Черный принц

Блэк с остервенением намыливался в ванной, вкладывая в каждое резкое движение всю ненависть к Снейпу. Пальцы елозили по мокрой коже, гладко соскальзывали, не находя опоры, бессильно сжимались и разжимались, взбивая пену, вместо того, чтобы до боли вцепиться, совсем как все его попытки оскорбить ненавистного слизеринца или всерьез навредить ему. Кажется, он провел под душем куда больше отведенных пятнадцати минут. Или это просто хозяин сегодня отказался от своих правил и привычек в пользу жестоких наклонностей и сиюминутного желания. Как бы там ни было, Сириус еще вытирался мягким черным полотенцем, когда дверь распахнулась, и в ванную вошел Снейп. Как всегда без стука. — Ты заставляешь меня ждать, Блэк, — недовольно произнес он. Сириус прикусывает губу, чтобы смолчать. Что бы он сейчас ни сказал, сделает ситуацию еще невыносимее, он уверен. Поэтому он старается сдержаться. Ведь очевидно, что он проиграет. Он понимает это. Он уверен. И он в злом отчаянии. До чего же невыносимо видеть в глазах Снейпа уверенное предвкушение. Ну что ему еще остается? Он никто, вещь, принадлежащая этому мерзавцу, голый и беспомощный перед ним, с бесполезным пушистым полотенцем в руках. Единственное оружие, которое у него еще осталось — это слова. А еще он знает, что от них обычно бывает очень болезненная отдача: Снейп не хуже его владеет этим оружием, а то и лучше. К тому же у него есть полный арсенал других средств. Но Сириус ничего не может с собой поделать, да и не хочет. Больше всего, не считая страх за крестника, Сириус боится потерять самого себя, и он зло выплевывает: — Что, не терпится? Да трахни ты меня уже и успокойся. И тебе полегчает, и я от тебя получу всё, что смогу. — А много сможешь получить? — спокойно, чересчур спокойно спрашивает Северус. — Немного. Но это не должно тебя останавливать, разве нет? — Почему ты злишься на меня? Ты сам источник всех своих бед. Снейп делает шаг к нему; Сириус краем глаза видит его отражение в зеркале, но туда он старается не смотреть. Он разглядывает себя, но зачарованное говорящее стекло отражает там совсем не того мужчину, которого он хотел бы там увидеть. Оно отражает жалкого сломанного человека, лишенного магии и свободы практически по доброй воле, а еще чертовски привлекательного, но сейчас это не то, чем он может гордиться, его ухоженный внешний вид — целиком заслуга Снейпа. И тот явно в настроении воспользоваться плодами своих трудов прямо сейчас. Хорошо хоть зеркало не особенно разговорчивое и редко комментирует происходящее в ванной. Наверняка тоже снейпова заслуга. — Это у меня есть полное право на злость, — продолжает Северус. — Ты унизил меня. Унизил на виду у всех. И за это я накажу тебя. Не бойся, тебе понравится. Он подходит еще ближе, становится напротив проклятого зеркала на всю стену, отражающего его самого, ссутулившегося Блэка и всю эту кошмарную черно-белую плитку, покрывающую пол и стены ванной комнаты, превращая ее в гигантскую шахматную доску для нескольких наборов фигур, и зрительно увеличивая этот кошмар вдвое. Но фигуры только две. Белый Ферзь и Черный Король. Уж лучше так, чем называть себя королевой, рассуждает Сириус. В голову лезет полнейший бред, но ведь не об Англии же ему думать? — Карпе Ретрактум, — проговаривает Снейп, взмахивая палочкой в его сторону. Вполне по-слизерински: использовать чары захвата и притяжения, чтобы не марать руки самому и не тащить отбивающуюся жертву. Хотя разве тут кто-то собирается отбиваться? Магия подтаскивает Блэка ближе, он едва успевает перебирать ногами, чтобы позорно не грохнуться на пол. И вот он перед хозяином, точнее между хозяином