прошу прощения за небольшую паузу и, пользуясь моментом, хочу предложить вам поднять бокалы в честь мистера Гарри Поттера, защитника справедливости и истинных магических ценностей. За нашего героя! Гарри бы непременно покраснел от такой очевидной лести, если бы не исчерпал весь свой запас смущения за предыдущие несколько недель. Среди гостей тут же задвигались официанты, предлагая шампанское или другие напитки на выбор. Один из них поднялся на сцену, негоже ведь герою и министру спускаться к простым смертным. Шеклболт отлично управлял вниманием собравшихся: то ли это была врожденная способность, приведшая его в итоге к должности министра, то ли дали о себе знать уроки Альбуса Дамблдора. Четверть часа ожидания прошли совершенно незаметно. Наконец пресловутый меч доставили, Гарри возблагодарил Мерлина за то, что на этот раз без Распределительной Шляпы. Министр еще раз произнес краткую благодарственную речь и под аплодисменты вручил Поттеру меч Годрика Гриффиндора и совсем недавно изготовленный для него богатый футляр, опутанный целой сетью защитных заклинаний. Теперь можно было выдохнуть, спуститься с помоста и присоединиться к друзьям и крестному. — А сейчас я прошу почтить своим присутствием эту сцену еще одного, не побоюсь сказать, героя магического мира — директора Северуса Снейпа! Гарри замер на полпути, так и не дойдя до семейства Визли. Вот уж кто точно герой этой магической войны. С него сняли обвинения в убийстве Альбуса и шпионаже в пользу врага и признали, что его заслуги неоценимы. Точнее, оценимы. Благодаря информации, которую он получал от Волдеморта или, наоборот, скрывал от него, удалось избежать куда большего количества жертв, чем насчитывают сейчас. И теперь официально признано, что во времена его директорства при недолгом перевесе сил Пожирателей Смерти именно Северус Снейп защитил учащихся в Хогвартсе магглорожденных и несогласных с политикой Волдеморта чистокровных. Он всячески и успешно отвлекал темного мага от школы волшебства и одним из первых принял бой, заработав ужасную рану, едва не стоившую ему жизни. Гарри чуть ли не дословно припомнил текст, который собирались утвердить в официальной биографии Снейпа, той, что войдет в учебники истории. Не то чтобы он не был согласен с этим, просто ему довелось пережить такое количество вопросов и повторных уточнений, что уже начинало казаться: не так уж важно определить вклад каждого в победу. Главное — она. Победа. Впрочем, чего скрывать, он сам, как и многие здесь, долгие годы видели перед собой другого Снейпа. И лишь потом начали осознавать, что им действительно есть за что благодарить этого человека Из размышлений Поттера вырвал знакомый резкий голос, который позволил себе прервать речь Шеклболта. — Более не директор. Два дня назад я подал прошение в Совет попечителей Хогвартса, чтобы они рассмотрели мое решение положить конец сомнительному удовольствию занимать эту должность. Вчера прошение было удовлетворено. — Простите, профессор… — министр смутился, будто ему стало стыдно за свою неосведомленность. — И более не профессор, — Снейп оборвал министра магии, будто нерадивого студента. Большинство присутствующих знали Кингсли Шеклболта как умного и храброго человека, без сомнений сражающегося в первых рядах, но сейчас они наблюдали картину, как новоиспеченный министр магии пасует перед тем, кого боялись все до единого студенты и преподаватели Хогвартса, к чьему мнению прислушивался бывший Темный Лорд и кому верил сам Альбус Дамблдор — и все знали, как закончили двое последних. — На должности преподавателя меня не восстанавливали, — еще сильнее нахмурившись, добавил Снейп, будто втолковывал нерадивому ученику прописные истины. Кингсли Шеклболт сделал паузу, напомнил себе, что он первое лицо Магической Великобритании, что он тоже герой магической войны, пусть и не столь выдающийся, и, в конце концов, именно он сейчас будет цеплять этот чертов орден на грудь этого слизеринского ублюдка, так что пусть тот заткнется и молча принимает почести. Восстановив душевное равновесие, министр выдал располагающую улыбку из арсенала Дамблдора, от которой у Снейпа едва заметно дернулся угол рта. — Не будем сейчас об этом. Мы можем себе позволить ненадолго отложить вопросы, связанные с будущим учебным годом. Сегодня мы собрались здесь совсем с другой целью. На лице у Снейпа отчетливо читалось