и зеркалом, почти впритык, что к одному, что к другому. — Ненавижу… — бормочет Сириус, прячась от своего отражения за волосами. Секс со Снейпом — как дождь в Лондоне. Его можно ожидать в любую минуту, но никогда точно не знаешь, когда он начнётся и как долго будет идти. И всегда Сириус надеется, что тучу пронесет мимо, и почти всегда разочаровывается в своих надеждах. Жизнь быстро учит лондонцев всегда держать зонт под рукой. И Сириусу становится страшно. Страшно, когда он слышит шорох расстегиваемых пуговиц, шелест распахивающейся мантии. Страшно, когда Снейп поднимает его руки и упирает их в стекло. Страшно, когда пальцы Снейпа принимаются поглаживать его соски. Страшно, потому что он сам разводит ноги в стороны, чтобы Снейпу было удобнее. И что бы он там себе ни говорил, как бы ни убеждал, что это лишь для того, чтобы удобнее было стоять, делает он это не для себя. Северус не собирается заниматься сексом в ванной. Во всяком случае, не сейчас. Но он просто не может удержаться от соблазна дотронуться до Блэка немедленно. Прижаться к нему сзади, забрать полотенце из судорожно сжатых пальцев, пробежаться по еще влажной коже, заставить вздрогнуть, прогнуться в пояснице и самому немного расставить ноги. А затем положить ладони на его задницу, все еще тощую, но такую идеальную и тугую. А Блэк стоит смирно, не дергается, разве что дышит чаще, и легкая дрожь по телу пробегает. Послушный… Северус не торопясь, смакуя, мнет ладонями гладкое, упругое, теплое. — О, ты смазал себя для меня, — довольно урчит он куда-то в затылок Сириуса. — Как мило с твоей стороны. Блэку только кажется, или голос у Снейпа действительно охрип? — Я смазал себя для себя, — огрызается Блэк, и сам пугается того, что голос его звучит еще более хрипло. — Мой. Только мой. Навсегда… — жаркое дыхание Северуса опаляет шею. Он несколько раз проводит пальцами вдоль скользкой от масла расщелины между ягодиц Блэка, а затем другая его рука двигается вниз по бедру и подхватывает мошонку Сириуса, сжимая сильно, почти до боли, пальцы перекатывают яички, заставляя их поджаться. И Сириус, забывшись, стонет. Он переизбытка тактильных ощущений, от бессилия, от ненависти, от похоти. — Ты только посмотри на себя, — произносит Снейп. — Такой отзывчивый. Такой возбужденный. Я еще не дотронулся до твоего члена, а он уже в полной боевой готовности. — Нет, — выдыхает Сириус, закрывая глаза. Снейп лжет. Ему это не нравится, значит, у него просто не может… — Посмотри, — повторяет Северус, поглаживая его живот, задевая мизинцем волосы на лобке, а большим пальцем очерчивая ямку пупка. — Ну же, посмотри на себя в зеркало. Худшей пытки Снейп и выдумать не мог: выставляя его напоказ перед самим собой, трахая перед зеркалом, даже хуже, чем трахая, всего лишь лаская руками, доводя до умопомрачения. Сириус сопротивляется из последних сил. Он не будет смотреть, нет, хватит и того, что смотрит Снейп. И тут Северус делает подлый ход: он с силой проводит ладонями по бокам Блэка, одновременно толкая бедра вперед. И оба эти ощущения, а особенно то, как шершавая ткань все еще застегнутых брюк Снейпа трется о его обнаженные ягодицы, едва не вырывают из горла Сириуса крик. Он вскидывает голову и распахивает глаза. Упирается взглядом в свое отражение и видит, что у него стоит. Сперва он не верит своим глазам, просто отказывается верить: магические зеркала могут выкидывать и не такие фокусы. А затем он переводит взгляд на свое собственное тело. Теперь он вынужден поверить. У него стоит. Крепко и убедительно. Мерлин Всемогущий, у него стоит только от того, что носатый ублюдок потерся об него сзади и слегка помял задницу. У самого «носатого ублюдка» стоит уже так, что тот едва может терпеть. Сириус вновь поднимает глаза и видит в зеркале отражение Снейпа за своей спиной; гад действительно выше его на полголовы. Видит его руки на своем теле и улыбку на лице Снейпа — такую торжествующе самодовольную, что у Сириуса едва все не падает. Но между ягодиц упирается твердое и горячее, и это сложно игнорировать. Северус наконец дотрагивается до его члена и Блэк издает такой животный стон, что ему самому становится стыдно. Он старается отвлечься, подумать о чем-то противном: о длинном носе Снейпа, о его застиранных подштанниках, о том, что сейчас именно тот таинственный час, когда блеск волос Снейпа меняется с чистого на сальный. Но длинный нос теперь прочно ассоциируется с членом, и эта мысль не помогает, даже наоборот. Подштанники теперь Снейп может позволить себе самые лучшие и менять их хоть пять раз в день. А волосы… Сириус не успевает додумать эту мысль: ему в задницу проскальзывают сразу два пальца Снейпа, в то время как пальцы другой руки потирают головку члена, уделяя особое внимание узкому отверстию, из которого выступила влажная капля. Сириус рвано дышит сквозь зубы. Он видит свою эрекцию, он видит, как ему нравится то, что Снейп с ним делает, видит, как выгибается его тело навстречу каждому движению Снейпа. И он ненавидит и его, и себя. Его сотое «нет», как всегда, отметено в сторону прямым приказом или просто насилием. Его тысячное «ненавижу» пахнет спермой и обреченностью. Северус запускает пальцы в его длинные волосы, больно дергает за пряди, заставляя откинуть голову назад. А у Сириуса все равно стоит. Сириус противен сам себе. Смириться со статусом личной шлюхи Сопливуса было нелегко, но Блэк превзошел сам себя, полностью вжившись в эту роль. — В спальню, — бросает Снейп, отстраняясь от него. Сириус быстрее шагнет в Арку еще раз, чем признается, что разочарован. Разочарован тем, что Снейп остановился. Но в спальне он оказывается первым. Он вытягивается на кровати ровно по центру. Сдвинув ноги и прижав руки к телу. Он преисполнен отвращения и предвкушения. Великие основатели, до чего он докатился?! Снейп в своей обычной бесшумной манере входит в спальню немногим позже. На нем надеты лишь брюки и рубашка. Взгляд, который он бросает на Сириуса, заставляет того покраснеть и втянуть приоткрытым ртом глоток воздуха. Шлюха, желанная шлюха, долгожданный приз — вот кто он для Снейпа. Но он уже так давно понял свое место, что открытием это для него не становится. Лишь легкая волна унижения прокатывает по обнаженному телу. Конечно, Снейпу плевать на него как личность: он теперь лишь плоть для удовлетворения чужой похоти — задница, рот, ладони, бедра, волосы. Погладить по животу, смять ягодицы, закинуть ноги себе на плечи, полюбоваться на блестящую смазанную дырку, чтобы встало покрепче — вот что он для Снейпа, воплотившаяся сексуальная фантазия, всегда доступная безотказная игрушка. Северус едва сдерживается, чтобы не начать срывать с себя одежду, и принимается неспешно расстегивать пуговицы. Блэк на кровати перед ним, обнаженный, возбужденный, готовый. Но не смотрит на хозяина, строптивая сучка, отворачивает лицо. Показное нежелание сквозит во всей позе — в плотно сдвинутых ногах, в пальцах, впивающихся в простыню, в напряженных чертах упрямого лица. Кого ты обманываешь, Блэк? Ты сжимаешь зубы покрепче, готовый снова бороться. С кем? Со мной? С собой? Но ты не выдерживаешь и бросаешь на меня взгляд, и в нем я вижу, как ты ненавидишь себя за то, что хочешь меня. Может быть, даже не меня, но все равно хочешь. Мужское тело не способно скрыть желание. Поэтому