выражение, что он сейчас бы с удовольствием почтил своим присутствием сборище Пожирателей Смерти, чем тратил свое время тут. Но Кингсли было не так легко напугать, особенно теперь, когда он напомнил себе, кто он и кто перед ним. — Мистер Снейп, от лица всего магического сообщества благодарю вас за все годы, на протяжении которых вы неоднократно подвергали свою жизнь смертельной опасности. Ваш вклад в победу светлых сил не будет предан забвению и станет известен каждому, — Шеклболт слегка запнулся, так как по Снейпу было понятно, что он вовсе не рад последнему обстоятельству, учитывая, что десятки, если не сотни, бывших приспешников Волдеморта все еще на свободе. Министр поспешил загладить свою неловкость и быстрее подойти к концу речи. — За ваши заслуги вы награждаетесь Орденом Мерлина второй степени, примите мои поздравления. — Благодарю, — сухо ответил Северус Снейп и собрался было развернуться, чтобы вернуться в зал, когда голос министра заставил его замереть. — Кроме этого — и я думаю, все со мной согласятся — профессор Снейп также заслуживает большей награды, нежели один, пусть и почетный орден. Визенгамот принял решение позволить вам также выбрать любую награду по своему вкусу. Лицо Снейпа приобрело выражение максимально приближенное к удивлению. — Будьте любезны, повторите, — как-то хрипло произнес он. — Да-да, вы верно расслышали, — оживился министр. — Так же как и мистеру Поттеру, вам предоставлена возможность выбрать любую награду в качестве компенсации за весь причиненный вам ущерб во время работы на благо светлых сил. Это решение утверждено Министерством, и Гарри Поттер тоже его поддерживает. — Я могу выбрать все, что пожелаю? — переспросил Северус. — Что угодно? — Да, мистер Снейп, — кивнул Шеклболт, довольно улыбаясь. Надо же, ему удалось удивить непрошибаемого Мастера зелий. Но он тут же спохватился: — Конечно, если это не будет стоить кому-то жизни. — Его улыбка слегка поблекла. — То есть, если я дам слово, что мое желание не нанесет никому физического ущерба и не станет причиной гибели, мне дадут, что бы я ни захотел? — Именно так, проф… мистер Снейп, — Кингсли быстро исправился и, чтобы сгладить неловкость, решил добавить, — даю вам слово. Северус Снейп долго не отвечал. Он задумчиво глядел прямо перед собой, игнорируя министра и почти сотню присутствующих в зале гостей, которые с неподдельным интересом ожидали его решения. Гарри даже затаил дыхание: так ему стало любопытно, чего же сильнее всего хочется этому слизеринскому змею. О, Фред и Джордж могли бы неплохо заработать, устроив тотализатор и принимая ставки, что же за награду выберет Северус Снейп. Если бы им дали хотя бы сутки времени на организацию. И, конечно, если бы Фред был жив… — Итак, мистер Снейп… — решился поторопить его министр. Зельевар вскинул подбородок, повернулся лицом к залу, обвел его взглядом, словно высматривая кого-то. — Я хочу Сириуса Блэка, — громко и отчетливо произнес он в тишине. Это прозвучало настолько неожиданно и даже нелепо, будто какое-то неуместное признание, что Шеклболт засомневался, правильно ли он понял новоиспеченного героя магического мира. — Простите, мистер Снейп, не уверен, что… — Вы правильно меня поняли, господин министр. Именно это я и имел в виду. Я желаю получить в свое полное распоряжение Сириуса Блэка. — Но Северус… — Шеклболт был настолько ошеломлен, что не сразу нашелся, что сказать. — Это невозможно… — Отчего же? Согласно Кодексу законов от 1656 года в собственности мага может находиться предмет, обычный и магический, волшебное существо и любой другой человек, будь он маг или нет. — Но ведь это было еще до Первой Гоблинской Войны. Еще когда магглы были на положении… О Мерлин, Северус, это было написано еще во времена узаконенного рабства! — И, насколько мне известно, хотя рабство упразднили, этот закон никто не отменял, он действует и поныне. Министр несколько раз порывался что-то ответить, но, похоже, не находил убедительных аргументов. Он развернулся к толпе гостей; зал замер в напряженном ожидании, все даже подались немного вперед, чтобы не пропустить ни слова. Кингсли отыскал взглядом причину спора. Блэк все так же стоял у стены. Теперь, когда все присутствующие потянулись ближе к помосту, его одиночество и обособленность выделялись еще сильнее. Даже с такого расстояния было видно, как напряглись его мышцы, кисти