женская обольстительность меркнет перед мужской честностью. Во всяком случае, в моих глазах. — Не тяни, — нарушает напряженное молчание Блэк. — Я не знал, на что иду, когда добровольно согласился стать твоим рабом. Но сейчас я понимаю, чего ты от меня хочешь. Вот он я, голый в твоей постели. Давай, трахни меня, докажи, что я твой еще раз. — Ты прав. Ты голый в моей постели. Покорный. Готовый подчиниться любому моему приказу. Если бы я заполучил тебя только на одну ночь — я бы так и поступил. Завалил бы тебя и оттрахал несколько раз подряд. — Снейп освободился от всей одежды и сел на кровать, продолжая разглядывать Сириуса. — Но не в нашем случае. Сейчас я совершенно уверен, что ты будешь в моей постели завтра, послезавтра, через неделю и через год. Куда мне спешить? Или тебе так не терпится попасть в мои объятия? — насмешливо поинтересовался он. Блэк процедил в ответ что-то маловразумительное, но явно нецензурное. Северус подался вперед, улегся на Блэка сверху и пытливо заглянул в глаза, старательно игнорируя, как их члены трутся друг о друга. Сириус не шевельнул ни одним мускулом, только напрягся еще сильнее. — Что, не сопротивляешься больше? — А разве есть смысл? Ты все равно получишь свое. — Вот как? — Ну да. Может, даже не сделаешь мне больно. А может, если очень повезет, я даже смогу получить от этого кошмара хоть немного удовольствия. — Интересно ты заговорил, — произнес Снейп, немного отстраняясь и поглаживая его живот. — Смотри, я даже закину руки за голову, как тебе нравится. — Соизволил запомнить мои предпочтения? Тогда давай, покажи, как нравится тебе, порадуй хозяина, — прошипел Снейп ему прямо в лицо. Похоже, провокации Сириуса его завели еще сильнее. — Так бы сразу. А то живот гладит, зубы заговаривает. Действительно, пора к делу. Смотри, я даже раздвину ноги, чтобы тебе было удобнее. — Отлично. А теперь давай приподними немного бедра и покрути ими, покажи, как ты меня хочешь, — Северус принял игру и намеревался выйти из нее победителем. — Ублюдок. Ненавижу тебя… — выдохнул Сириус, прикрывая лицо сгибом локтя, проклиная себя за свою слабость и покорность. — Давай, больше рвения, Блэк, — поторопил его хозяин. — Покажи, как сильно ты хочешь, чтобы я тебе вставил. — Сука, чтоб ты… — Нет, Блэк, это ты моя сука. Так что не разочаровывай меня. От горячих ладоней Снейпа, блуждающих по его телу, от его бесстыдных слов Сириус заводится все сильнее. Сил сдерживаться больше не осталось. Я жду. Я предвкушаю. Входи… Он едва слышно вздыхает, раскидывает ноги шире, и с отчаянием смотрит, как Снейп удобнее устраивается между его бедер. — Нравится видеть моё унижение? — цедит сквозь зубы Блэк, все еще борясь с собой. — А тебе нравится быть моей шлюхой? — парирует Снейп. Северус трется о любовника всем телом. — Такой красивый, такой послушный, — шепчет он. И Сириуса трясет от его прикосновений, трясет от унижения, гнева и возбуждения. «Хочу тебя, сейчас, быстрее», — хочется произнести ему. Он запускает зубы в собственное запястье, чтобы предательские слова не вырвались из его рта. Пусть он и выгибается навстречу ненавистному любовнику, но никогда не доставит тому удовольствия признанием своего поражения вслух. Блэк такой соблазнительный сейчас. Распластанный на простыне, голова повернута в сторону, шея доверчиво подставлена поцелуям и укусам, рот приоткрыт, дыхание вырывается из него хриплыми вздохами, глаза зажмурены, язык быстро пробегает по пересохшим губам. О, Мерлин… Снейп пристраивается лучше и наконец входит в него под сдвоенный удовлетворенный стон. — Если ты не поторопишься, я кончу раньше тебя, — Сириус бросает насмешливый взгляд из-под ресниц. — Долго мне еще тебя ждать, или уже ни на что не годен, а, Северус? И Северус даже успевает удивиться, как это Блэк ухитряется постоянно вести себя с ним чуть свысока, даже когда стонет под ним, раскинувшись и бесстыдно подмахивая в такт. Его тело бьется в руках Снейпа, он сам весь бьется у Снейпа в мыслях. Северус видит свое отражение в черноте расширившихся зрачков Блэка, ему даже чудится собственное имя в громких вскриках Сириуса, заходящегося в насильственном животном экстазе. Он и не предполагал, что обладать Блэком будет настолько упоительно. И Снейп больше не сдерживает себя. Перед кем здесь ему сдерживаться? Его сухие поцелуи жарким огнем обжигаю кожу Сириуса. Он слышит сдавленные стоны Блэка, чувствует, как против воли чужие губы раскрываются ему навстречу. Сириус сопротивляется до последнего, до того момента, как становится просто невозможно, невыносимо сдерживать напряжение плоти. Проклятый Снейп! Естественные инстинкты он превращает в орудие пытки. Грязный извращенный ублюдок! Сириуса корчит от наслаждения; его тело ликует, пока его разум сходит с ума. Он заставит Блэка кричать свое имя, содрогаясь в экстазе. Снейп двигается все яростнее и глубже, он уже не различает, от чего стонет мужчина под ним: от боли или удовольствия. Он переносит вес на одну руку, а другую запускает между их телами и принимается поглаживать, медленно, тягуче, дразня и лишая рассудка. Бедра толкаются навстречу друг другу. Северус хочет, чтобы, прежде чем достичь финала, Блэк осознал силу его власти, чтобы принял и смирился. Вот тогда это будет самая настоящая победа. Северус еще не забыл, что все это начиналось как наказание. — Ты будешь меня слушаться, — прерывисто шепчет он на ухо Сириусу. — Я хочу, чтобы ты был всегда послушен мне — за это я доставлю тебе удовольствие, которого ты хочешь. — Да! — больше не сдерживаясь, стонет Блэк. Он подставляет лицо, шею и плечи под поцелуи Северуса. Его больше не беспокоит ни собственная нагота, ни унижение. Ему уже плевать, в какую позу его поставит Снейп, он готов к любой, он хочет, он жаждет. Он сам толкается в ласкающую ладонь. — Ненавижу… ненавижу… — глухо повторяет Сириус, вперемешку с хриплыми подвываниями после каждого толчка. Снейп затыкает ему рот своим языком. — Ненавижу-у… — подвывает Блэк, мелко дрожа все телом. Северус ухмыляется, наваливается всем телом на любовника и входит так глубоко, как только может. Сириус распахивает глаза, выгибаясь всем телом навстречу, ногти рвут простыню, рот раскрывается в немом крике, а глаза смотрят с мольбой и вожделением. Похоже, несравненный Сириус Блэк утратил контроль над собой. Снейп надеется, что навсегда. В последние несколько толчков Снейп натягивает любовника на себя до упора, вжимается бедрами ему в промежность и кончает глубоко внутри горячего блэкового нутра, глухо застонав от наслаждения и не сводя взгляда с лица Блэка. Сириус первым отводит глаза и отворачивается. Мерлин-его-знает-сколько-ноль в пользу Снейпа. Это невыносимо унизительно. То, как его драли на спине, лицом к лицу, как продажную девку из Ночного переулка, раскинув ноги в стороны и кончая внутрь. Он прикрывает глаза, чтобы не видеть даже тени снейпового торжества. — Ненавижу тебя… — шепчет он. — Ты так часто повторяешь это, — говорит Снейп, все еще лежа на нем, все еще внутри него. — Не потеряло ли это слово для тебя всякий смысл? — Может, и потеряло, — вяло отвечает Сириус; все силы уходят на то, чтобы унять бешено колотящееся сердце и восстановить дыхание. — Но у меня нет другого слова, обозначающего моё отношение к тебе. — Что не мешает тебе получать удовольствие со