сжались в кулаки, а лицо застыло в гримасе злости и отвращения. Шеклболт поспешил отвести глаза от Блэка и отыскать его крестника. Кажется, Гарри был единственным в зале, кто не смотрел на сцену. Он тоже не отрываясь глядел на Сириуса, и поэтому министр не видел его лица. Нужно было срочно сказать что-то, что угодно, лишь бы это обратило ранее сказанное в дурную шутку, лишь бы ему не пришлось… Но Снейп, похоже, не был намерен упускать такую возможность, и заговорил раньше, будто давно готовился к этой речи. — Есть еще один статут, времен войны. Тому, кого признали национальным героем нельзя отказать ни в чем во время определенного периода времени. В период от одного месяца до одного года никто не может отказать победителю, чего бы тот ни потребовал. — Обычно герои не требуют… подобного! Деньги, имущество, должность! Но это!.. — Ты же понимаешь, Кингсли, что я не глупый мальчишка, сам не знающий, чего хочу, и в конце концов выбирающий серебряную игрушку, которую у него могут в любой момент забрать — практически кто угодно, кому она может понадобиться, — просто вытащив ее из шляпы? Я могу потребовать должность министра магии, и для меня тогда почти не останется запретов, — едва ли не ласково произнес Мастер зелий. — Думаю, большинство будет радо отделаться столь малой кровью. — Ты не посмеешь, слизеринская сволочь! Тебе никто не позволит! — тишину разорвал голос Блэка. Снейп даже не удостоил его взглядом, не то что ответом. — Профессор, вы не можете так поступить! — О, Поттер, я могу, не сомневайтесь. — Вы же герой войны, вы воевали на нашей стороне, плечом к плечу, Сириус и вы. Я не верю, что вы… — Вам придется поверить, Поттер. Вы сами только что сказали, что я герой войны, именно поэтому я и могу делать, что пожелаю. — Тогда я, тоже как герой этой войны, не позволю вам! — Поттер, свое желание вы уже использовали, — усмехнулся Северус Снейп, и в его усмешке даже не было издевки или торжества, просто удовольствие от констатации факта. — Нет! Я не позволю! И меня поддержат многие — вы не сможете просто так распоряжаться жизнью человека! — Поттер заводился все сильнее, теряя самообладание от ярости и невозможности что-либо предпринять. Он просто не знал, что нужно делать в подобной ситуации. Перед ним вновь и вновь появлялась картина того, как Сириус падает за Завесу. И он ничего не может поделать, чтобы удержать крестного, рвется к нему — а его не пускают. — Гарри, мне очень жаль, но боюсь, мистер Снейп прав, — очень спокойно и очень убедительно произнес Кингсли Шеклбот. — Сейчас он в своем полном праве и никто не может ему помешать. Поттер рванулся к сцене, расталкивая всех на своем пути, и остановился, глядя на Снейпа снизу вверх. — Не смей, ты, проклятый Пожиратель Смерти, не смей распоряжаться его жизнью! Что, все никак не можешь забыть школьные времена, как Сириус с моим отцом насмехались над тобой?! — Поттер, не сотрясайте воздух зря. Все это уже не имеет никакого значения. Кто-то из гостей приглушенно ахнул — Поттер потянулся к футляру на поясе, явно намереваясь вытащить волшебную палочку. — Ты не отберешь у меня последнего дорогого мне человека. У меня из семьи больше не осталось никого, кроме Сириуса, — прошипел он не хуже Снейпа. — Гарри, остановись, — раздался голос Блэка. Он подошел и остановился рядом с крестником, опустил ему руку на плечо. — Кингсли, о чем это Снейп твердит? Такой закон правда существует? — К моему сожалению, да, — отозвался Шеклбот. — И что же будет, если наплевать на него? Сказать: обломись, Сопливус, Сириус Блэк тебе не по зубам, — Сириус коротко рассмеялся каким-то злым смехом. — Насколько я помню, то, что выбрал признанный герой, нельзя оспорить. Чем бы это ни было, оно все равно будет принадлежать пожелавшему; добровольно или силой, вещь окажется в руках героя, сопротивление обернется против поднявшего руку, существо покорится, человек преклонит колени. Кажется, закон звучит именно так… — Но вы ведь сами говорите, что это закон времен какой-то там войны, которую уже никто и помнит! Сейчас же совсем другое время! — Возможно, теперь вы наконец поймете, Поттер, что спать на лекциях профессора Биннса — не всегда хорошая идея. И такому бесполезному, по вашему мнению, предмету как история можно найти практическое применение, — произнес Снейп, свысока рассматривая бывшего ученика, будто лягушку перед