мной, — парирует Снейп и наконец отодвигается от него. — Скажи, а тебе обязательно кончать в меня?! Присовываешь мне так глубоко, будто обрюхатить пытаешься. Не можешь в кулак спустить?! — без веса Снейпа, давящего на тело, и без его члена в заднице куда легче вести себя вызывающе. Северус только хмыкает в ответ, странно кривя губы, будто знает куда больше, чем положено Сириусу. — Разве тебе не понравилось? — спрашивает он. — Ну да, ты накормил меня, выгулял и напоследок отменно оттрахал. Что еще нужно псу? — зло бросает Сириус, вытирая краем простыни потеки собственной спермы на животе. Нужно пойти в ванную, иначе скоро из задницы начнет вытекать сперма Снейпа, но подниматься с кровати нет ни сил, ни желания. — Ты уже удовлетворил свою похоть? — вместо этого спрашивает он. Похоже, силы на злобную перепалку у него еще остались. — Предвкушаешь новый заход? — Конечно, нет! Хотелось бы, знаешь ли, хоть немного поспать, между твоими домогательствами. — Спи. Когда я захочу снова заняться с тобой сексом, я тебя разбужу, не волнуйся. — Как любезно с твоей стороны не насиловать меня спящего. — О, не думаю, что мои действия оставят тебя сонным и равнодушным. — Просто не помню себя от восторга, когда удается угодить вам, мой добрый хозяин. — Я прямо вижу, как ты несчастен, особенно когда забрызгиваешь семенем свой живот, Блэк. Сириус вздохнул и повернулся на бок, лицом к Снейпу. — Скажи мне, это то, чего ты хотел? Я в твоей постели, обнаженный, подчиняющийся тебе, полностью в твоей власти. Теперь ты счастлив? — Почти. Я стану совершенно счастлив, когда кончая подо мной, ты будешь кричать моё имя. — Не дождешься, — фыркает Сириус. Насмешливо и беззлобно. — Дождусь, поверь мне. И весьма скоро. — Ненавижу тебя. — Это тоже ненадолго. — Сволочь… — Не зарывайся, Блэк. Или тебе напомнить, где ты находишься? В моём доме, в моей спальне, на моей кровати. — Ты еще скажи, под твоим одеялом. — Все-таки предпочитаешь подо мной? — Слизеринский ублюдок! — Гриффиндорская шлюха, — с легкостью парирует Северус. Уже в полудреме Сириус думает, что их взаимные оскорбления стали напоминать перепалки старых приятелей. Такие привычные, едва ли не уютные. И тут Снейп расставляет все точки над «і». — Не думай, Блэк, что хорошо подмахивая, ты искупил сегодняшнюю провинность. Секс — это одно, а нарушение условий договора — совсем другое. — И что теперь, лишишь меня секса на неделю? — сонно бормочет Сириус. — Нет. Я против таких радикальных методов наказания. Я запрещаю тебе превращаться в собаку, — совершенно спокойно, будто какую-нибудь незначительную мелочь, произносит Северус. — От сего момента до тех пор, пока я не разрешу тебе это. Сириус взвивается на постели. У него перехватывает горло от негодования, ярости и страха. Это наказание — худшее, что Сопливус мог выдумать. Он отбирает у него последнюю свободу, единственную возможность сбежать из этой реальности, стать кем-то другим. — Нет… ты не можешь… Нет, пожалуйста! — Смирись, Блэк. Это далеко не худшее, что может с тобой произойти, — говорит Снейп. — Нокс! — добавляет он, и комната погружается в темноту, подчеркивая тем самым, что любые споры бесполезны, а надежды бессмысленны. Да и разве не глупо было надеяться на иное? — Северус, — зовет Сириус в темноте. — Что, Блэк? — Я уже говорил тебе сегодня, что ненавижу тебя? — Да, Блэк, говорил. — Хорошо. И они засыпают, бок о бок, наполненные таким бурлящим коктейлем чувств, что других он бы уже довел до помешательства. Но эти двое выдерживали и не такое. И никогда они не смогут быть равнодушны друг к другу. Именно это и заставляет их во сне придвигаться ближе в поисках тепла.