препарированием. — Как-то странно и неприятно ощущать себя призом для какого-то извращенца. — Сириус перевел внимание слизеринца на себя. — Слушай, Снейп, может, передумаешь? Ну зачем я тебе сдался? Все никак не можешь забыть ту мою шал… глупость с Визжащей Хижиной? Будешь отыгрываться на мне за ошибки юности, превратишь в жабу, запытаешь до смерти, заставишь прислуживать тебе вместо домового эльфа? На какие еще мерзости способно твое больное воображение? — Я уже дал слово, что мое желание никому не нанесет смертельного ущерба. Остальное никого не касается. А ты узнаешь это в свое время. — А что, если я откажусь и стану сопротивляться? — Сириус намеренно не смотрел на Снейпа, сверля взглядом министра, своего соратника и, как он полагал, друга. — Что, если приз не хочет доставаться победителю, а? Я достаточно сильный маг. Легко меня не одолеть. Да я запросто расшвыряю тут всех, кто будет настолько глуп, чтобы остановить меня! — Губы Блэка искривила какая-то жутковатая усмешка. — Мне жаль, но закон уже вступил в силу. Заклятие уже начало действовать. Предмет нельзя спрятать, существо не может преобразиться, человеку не скрыться от героя, пожелавшего его. Именно поэтому мы и смогли вручить Гарри меч Гриффиндора. Это мощнейший артефакт, но и он подчинится древнему закону. Где бы ты ни был, как бы ни прятался — ты не сможешь скрыться. Заклятие найдет тебя, укажет на тебя и приведет к тому, кто выразил свою волю. Оно заставит тебя принять хозяина. Если придется — насильно. — Кингсли разрывался между дружбой, сочувствием, отвращением ко всей этой мерзости, которую ему приходилось произносить, и обязанностями министра магии, которые он сам себе поклялся добросовестно исполнять, служа магическому обществу верой и правдой, строго придерживаясь законов, в отличие от предыдущих министров, которые занимали эту должность до него. — Мне так жаль, Сириус… Возможно, ты сможешь сопротивляться, но недолго… — Что со мной будет, если я все же откажусь принять это добровольно? — Никто не знает точно, — осторожно произнес Кингсли. — В старых записях говорится лишь о том, что предыдущие хозяева, отказавшиеся вручить пожелавшему предмет его вожделения, а также существо или человек, сопротивляющиеся желанию героя, горько пожалеют о своем сопротивлении, так как потеряют неизмеримо больше, утратят самое дорогое, то, что ценят более всего, то, без чего их жизнь потеряет смысл. — Точно, это заклятие называется ″Желание Героя″, — Блэк услышал за спиной тихий голос Грейнджер. — Мы действительно проходили это, кажется, на четвертом курсе. — А что, если пожеланием станет именно то ″ самое дорогое″? — с сарказмом спросил Сириус. — Я не настолько хорошо помню историю, извини. Возможно, были прецеденты. Вероятно, заклятие найдет выход, и сработает что-то другое. Но то, что оно может привести к потере ценного имущества, утрате какой-то части самого себя, тела или духа, и даже к смерти любимого человека — написано недвусмысленно. Блэк не нашелся, что на это возразить. Вся его хваленая гриффиндорская храбрость, вся его бравада, да что там, все его связные мысли в один миг куда-то улетучились. Он поиграл желваками, будто дожевывая остатки эмоций. Гарри не поверил своим глазам. Только что его крестный глядел прямо в лицо опасности, бросал вызов врагу, но вот взгляд его погас. Не осталось ни ненависти, ни желания бороться дальше, ни даже мольбы о милосердии. Словно он принял какое-то решение, и оно погасило все его чувства разом. Решение столь тяжелое, что для иных эмоций просто не осталось места. О, Мерлин, нет! Он понял, о чем подумал Сириус. Вернее, о ком. О том, кого он хотел защитить более всего, ради кого он готов был отдать свою свободу и жизнь. И этим человеком был он сам, чертов герой Второй магической войны. Из-за которого единственный родной ему человек отдает себя во власть другого чертова героя. — Сириус, я им не позволю! Ты мой единственный родственник! Они не посмеют, мы тебя спасем! — запальчиво воскликнул Поттер. — Мы не для того вытаскивали тебя из-за Завесы, чтобы на тебя надел ошейник этот урод! — Интересная мысль, Поттер, — процедил Снейп. — Благодарю за идею насчет ошейника. — Заткнись! Понятно же, что ты выбрал Сириуса, чтобы насолить еще и мне, так как мой отец мертв и до него тебе уже не дотянуться! — Мир не вертится вокруг вас, Поттер. И как бы ни превозносили ваши заслуги, не все совершают поступки, лишь бы впечатлить вас, нашу новую-старую знаменитость, как бы вам этого ни хотелось. Я повторяю это вам не впервые, пора бы уже выучить урок, Поттер. — Ты его не получишь! — Гарри с вызовом смотрел на своего бывшего профессора, и в его глазах горела страшная решимость. Компания за его спиной одобрительно зашумела. Сириус и не заметил, как все Визли, Гермиона, несколько преподавателей Хогвартса, почти все орденцы Феникса подтянулись к помосту. Дюжины две голосов разом заговорили, поддерживая Поттера. Но для Сириуса все уже было решено. Если он откажет Снейпу — заклятье начнет свою месть, и он потеряет Гарри. Если его крестник сейчас нападет и убьет Снейпа — его посадят в Азкабан, и тогда он тоже потеряет Гарри. У Сириуса оставался один единственный выход, и он был согласен прогнуться, унизиться, лишь бы не потерять смысл жалких остатков своей жизни. — Нет, Гарри, ничего не получится. Не в этот раз. — Сириус притянул крестника к себе и крепко обнял. — Все в порядке, не переживай. Не сожрет же меня этот… — Блэк умолк, так и не подобрав единственного слова, которое бы выражало все его чувства к поганому сальноволосому двуличному слизеринскому Пожирателю Смерти. Поттер не верил своим ушам. Это прозвучало так, словно если бы Сириус произнес вслух ″Если это единственный выход, пусть так и будет, если это спасет тебя — это справедливо. На этот раз тем, кто убережет тебя, буду я″. — Сириус, не сдавайся!!! — Гарри встряхнул мужчину за плечи с такой силой, что длинные волосы хлестнули того по лицу. — Ты ведь тоже сражался, ты тоже герой этой войны. — Поттер повернулся к министру, выкрикивая ему обвинения в лицо: — Почему вы не называете Сириуса героем — он умер, сражаясь! Отдал свою жизнь за вас всех, и только чудом его друзья смогли найти способ вытащить его с того света. Кто, как не сражавшиеся на стороне светлых сил, имеют сейчас право голоса?! Мы это просто так не оставим, друзей и соратников не бросают в беде! — Гарри замолчал, переводя дух. К сожалению, у Сириуса Блэка нашлось не так уж много друзей. Жалкая кучка из десятка, быть может, двух десятков человек. Тех, кто знал и поддерживал Сириуса, но реально имел не так уж много влияния, кроме самого Поттера. Многие все равно воспринимали его как беглого азкабанского преступника, неважно, виновного или нет, другие его просто не знали, третьим было все равно, лишь бы это не касалось их семей. Гарри, Артур и Молли Визли, МакГонагалл, Рон и Гермиона — вот, наверное, и все, кто могли бы попытаться бороться. Ремус был мертв, Дамблдор тоже, тут уж носатый ублюдок сам постарался. Быть может, Сириуса еще бы поддержали несколько магов из Ордена Феникса и сам министр Шеклбот. Впрочем, нет, Кингсли отвернулся от него одним из первых и не по собственной воле. Даже министр не мог идти против древнего закона, о котором никто не вспоминал веками, но так и не удосужился отменить. И вот сейчас Северус Снейп, явно прилежно изучавший историю в Хогвартсе, решил воспользоваться своим правом, и больше не было никого, способного его остановить. — Прошу вас подняться на сцену, мистер Блэк, — с трудом выдавил министр. Мерлин Великий, не так он представлял себе начало своего труда на благо всего магического сообщества. Несколько секунд Сириус не двигался, словно впитывал последние мгновения свободы выбора, впитывал в себя тепло объятий Гарри. Затем аккуратно высвободился из рук своего крестника и медленно направился к ступеням, ведущим на помост. Торопиться ему было некуда. Остановившись в нескольких шагах от двух мужчин, он произнес: — У меня есть к тебе единственная просьба, Снейп. Северус — кажется, впервые после того, как произнес свое желание — прямо взглянул на свой будущий приз. — Что мне помешает отказать тебе, Блэк? Ты все равно подчинишься. Ты не думаешь о том, что я могу дать обещание свободному человеку сейчас — и отказать в его исполнении своему рабу? Откуда тебе знать, сдержу ли я это слово, я же всего лишь забытый Мерлином слизеринец, проклятый Пожиратель Смерти, — каждое слово Снейпа было пропитано таким ядом, что Сириус едва сдерживался, чтобы не разбить эти губы, сочащиеся отравой, одним хорошим ударом кулака. — Я поверю тебе, если ты дашь слово здесь и сейчас, перед всеми, перед сотней лучших и сильнейших магов, перед главами родов и победителями этой войны. Тогда я буду хотя бы надеяться на то, что ты не сможешь легко отказаться от него, и возмездие тебя настигнет. — Сдерживать свои обещания меня заставляет вовсе не страх перед наказанием, а честь джентльмена и мага, — отрезал Северус. — Чего ты хочешь, Блэк? — Я отдам тебе себя, если ты поклянешься разрешить мне видеться с Гарри так часто, как он этого пожелает, не ограничивать время наших встреч и не отравлять их своим присутствием. — Я клянусь тебе в этом. Ты сможешь встречаться со своим крестником не реже раза в месяц, и я не стану присутствовать во время ваших бесед без крайней на то необходимости. Сириус прокручивал эти слова в уме так и этак. Хитрый ублюдок, вроде бы и дал обещание, но таки оставил для себя несколько лазеек. Ловко, ничего не скажешь. Но большего добиться вряд ли получится. — Хорошо. Что я теперь должен сделать? Преклонить перед тобой колени, пустить себе кровь, выпить какую-нибудь дрянь из флакона, который ты всегда носишь с собой именно для таких случаев? — Уволь меня от дешевых театральных жестов, Блэк. Если тебе так не терпится оказаться передо мной на коленях, я дам тебе такую возможность в более интимной обстановке. Ты всего лишь должен произнести слова клятвы, что отныне ты отдаешь себя в мое полное распоряжение, принимаешь то, что ты моя собственность, и даешь мне право распоряжаться тобой по моему усмотрению, исключая необратимые травмы и смертельный исход. — Всего-то? Только сказать это вслух? — Да. И сломать в конце свою волшебную палочку. — Что?.. Повтори, что ты сказал. — Ты отлично меня слышал. Вручая себя мне, ты расстаешься не только с властью над собственным телом, но также и с властью над собственной магией. Если только я не позволю тебе вновь использовать ее. — Своими руками сломать свою волшебную палочку? Ты хоть соображаешь, что предлагаешь мне, Снейп?! Какой маг в своем уме пойдет на такое?! — Тот, которому есть, что терять. — Сириус, это не означает, что ты лишишься магии, — вмешался Шеклбот, стараясь хоть как-то помочь Блэку. — Это всего лишь подразумевает, что использовать ее на практике ты можешь с разрешения твоего… — Хозяина? Ты это хотел сказать? — Я не думаю, что Северус будет настолько жесток, что запретит тебе… — О, не стоит тешить меня смутными надеждами. — Это уже не ваше дело. Эти реплики Блэк и Снейп произнесли одновременно — и тут же схлестнулись взглядами. Льдисто-серый, хмурый, злой и отчаявшийся — с темным, выжидающим и наполненным предвкушением торжества. Сириус отвел взгляд первым. Губы его дрогнули, искривились, но не выпустили ни единого звука наружу. Все свои надежды, все свои планы на будущую жизнь среди друзей, рядом с любимым крестником, на свободе, все мечты он забросил в глубокую темную яму с гладкими отвесными стенами и накрыл сверху железной решеткой. Сириусу было не впервой хоронить свои чувства на дне темной ямы своей души, Азкабан преподал ему множество уроков, как сбежать от самого себя. И все же, какая жестокая и восхитительная ирония! Блэк едва не расхохотался в голос. Кто бы мог подумать какие-то тридцать лет назад, что юный маг, представитель одного из древнейших семейств, не обделенный ни красотой, ни умом, ни способностями, так бездарно просрет свою жизнь. У него ведь было все, о чем только можно было мечтать волшебнику в начале жизни. А потом не стало ничего. Ни друзей, ни любви, ни свободы, ни молодости. Отречение собственной семьи, предательство, смерть дорогих людей, несправедливый приговор, двенадцать лет в Азкабане, потеря доброй половины лучших воспоминаний, побег, еще два года скитаний и лишений, попытки выжить и добиться справедливости. И вот, наконец, когда ему удалось вернуть себе доброе имя, разыскать старых друзей и обрести несколько новых, Гарри, наконец, поверил ему и стал его единственной семьей. Те несколько месяцев пролетели одним счастливым мгновением. И что потом? Война, сражения и падение за Завесу; живой отправился к мертвым от руки своей же безумной сестрицы. Казалось бы, все мучения закончены, смерть забрала его и прервала череду несчастий, что происходили с ним. Но и тут все решили за него. Гарри при поддержке друзей сумел найти способ вернуть его с того света живым, невредимым и даже в здоровом рассудке. Вот тут бы ему возликовать, начать новую жизнь и больше не оглядываться назад. Но Сириус Блэк мог по праву считать себя самым нелюбимым судьбой человеком. Едва его жизнь стала налаживаться, едва он вновь осторожно позволил себе строить планы на будущее, как его поставили перед выбором, который-то и выбором нельзя назвать. Последний гвоздь в крышку гроба его надежды был забит быстро и изящно. Это было то самое предложение, от которого нельзя отказаться. Сириус расстегнул камзол и потянулся рукой к футляру с палочкой. Снейп и министр перед ним напряглись, первый тоже положил ладонь на бедро. Они что, думают, он сейчас начнет бросаться непростительными заклятиями направо-налево? Ради чего? Чтобы не стать рабом мерзкого ублюдка? Даже если он убьет Снейпа, что его ждет? Снова Азкабан. Ни за что. Никогда больше он не вернется туда, он просто не сможет. Хотя, говорят, там больше нет дементоров. Но камеры там все такие же крохотные, холодные и одинокие. Что еще — убить себя, не достаться никому и больше никогда не увидеть Гарри, не поговорить с ним, не посмеяться вместе, не рассказать о его родителях, не увидеть как он женится, воспитывает детей, улыбается, любит, просто живет. Нет. Лучше рабство. Это ужасно, это настолько кошмарно — принадлежать другому человеку, одному из своих худших врагов, но тогда у него остается хотя бы шанс. Он будет жить и видеть другую жизнь рядом с собой. Остается только уповать, что Снейп не такой мерзавец, каким Сириус его считает, и Дамблдор хоть в чем-то был прав, каждый раз становясь на его защиту. Возможно в этом слизеринце еще осталось хоть капля человечности — тогда можно еще будет пожить, можно еще надеяться. Блэк спокойно и неспешно вытащил палочку из чехла на поясе, вытянул руки ладонями вперед, протягивая палочку Снейпу, и тихо спросил, глядя в лицо своему будущему хозяину: — Повтори, что я должен сказать. Боюсь ошибиться в словах, а палочка у меня только одна. Если я сломаю ее зря, другого шанса у тебя уже не будет. Северус восхитился выдержкой Блэка и едва сдержал ухмылку. В такой отчаянный момент, перед принятием такого ужасного решения этот сукин сын еще и умудряется насмехаться над ним. О, определенно, он не прогадал с выбором приза. Его опередил Кингсли. Он выступил вперед, обходя Снейпа, и замер между ними двумя, но на некотором расстоянии от обоих, формируя вершину треугольника из их напряженных фигур. Министр уже полностью взял себя в руки и единственное, что он хотел, так это побыстрее завершить это малоприятное представление. Да, здесь решалась судьба человека, но что она значит, когда на кону жизни всех магов, за которых он несет ответственность. — Мистер Блэк, вы должны назвать свое имя и сказать, что вы добровольно отдаете себя, свое тело, свою жизнь и магию в руки Северуса Снейпа, стоящего перед вами, вверяете ему всего себя и отныне клянетесь принадлежать ему навечно, пока он не пожелает иного. Клянетесь подчиняться ему во всем, исполнять каждое его желание и приказ, и осознаете, что наказание, которое постигнет вас в случае отказа или сопротивления, будет определено вашим будущим господином и будет справедливым. А также — что вы клянетесь никогда не навредить ему ни словом, ни делом, и отныне признаете себя его собственностью, а его — своим полноправным хозяином. Затем вы должны сломать свою палочку в знак отречения от самого себя. Сириус немного помедлил, собираясь с силами. Для него больше не существовало зала, полного людей, только темные глаза того, кто стоял напротив и ждал его ответа. Практически слово в слово, не пропуская ни одного обещания, Блэк повторил за министром слова клятвы. Осталось самое сложное. Палочка подрагивала на вытянутых вперед ладонях: то ли от магии, то ли от банальной нервной дрожи в пальцах. Расставаться с магией оказалось куда страшнее, чем расставаться со свободой. Первое он хотя бы уже проходил и знал, на что это похоже. Вряд ли Снейп окажется хуже дементора. Но самому сломать свою же палочку — для этого требовалось немало мужества и решимости. Он уговаривал себя, что волшебная палочка не является источником его магии, что это всего лишь проводник и концентратор энергии, пусть и накрепко связанный с владельцем, что магия живет в нем самом и никогда его не покинет. В конце концов это была даже не первая его палочка. Но, к сожалению, за всю жизнь у него не было ни времени, ни возможности освоить беспалочковую магию. Единственное, что он мог без этого куска дерева — так это принимать свою анимагическую форму. Слабое утешение в данный момент. Это защищало его от дементоров, но вряд ли могло спасти от Снейпа. Ему нужно было хоть немного поддержки, хоть капля уверенности, стимул, который напомнит ему, зачем он это делает, чтобы решиться на последний шаг. Нет. Он и так знает, ради кого на это идет. Он не допустит, чтобы Гарри пострадал, и не допустит, чтобы тот потерял своего крестного, тот и так потерял слишком многих. Именно поэтому он на это и идет. И незачем ему больше смотреть на Гарри, это ничего не изменит. Не нужно делать еще больнее ни мальчику, ни себе. — Клянусь во всем мною сказанном и признаю Северуса Снейпа моим полноправным хозяином, — выговорил Сириус, сжал пальцы и с треском сломал свою волшебную палочку. Вот и все. Отныне его удел — жить во враждебной атмосфере, которая будет окружать его глухой стеной. И ему никогда не пробиться сквозь эту стену, не вырваться наружу. Остается только смириться и не сойти с ума. Тишина, застывшая в атриуме министерства, казалось, вибрировала от эмоций, исходящих от собравшихся магов, и была до краев наполнена напряженным ожиданием чего-то особенного, чего-то выходящего за все рамки, того, что сейчас должно было произойти на сцене. Сириус прислушался к себе. Пока что он не чувствовал ничего необычного. Ни пустоты или, наоборот, чего-то чужеродного внутри себя, ни боли, ни жара или холода — ничего, даже страх куда-то подевался, ведь бояться уже стало нечего. Напряжение разом отпустило его, он разжал ладони, и из них выпали две короткие деревяшки; больше не палочка, нет, просто два кусочка дерева. Но остатки волшебной палочки так и не коснулись пола. Они взлетели в воздух и легли в вытянутую им навстречу руку Снейпа. Он сжал два кусочка гладкого полированного дерева в одной ладони, одним отломанным концом к другому. — Запомни, раб: тебе, чтобы угодить или противостоять мне, нужны обе руки; мне, чтобы похвалить или наказать тебя, хватит всего одной. Я принимаю твою клятву, — голос Северуса звучал властно и торжественно, внимание всех было приковано к нему, и все увидели, как из-под сжатых в кулак пальцев мужчины просачивается красноватое свечение. Всего несколько секунд — и оно погасло. Снейп развернул руку кистью вверх, раскрывая ладонь, и в ней лежала совершенно целая волшебная палочка. Кто-то уронил бокал, и звон разбитого стекла будто послужил сигналом. Все разом заговорили, задвигались, несколько человек взбежало на сцену. Впереди всех был Гарри. Он кинулся к Сириусу, порывисто схватил его за плечи, заглядывая в глаза, будто стараясь там отыскать прежнего человека, своего крестного. Блэк немного опешил от такого напора и уже было собрался обнять Гарри в ответ, успокоить его, сказать, что ничего между ними не изменилось, когда позади раздался голос Снейпа. — Мистер Поттер, — зельевар цедил слова, будто пропускал их через фарфоровый фильтр и они с трудом стекали у него с языка, — воздержитесь от прикосновений к моей собственности. — А затем, обращаясь уже к Сириусу, добавил: — Блэк, ко мне! Уже потом, рассматривая этот момент со всех сторон, Сириус вспоминал, что Гарри никак не отреагировал на слова бывшего профессора — похоже, плевать он на них хотел, — и целое мгновение Блэк наслаждался хваткой крепких надежных рук. А потом, после второй реплики Снейпа, его буквально отбросило от крестника. Он едва удержал равновесие, когда какая-то сила протащила его спиной назад и поставила рядом с зельеваром. — Какого лысого тролля?! — взвился Сириус, мгновенно разворачиваясь к Снейпу и сжимая кулаки. Правую ладонь прострелила острая боль. Блэк непроизвольно скривился и замер, поднес руку к лицу. Мерлин Великий, нет! Ладонь пересекала глубокая кровоточащая царапина. Наверное, когда он сломал палочку, острая щепка вспорола его кожу, и достаточно глубоко, судя по тому, что сейчас несколько капель крови уже стекали по запястью. Это все-таки была магия крови. Плохо, очень плохо… Не обращая на него никакого внимания, Снейп развернулся к министру, коротко ему кивнул и со словами «Мы уходим, Блэк» схватил того за запястье и аппарировал вместе с ним в неизвестном направлении. Последнее, что Блэк видел на том приеме в парадном зале Министерства магии, — зеленые глаза Гарри, его приоткрытый в протестующем крике рот и вытянутую вперед руку, то ли в надежде удержать крестного, то ли в попытке остановить Снейпа.